Глава 35. Непонятная свобода

Состояние было странным. Будто отрезали руку. Делать было нечего целыми днями, а именно теперь хотелось что-то делать и немедленно.

Жозефина снова стала читать — всё, что могла найти, просто чтобы заполнить образовавшуюся пустоту.

Ещё дважды встречалась с Бейли, который убеждал её, что всё идёт своим чередом.

Всё действительно шло своим чередом. Правда, Жозефина никак не могла ответить на главный вопрос, поставленный Бейли — чего хочет она сама.

Она не хотела ничего. Мир представлялся огромным пустым пространством, в которое она вовсе не хотела входить.

Через пару недель она нашла в мобильном телефон Дэрека. Звонить она не хотела — сама не знала почему. Дэрек казался предельно неуместным в том мире, в котором существовала Жозефина теперь. Вечера, проведённые вместе в клубах среди гремящей музыки и ластящихся шлюх, чернели в памяти грязной лужей. Этого она не хотела, в этом Жозефина была уверена совершенно точно.

Примерно тогда же Жозефина проверила свои счета. Её не сильно удивило, что кредит за бунгало оказался выплачен целиком, хотя сама она напрочь забыла о необходимости вносить платежи.

Подумав об этом, она осознала ещё одну вещь — кредита за дом тоже больше не было. Не было и необходимости оплачивать лечение Люси.

Никаких долгов и никаких обязательств. Только сумма на счету, которой хватило бы на полгода экономных трат, и кусок чужой фирмы, которым она не хотела заниматься.

С последней проблемой Жозефина обратилась к Пиквик, имея в виду, что она могла бы взять управление на себя. Элизабет долго колебалась и пыталась предложить ей других кандидатов, но в конце концов согласилась. Они договорились, что Пиквик будет решать максимум вопросов самостоятельно, а ей останется только подписывать документы и проводить самые важные встречи — которых теперь должно было быть немного. Жозефина не видела за собой права пускать по ветру сделанное Роном, но и развивать этот островок «Баттлер корп» не собиралась, а просто удерживать его на плаву было куда легче. Она всё ждала, когда Рон попросит её вернуть своё, но тот не объявлялся.

Дохода от компании по большому счёту хватало, чтобы не думать о деньгах вообще. Никаких масштабных трат Жозефина не планировала, да и просто не могла себе представить. Разве что хотелось ей решить вопрос с жильём. Она занялась обустройством своего бунгало — вернее снесла его почти до основания, и вместе с архитектором — найденным через Пиквик и не слишком знаменитым — разработала проект небольшого, но всё же куда более уютного просторного двухэтажного особняка. В нём не было той давящей мощи, которая исходила от дома Армандов, и Жозефина была этому более чем рада. Весь декор должен был создавать ощущение лёгкости и изящества и ни в коем случае не ограничивать владелицу, а планировка предполагала возможность пристройки новых крыльев с обеих сторон.

Жозефина с удивлением поняла, что всё-таки знает, чего хочет — по крайней мере в этом.

Ремонт планировалось закончить к концу лета, и тогда же Жозефина отказалась бы от своей съемной квартиры, которая давно уже казалась тюрьмой.

Оставался вопрос о том, что делать дальше.

В июне Жозефина сдала последние экзамены и оказалась абсолютно свободна.

За месяц на Астории уже не осталось мест, где бы она не побывала, а к концу июня закончились и книги.

Последнее стало открытием. Библиотека на Астории хоть и была, но в основном служила пунктом приёма макулатуры. Читать детективы в мягкой обложке, которыми были завалены все её полки, Жозефина не любила.

Можно было скачать что-то из сети, но Жозефина любила держать книгу в руках. Иногда ей казалось, что она одна из миллиона, кто настолько сентиментален, но ей нравилось гладить золотые буквы, выдавленные на обложках дорогих изданий, слушать шелест страниц… Это невозможно было сравнить с обычным электронным чтивом.

Исчерпав возможности библиотеки, она попыталась найти на Астории книжный магазин и обнаружила, что его нет — даже виртуального. Книги нужно было доставлять из соседних планетарных систем, а для большинства поставщиков это было невыгодно. Здесь нужны были либо хорошие связи в грузоперевозящих компаниях, либо собственные корабли.

На некоторое время это открытие заставило Жозефину впасть в ступор. Она никогда не задумывалась, откуда берутся книги, которые приносит ей Рон. В Англии у неё тоже никогда не было проблем с покупкой книг — в Лондоне книжные лавки встречались чаще, чем палатки с хот-догами.

Здесь их не было. Жозефина вдумалась в эту мысль и ещё раз просмотрела интернет-магазины. Доставка томика Э. Бронте на Асторию стоила столько же, сколько клубная карта на месяц.

Жозефина откинулась на спинку кресла, в котором проводила своё неожиданное маркетинговое исследование, усмехнулась и набрала номер Пиквик. Элизабет ответила как всегда моментально.

