Глава 34. Старые контракты

— Это всё ещё длится?

Жозефина кивнула, продолжая смотреть, как шелестят за окном деревья.

— Мне сложно консультировать вас на расстоянии.

— Я уже говорила, что не могу прилететь.

Бейли на экране вздохнул, снял очки и принялся протирать стёкла.

— Вы думали о том, что я вам сказал?

— Да, — Жозефина откинулась на спинку кресла, — всё время думаю.

— И что-нибудь решили?

Жозефина покачала головой.

— Должно же быть что-то, что нравилось вам раньше…

— Нет, доктор, правда… совсем ничего. В особняке Армандов не было такого понятия как личное время. Мы жили по расписанию. Даже с посторонними не общались без ведома отца. А потом… Нельзя считать настоящими студенческие увлечения, верно?

— А вы чем-то увлекались в колледже?

Жозефина пожала плечами.

— Ничем особенным, наверное. Первое моё серьёзное увлечение — это Роналд Баттлер. Я собирала статьи с его фотографиями… — Жозефина замолкла.

— Вы не рассказывали об этом, — заметил Бейли.

— Да тут не о чем рассказывать. Я почти уже забыла, что было в тех статьях. В жизни он совсем другой.

— А сколько вам было лет, когда вы узнали о нём впервые?

— Не знаю, — Жозефина пожал плечами, — кажется, двадцать. Это важно?

— Может быть…

Оба замолчали. Бейли снова принялся протирать очки, а Жозефина всё смотрела в окно.

— Помните, вы спрашивали меня, когда мне в последний раз было легко? Это было не так давно. Всего год назад. Здесь же, в моём кабинете… Тогда всё выглядело совсем другим. Я думала, мы с Баттлером… Думала, мы не поссоримся уже никогда.

Бейли вздохнул.

— Жозефина… я ведь имел в виду, когда вам было легко без него.

— Мне было легко без него. Я знала, что он рядом и никуда не денется.

Бейли снова вздохнул.

— Вы не можете жить только им.

— Я помню, что вы сказали. Я пыталась читать… Раньше я почти всё время проводила за книгами, но… Не могу собраться. В книгах всё фальшивое. Понимаете, раньше мне казалось, что выдуманный мир ярче настоящего — а теперь всё наоборот. Слишком наоборот.

— Вы не ругались больше?

— Нет… С тех пор… С зимы. Рон даже немного не похож на себя.

— Вы скучаете по тому, что было раньше?

— Не знаю… Ничего уже не знаю. Но я спокойна. На самом деле спокойна. Я больше не думаю о тех подонках. Только… — Жозефина опустила взгляд.

— Только приступы продолжаются.

— Да.

— И вы по-прежнему не можете вспомнить, что любите.

— Да. Знаете, доктор…мне стыдно, что я говорю об этом с вами, а не с ним. Что я рассказываю вам то, что всегда касалось нас двоих. Я знаю, вам трудно представить, но мы всегда были счастливы. Оба.

— Даже когда…

— Даже тогда. Мы понимали друг друга. Без слов.

— Слова всё же иногда нужны.

Бейли замолчал.

В дверь постучали, и Жозефина бросила взгляд на часы.

— Доктор Бейли…

— Да-да, идите. Только не забудьте, о чём должны подумать.

— Я помню.

Жозефина помолчала. Стук повторился, но она не спешила открывать.

— Доктор Бейли, а если я так и не вспомню? Если мне ничего так и не поможет?

Бейли опять потянулся к очкам, но передумал.

— Жозефина, в таком случае нужно будет отказаться от объекта одержимости.

— Это исключено.

— Вам решать. Я только говорю, как работает ваша голова. До свидания, Жозефина.

Он отключился, не дожидаясь ответа, а Жозефина, поднявшись, побрела открывать дверь.

* * *

— Рон, — позвала Жозефина, заходя в дом, но ответом ей была тишина.

Жозефина прикрыла за собой дверь и двинулась внутрь, осматривая комнату за комнатой.

Баттлер обнаружился в гостиной на диване. Он дремал, оставив ноутбук на пуфике рядом с диваном и прикрыв глаза локтем.

— Рон… — прошептала Жозефина, не столько пытаясь разбудить, сколько проверяя спит ли он.

Рон не отозвался, и Жозефина, подойдя вплотную, опустилась на корточки рядом с диваном. Погладила чуть заметно вздымающийся живот и тут же обнаружила, как напрягается бугорок под джинсами мужчины.

Жозефина усмехнулась и осторожно, не касаясь тела любимого, стала расстёгивать ширинку. Справилась с пуговицей, осторожно отвела вниз молнию и, склонившись к паху мужчины, замерла — под самыми ресницами поймав отблески зрачков.

Жозефина улыбнулась и, отодвинув вниз бельё, поймала губами головку и принялась мягко посасывать, раздразнивая Баттлера.

Рон тихонько зарычал,

— Я вижу, что не спишь, — сообщила Жозефина и, высвободив из белья весь ствол, прошлась по нему языком.

— Чёрт…

— Лежи смирно, — приказала Жозефина, заметив, что Рон собирается подняться.

Она вернулась к своей находке и принялась покрывать член поцелуями, при случае щекоча языком уздечку.

— Жозефина… — выдохнул Рон.

Жозефина улыбнулась и, поймав губами головку, насадилась на неё, впуская в себя. До конца взять она не могла, но рукой помогать себе не стала, продолжив насаживаться на затвердевший ствол так глубоко, как могла. Шершавый язык то и дело касался головки, вырывая у Рона глухой стон.

Не прошло и пары минут, когда на язык Жозефине вытекла солёная жидкость, и она мягко потянула на себя, высасывая последние капли. Облизала головку в последний раз и, отстранившись, посмотрела Рону в глаза.

— Я думал, ты всё ещё боишься, — услышала она.

Жозефина сбросила блейзер прямо на пол и, навалившись на Рона всем телом, устроилась у него на груди на узком сидении дивана.

Рон чуть притянул её и поцеловал, втягивая губами собственный вкус.

— Я соскучилась, — сказала Жозефина.

— А я-то как… — Рон почему-то вздохнул.

Жозефина опустила голову ему на грудь.

— Рон… — позвала она и Баттлер ответил:

— М…

— Ты любишь меня?

— Конечно, малыш.

— Скажи это. Скажи как.

Рон поймал её лицо в ладони и приподнял, заставляя заглянуть себе в глаза.

— С тобой в моей жизни есть свет. Да, Жозефина, я тебя люблю. Когда я сказал тебе это в первый раз, я ещё не знал, что такое любовь, потому что никто и никогда не был для меня так важен, как ты.

Жозефина склонила голову и потерлась о его ладонь.

— Рон…

— Что, малыш?

— А что ты смог бы мне простить?

Баттлер долго молчал, прежде чем ответить:

— Кажется, всё. Но ты же не будешь этим злоупотреблять?

Жозефина грустно улыбнулась, и Рон с удивлением понял, что видит эту улыбку впервые за несколько месяцев.

Он прижал Жозефину плотнее к себе, стараясь прочувствовать каждый её вдох и каждое биение сердца, стучавшего напротив его груди. А потом вздохнул и разжал объятья.

— У нас сегодня встреча с Бёлером.

— У нас? — Жозефина приподняла бровь.

Рон кивнул.

— Рон… Я смогу побыть пару часов.

— Дело не в этом. Разговор пойдёт об Эрхане и правильнее, если ты будешь там присутствовать.

Жозефина вздохнула.

— Сверхурочные, — пробормотала она, укладывая щёку обратно Рону на грудь.

— Отделаюсь подарком. Вставай.

* * *

Общение с Бёлером не сулит ничего хорошего — Жозефина и сама не знала, почему была уверена в этом на все сто.

При встрече Клаус скользнул по ней небрежным взглядом и явно не собирался ни здороваться, ни протягивать руку.

Рон, напротив, стиснул её ладонь и опустился в кресло. Жозефина устроилась в соседнем.

— Ну… как дела? — спросил Клаус, и вот тут Жозефина заметила, как Бёлер косится в её сторону.

— Всё хорошо, — ответил Рон.

Жозефина отлично знала это «всё хорошо», которое могло означать абсолютно что угодно.

— Как наш проект… ну, тот…

Рон повернулся к Жозефине. Та в последнее время с трудом удерживала руку на руле. После изнасилования сосредоточиться на делах не получалось совсем. Потом доктор Бейли посоветовал ей задуматься о том, что это дело нужно Рону, и она кое-как начала разбираться в бумагах, но и это не слишком помогло. Буквально в последние недели она всерьёз вернулась к рассмотрению старых договоров, и дело пошло неожиданно гладко. То, что год назад казалось полной абракадаброй, теперь выглядело предельно прозрачным, и именно поэтому отвечать Бёлеру откровенно она не спешила.

— У нас всё готово, — ответила она после паузы, — можем выслать вторую партию.

— Хорошо…

— Но…

Клаус с удивлением воззрился на неё.

— Но, мистер Бёлер, в договоре есть весьма интересный пункт об ответственности…

— Рон, о чём речь? — перебил её Бёлер.