— Мисс Пиквик, вы могли бы поручить нашим аналитикам рассчитать сколько будет стоить перевозка… хм… десяти тонн книг. Представляю ваше лицо, но я действительно считаю книги в тоннах… Так вот, сколько будет стоить доставка их на наших кораблях и сколько на кораблях «Ариэль»?

Пиквик вопросов задавать не стала. А Жозефина встала и долго ходила по комнате из конца в конец. Она сама не ожидала, что внезапная идея вызовет у неё такой прилив сил. Это было даже интереснее, чем проектировать собственный дом.

Немного успокоившись, Жозефина вернулась за компьютер и запросила ещё некоторые данные — её интересовала возможность купить в рассрочку или снять здание в живописном уголке города, подальше от суеты. Найти что-то подходящее удалось не сразу, в центральных районах вся недвижимость давно уже была занята, а окраины её особо не интересовали. В конце концов она нашла небольшую площадку на первом этаже торгового центра, но для себя тут же решила, что её можно использовать только временно. В дальнейшем Жозефине хотелось приобрести что-то похожее на те лондонские лавочки, к которым она привыкла.

Пиквик перезвонила спустя час и назвала цифры, которые заставляли задуматься. Перевозить книги действительно было в десять раз дешевле, чем пытались выставить это существующие магазины, но всё же достаточно дорого.

— А как насчёт издательств? — спросила Жозефина и не сразу поняла, что говорит вслух.

— Что вы имеете в виду?

— У нас на Астории есть издательства? — пояснила она свою мысль.

Пиквик поколебалась.

— Я могу проверить, но сомневаюсь, что есть что-то, кроме фирм по производству визиток. Мисс Арманд… сейчас никто не пользуется печатными изданиями.

Жозефина хмыкнула.

— В самом деле? Должно быть поэтому каждое утро Баттлера начинается с газеты.

Пиквик помолчала.

— Баттлер миллионер. Он может позволить себе чудачества.

— Точно, — Жозефина усмехнулась и снова опустилась в кресло. — Это значит, что книги можно продавать весьма дорого. Я права?

Пиквик некоторое время молчала.

— Я попрошу аналитиков рассчитать прибыли, но мне кажется, что вы не правы. Это не самый модный вид продукции.

— А почему что-либо становится модным, мисс Пиквик? Можете не отвечать. Я скажу вам. Модно то, чего ни у кого нет. А потом то, что есть у всех.

Жозефина подождала ответа, но, так и не получив его, продолжила:

— Я заеду завтра. Узнайте, нет ли в центре свободных торговых площадок, сдающихся в аренду. Вы знаете, что я хочу — как в Лондоне. И лучше поменьше шума. Я присмотрела кое-что на Эллис Сквер, но это на крайний случай. Буду ждать информации насчёт издательств, а пока инициируйте переговоры с «Ариэль». Нам нужно немного — всего пара кораблей в месяц. В ответ мы можем предложить им скидки на нашу продукцию.

Она повесила трубку. Снова заглянула в ноутбук и, заметив рядом с фотографией Бейли иконку «онлайн», написала: «Я знаю, чего хочу». Усмехнулась и захлопнула крышку.

* * *

Для Баттлера май выдался тяжёлым.

Поначалу Рон не сомневался, что Жозефина вернётся назад через пару дней. Затем, — что она вернётся к концу недели. Когда она не вернулась к концу месяца, Рон понял, что Жозефина ушла.

Желания возвращать её не было. Не потому, что не было желания быть с ней — оно-то как раз не проходило с того самого момента, как Рон увидел в кафе изящного девушку с аккуратными пальцами и в дешевом пиджаке.

Жозефина давно уже не была той девушкой. Рон успел познакомиться с десятком других её лиц, и то, первое впечатление, теперь казалось плоским, а жажда обладать — смешной. Жозефиной нельзя было обладать, потому что шаг за шагом вся его жизнь превратилась в Жозефину. Он никогда не ждал шести часов, чтобы закрыть кабинет и вернуться домой, он любил свою работу больше, чем что-либо в мире — но в те месяцы, когда Жозефина ждала его, Рон в самом деле не мог дождаться окончания рабочего дня. Он всё время хотел к своей девочке. Хотел коснуться её, ощутить, что та в самом деле существует. Он хотел просыпаться рядом с ней, делать для неё кофе и смотреть, как, кутаясь в пижаму, сонная Жозефина бредёт к душу. Как выбирается оттуда подтянутая и бодрая в одном полотенце. Как подбирает блузку и туфли, как выходит из подъезда и как садится в машину.

Он хотел касаться её по дороге домой — сжимать ладонь, лежащую на подлокотнике — и ещё больше видеть её дома, когда Жозефина, усталая, опускалась на диван. Обнимать её, смотреть вместе с ней бесконечную белиберду, которая забавляла Жозефину на экране и просто вдыхать её запах, пьянящий и сладкий.