— Я тоже пока не понял, — Рон нахмурился и посмотрел на Жозефину в упор.

— Я о пункте, где говорится, что на моторах кораблей остаётся серийный номер, присвоенный «Баттлер корп». И вам, и мне понятно, что корабли эти нужны не для перевоза морковки. Рон, неужели вы не обговаривали этот момент?

Рон нахмурился ещё сильней. Он отлично помнил, что на кораблях в самом деле не должно было стоять печати «Баттлер корп», однако о серийных номерах речи тогда не шло.

— Уверена, это всего лишь небрежность, — заметила Жозефина, видя напряжение обоих. — Просто в следующий раз…

— Рон, за два года у нас не было никаких накладок. И сейчас твоя… хм… доверенная пытается меня подставить. Ты оставишь это просто так?

Баттлер побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Я думаю, никто не будет в обиде, если мы поправим этот пункт.

— Рон, ты это серьезно? — Бёлер уставился на него в упор. — Я с тобой двадцать лет, и ты так просто ведешься на наветы этой девчонки?

— Мистер Бёлер, я просто делаю свою работу, — заметила Жозефина, стискивая подлокотники.

Рон перевёл взгляд с одной на другого.

— А в чём проблема добавить этот пункт?

— Это дело принципа, Рон.

— Но ведь она права. Серийных номеров там быть не должно.

— Рон, если бы истребители использовались для чего-то противозаконного, то так и было бы.

Рон замолчал на какое-то время.

— Хорошо, я подпишу, — сказал он и потянулся за ручкой.

— Рон, не смей!

Рон с недоумением уставился на Жозефину.

— Что ты сказала?

— Рон… У меня плохое предчувствие. И не только у меня.

— Ты сказала что-то другое.

Жозефина ударила кулаком по подлокотнику и встала.

— Рон, ты что, не видишь?

— Рон, что несёт эта подстилка Гарднера?

Баттлер не заметил, как ручка в его руках разломилась на две части.

— Клаус, — сказал он спокойно, но все трое поняли, что значит это спокойствие.

Белер, впрочем, не дал ему договорить.

— Я сказал как есть, Рон. Она ведь не рассказывала тебе, как Гарднер выводил её в свет? Твою девочку оказалось так легко купить.

Жозефина стиснула зубы. Глаза Рона, наливавшиеся кровью, говорили сами за себя.

— Рон, не подписывай, — сказала Жозефина ровно. — Остальное обсудим дома, хорошо? Всё о чём я прошу — отложи до завтра.

Рон бросил на неё безумный взгляд и быстрым росчерком поставил на контракте свою подпись.

Арманд и Бёлер выдохнули в унисон — один с облегчением, другая с отчаяньем.

— Это всё? — Рон посмотрел на Клауса.

— Пока да. Если что-то будет — я позвоню.

— Мы уходим, — Рон поймал руку Жозефины и потянул её к выходу. Жозефина молчала всё время, пока они шли по общему залу ресторана, где проходила встреча, и заговорила только в машине.

— Рон, я ведь не шучу. Я бы не стала тебе говорить, если бы…

— Заткнись.

Жозефина замолчала.

Выждав пару минут, она опустила ладонь на руку Рона, но тот тут же отодвинул свою.

Аэромобиль приблизился к загородному дому спустя пятнадцать минут. Рон вышел, и прежде чем Жозефина успела выбраться сама, обошёл машину и, открыв дверцу, рванул её наружу.

— Рон… — выдохнула Жозефина, закрывая глаза, но не пытаясь сопротивляться. — Рон, не надо. Не сейчас.

Рон плотно прижал её к себе и, кивнув водителю, чтобы тот езжал, прошептал в самое ухо:

— Не смей пререкаться со мной перед посторонними.

— Рон… — дышать было почти нечем, настолько крепко Баттлер сдавил её рёбра, а оттого с трудом удавалось связно говорить. — Рон перестань. Я же для тебя…

— Ты слышала, что я сказал?

— Да, — выдохнула Жозефина и отвернулась, но Баттлер тут же одной рукой поймал её подбородок и повернул к себе.

— Ты такая красивая… — прошептал он.

Жозефина не ответила.

— Ты так и не сказала, что делал с тобой Гарднер.

— Ничего!

— Даже Бёлер знает больше меня.

— Рон, ничего! Рон!