И всё же снова возвращаться в прошедшую осень он не хотел. Не хотел бесконечных упрёков и мести, бессмысленной и болезненной, направленной в самое сердце. Не хотел бесконечных уговоров и новых ссор. Не хотел видеть лицо — холодное и чужое.

Где Жозефина — он знал. Та и не пыталась прятаться, зная, видимо, что исчезновение разозлит Баттлера ещё больше. Жозефина жила странной жизнью, непонятной самому Рону: она почти не бывала на работе и ни с кем не виделась. Поначалу Рон решил было, что та снова впадает в состояние, в котором прожила год после смерти отца. Он беспокоился и как-то раз решил проследить за Жозефиной самостоятельно, без камер и докладов охраны — та почти полдня просидела в парке на берегу пруда, бросая кусочки хлеба голубям. И хотя она не делала ничего, это всё же не было похоже на её обычные трансы, ставшие частыми после похищения. Жозефина не выглядела счастливой. Она не походила на ту девочку, к которой привык Рон. Она выглядела взрослой и серьёзной, и всё же… она была спокойна.

В какой-то момент Жозефина подняла глаза от песчаной дорожки и встретилась взглядом с Роном. Баттлер стоял в тени и был почти уверен, что Жозефина не видит его.

Этот взгляд ударил Рона сильнее, чем могла бы ударить ненависть или ревность, потому что в нём был покой. Рон выдержал его до конца, так и не поняв, видит ли Жозефина его или просто смотрит во тьму, а когда та опустила глаза, молча развернулся и пошёл к машине. Жозефина не принадлежала ему. Это осознание вдруг врезалось в сердце раскалённым клинком, отрезая то, что было от того, что ждёт впереди. Он почувствовал, что нет больше права подсматривать за этой чужой женщиной, которую он когда-то называл «своей девочкой». Не принесёт это пользы ни ему, ни той, кого он всё ещё любил.

До самого сентября боль не покидала его, а осенью стала ещё сильнее. Жизнь шла своим чередом, но всё происходившее в ней внезапно потеряло смысл. Он уже не знал, хочет ли в самом деле расширять компанию.

«Ради чего?» — спросила Жозефина когда-то. Тогда Рон не захотел отвечать. Теперь он понимал почему — он и сам знал, что в том, что он делает — смысла нет. Миллиарды отличаются от миллионов только дозой снобизма, засевшей в головах у тех, кто тебя окружает.

Новых проектов он почти не начинал, сосредоточившись на том, что уже есть.

В начале осени Дэзире предложила ему выкупить её долю акций, так как дохода за это время фирма так и не принесла.

Рон отметил это бутылкой шампанского, распитого на квартире у Карлиты. Чем больше он пил, тем больше ему казалось, что Карлита ожидает от него чего-то — но ничего так и не произошло. То, какую роль сыграла в его жизни одна единственная неудачная ночь, проведённая с ни в чём, в общем-то, неповинной испанкой, навсегда врезалось в память и выстроило между ними непреодолимый барьер. Они продолжали общаться, Рону нравилось общество молодой и амбициозной Калво. Та давала дельные советы, быстро соображала, и хорошо ориентировалась как в бизнесе, так и в жизни, но большего Рон не желал.

В октябре Танака передал в собственность Баттлера свою часть компании, причём сделал это с явным облегчением. Просить о подобном Жозефину Рон не хотел — он вообще не хотел с ней говорить. Не было обиды или злости, только чёткое понимание того, что стоит коснуться этого шрама, он снова начнёт кровоточить.

Рон не заглядывал в телефон и изо всех сил старался не ждать звонка, хоть на краю сознания всё ещё свербила надежда, что однажды, когда он вернётся домой, Жозефина будет ждать его там, как раньше. Ему ни на миг не стало жалко тех денег и производств, которые теперь принадлежали Арманд — напротив, мысль о том, что у Жозефины есть что-то его, согревала Баттлера все осенние месяцы.

Хуже обстояло дело с той частью компании, которая оказалась в распоряжении Бёлера. Клаус что-то тянул и никак не мог подписать документы о передаче, хотя прибыль возвращал исправно. В какой-то момент Рон устал выбивать из него необходимые формальности, полностью передав это дело в руки Гукайнда. Баттлер не знал ничего противнее, чем необходимость ругаться с близкими друзьями из-за денег.

В октябре Рон несколько раз пытался дозвониться Жозефине, чтобы поздравить её, а когда та так и не взяла трубку, не придумал ничего лучше, чем послать ей по почте диск с музыкой Генделя. Ответа не пришло.

В начале января, когда Жозефина не объявилась на его день рождения, Рон абсолютно чётко осознал, что всё кончено. Полные мук и взаимных обид два года подошли к концу, оставив его ни с чем. Он взял в руки телефон и удалил приложение, к которому так часто тянулись пальцы. Затем номер телефона и проклятую анданте фа мажор. Только фотографии удалить так и не хватило сил. Он спрятал их в отдельную папку и обещал себе, что никогда больше её не откроет.