— Врёшь…

Встретив налитый кровью взгляд, Жозефина поняла, что говорить бесполезно. Ей не было страшно. Даже боль пульсировала лишь где-то далеко. Внезапно накатило странное безразличие, она ощутила себя марионеткой в руках кукольника. И когда Рон тащил её в дом, даже не пробовала сопротивляться. Не сопротивлялась она и когда Баттлер повалил её на кровать, а затем, сдирая пуговицы с блузки, принялся раздевать.

— Только не так, Рон… — прошептала она. — Не сейчас, пожалуйста…

— Не прикидывайся больной, — Рон рванул вниз трусики Жозефины и, вставив колено между её бёдер, развёл их в стороны.

Жозефина лишь раз попыталась оттолкнуть его — когда головка члена коснулась тугого входа. Она снова ловила ртом воздух, заставляя себя привыкнуть и смириться, но получалось с трудом. Возбуждение подкатило не сразу — и Жозефина ненавидела себя, когда оно накрыло с головой. Когда бёдра сами двинулись навстречу, потому что возбуждение пульсировало только в паху, оставляя голову и сердце пустыми. Жозефина будто бы видела себя со стороны и от этого ненавидела лишь сильней.

Потом Рон обнимал её. Прижимал спиной к себе. Жозефина тихо плакала и толком не знала чего хочет — прильнуть плотнее или вовсе исчезнуть. Покой, который часто накатывал на неё после ссор, так и не пришёл. Только пустота и холод — хотя тело Баттлера рядом обжигало как печка.

Выждав достаточно долго, чтобы посчитать Рона спящим, она поднялась, достала из его рубашки сигареты и поплелась к выходу из дома. Не одеваясь и не принимая душ — всё, что произошло казалось естественным, и оттого почему-то хотелось плакать.

Жозефина закурила, впервые за год и второй раз за несколько лет. Сидела и смотрела на то, как шевелятся в темноте листья деревьев, пока на плечо ей не легла тяжёлая рука.

Она не дёрнулась. Сомнений в том, кто рядом, не было. Как и сомнений в том, что теперь Рон успокоился и снова будет нежен — до тех пор, пока что-то не включит у него в голове невидимую кнопку, сигнал к разрушению.

Хотелось спросить: «Что я сделала?». Было немного любопытно, что ответит Баттлер, но в глубине души Жозефина знала — тот не признает вину. Рон никогда не жалел о содеянном.

— Отпусти меня, — сказала она вместо этого.

Она почти ощущала, как Рон за спиной вздохнул.

— Опять?

— Нет, Рон, — Жозефина повернула голову. — Отпусти насовсем.

Рон молчал.

— Мне больно без тебя, но с тобой я умираю. Я знаю, что ты скажешь. Я знаю, что это не повторится много-много дней. Я люблю тебя… до коликов. Но я не могу.

— Жозефина, — сказал Рон тихо, усаживаясь рядом, — прости меня, это было чересчур. Но… Нельзя спорить со мной при чужих.

— Лучше дать тебе накинуть на шею петлю?

Рон помолчал.

— Если ты заметила нестыковки в контракте — нужно было сказать мне раньше. Но не при чужих.

Жозефина закрыла глаза и покачала головой.

— Просто невозможно, Рон.

— Объясни.

— Не могу. Боюсь, что ты снова начнёшь убивать тех, кто этого не заслужил.

— Не начну.

Жозефина затянулась и выпустила струю дыма.

— Всё равно не могу. Не знаю почему. Не хочу причинять тебе боль. Рон… просто, отпусти. Так будет лучше каждому из нас.

— Не могу, — ответил Рон ей в тон.

— Можешь. Ты можешь всё. Ты уже жил без меня. Дай и мне научиться жить без тебя.

— Жозефина, — он резко развернул её лицом к себе. — Почему? Почему сейчас? Разве я…

— Не спрашивай. Просто отпусти.

Рон закрыл глаза и покачал головой.

— Ты вернёшься.

Жозефина промолчала. Вместо ответа она спросила:

— Как вернуть тебе всё то, что тебе принадлежит?

— Никак. Ты же придёшь назад.

Жозефина покачала головой.

— Если и так… я не хочу работать в «Баттлер корп». Я не хочу работать с Бёлером. Прости.

Рон долго молчал.

— Если и так… — повторил он. — Пусть всё это будет твоим. Не Дэзире.

Жозефина вздохнула.

— Ты не веришь…

— Нет.

— Но ты отпускаешь?

Рон долго молчал.

— Одно условие.

— Говори.

— Последний раз.

Он наклонился к Жозефине почти касаясь её губ. Жозефина помедлила и ответила на этот почти поцелуй, мягко лаская неподвижные губы языком и проникая внутрь.

— Люблю тебя, — прошептала она. — Ты вся моя жизнь. Прости.