Глава 33. И снова о кофе

— Кофе будешь? — спросил Рон, аккуратно целуя лежащую рядом с ним Жозефину в улыбающиеся губы.

Жозефина кивнула, не переставая улыбаться.

— Какой? Арабика Кона?

— Нет. Хочу Чисоба Эстейт.

— Хм. У меня есть пара новых сортов…

— Ты знаешь, какой я хочу. Он у тебя получается лучше всего, — Жозефина изогнулась, прижимаясь к боку Баттлера, — Рон, я так скучала по тебе и твоему кофе…

Рон хмыкнул и ещё раз легонько поцеловал любимую в лоб. Он тоже скучал вот по таким утренним пробуждениям, но говорить об этом не хотел.

Жозефина потянула его на себя, заставляя спуститься губами ниже, но едва Рон коснулся её губ, как на прикроватной тумбочке раздался телефонный звонок.

Рон протяжно застонал и, взяв ненавистный аппарат, нажал приём.

— Да.

— Мистер Баттлер… — голос Бейли звучал напряжённо.

Рон покосился на Жозефину и, ещё раз чмокнув её в нос, встал и направился на кухню.

— Я вас слушаю.

— Мистер Баттлер, после сеанса с мисс Арманд всё было в порядке?

— Насколько можно считать порядком её обычное состояние. Хотя… Я особо не отходил от неё, так что не могу сказать точно.

— Мистер Баттлер, а вы вообще часто оставляете её одну?

Рон хмыкнул и прошёл на кухню.

— Нет. Вы и сами не советовали этого делать.

— Мистер Баттлер… у меня ощущение, что я не совсем верно определил диагноз.

Рон чувствовал, что Бейли ходит вокруг чего-то важного, но никак не решается произнести это вслух. Торопить врача он не хотел, чтобы не выдать свой интерес — который, впрочем, был очевиден и так.

— Говорите уже, доктор Бейли, — не выдержал он в конце концов.

— Вам не понравится то, что я скажу.

— Я догадался.

Рон подошёл к шкафчику и, достав несколько банок кофейных зёрен, принялся смешивать их в кофемолке.

— Мистер Баттлер, — повторил Бейли твёрдо, — я понимаю, что вы платите мне и вы заинтересованы в этих сеансах куда больше, чем сама мисс Арманд, но проблема в первую очередь в вас.

Баттлер замер, а затем медленно опустил банку с кофе на стол.

— Что вы сказали?

— Проблема в вас, мистер Баттлер. Вы слишком давите на неё. И занимаете слишком много места в её голове.

— Доктор Бейли, я вас нанял, чтобы вы лечили Жозефину от посттравматического синдрома, а не от любви ко мне.

Бейли вздохнул.

— Мне кажется, вы не совсем верно понимаете, что такое любовь.

— Мистер Бейли, а уж за то, чтобы учить меня жизни, я вам точно не плачу.

— Я не пытаюсь. Я просто хочу помочь Жозефине.

— Тогда давайте сосредоточимся на ней.

Рон снова взялся за банку с кофе и мерной ложкой на глаз сыпанул пару щепоток в кофемолку.

— На ней, — повторил Бейли. — Ну да… Видите ли, для начала, она, конечно, исключительно инфантильна для своих лет.

— Жозефина очень ценный сотрудник и вдумчивая девушка. Я мало представляю, как можно посчитать её инфантильной.

— Вот эта её вдумчивость… Это одно из проявлений инфантильности. Она не уверена в своих ориентирах и потому с трудом принимает решения. Но вы даёте ей чёткий ориентир, и она становится решительнее.

— Это ведь хорошо.

— Это… Ну, в каком-то смысле. В подростковом возрасте ребёнку нужен кумир. Не уверен, что он был у Жозефины, но очевидно, что теперь его место заняли вы. Но она не подросток. Она должна уметь решать сама.

— Не моя вина, что она этому до сих пор не научилась. Поверьте, я делал всё возможное, чтобы приучить её к ответственности.

— Да… Не знаю, мистер Баттлер. Но теперь она, тем не менее, уверена, что только вы можете принять правильное решение за неё. После насилия у жертвы часто появляется желание отказаться от собственной личности, как неспособной к эффективному решению проблем. Мне кажется, что она пытается заместить свою личность вашей. Вы не замечали, чтобы после травмы изменились её вкусы? Привычки?

Рон повёл плечами и взялся за банку Чисоба Эстейт. Прочитал надпись и остановился.

— Даже не знаю, — сказал он наконец.

— Проследите, пожалуйста. Полагаю, вам это сделать будет куда проще, чем мне.

— А если и так? — Рон ощутил внезапное раздражение. — Почему она не может полюбить наконец то, что люблю я?

— Мистер Баттлер, — сказал Бейли осторожно, — вы хотите сказать, что она уже начинает подстраиваться?

— Она не подстраивается, — отрезал Рон. — Нас многое связывает. Естественно, мы перенимаем привычки друг друга.

— Что переняли вы?

— Я весь чёртов новый год смотрел мультфильмы. Полагаю, это что-то да значит.

Бейли хмыкнул, и этот звук подозрительно походил на смешок.

— Мистер Баттлер, — сказал он тем не менее вполне серьёзно, — вы осознаёте, что идёте на уступки, а она — нет. Вот и вся разница.

— Вы лечите её не от того.

— Позвольте мне договорить. Не давите на неё. Она сейчас очень уязвима.

— Я сейчас как никогда на неё не давлю. Прикажете мне соглашаться, когда она порывается уйти с работы и бросить учёбу?

Бейли помешкал.

— Иногда каждому нужно сделать перерыв.

— К чёрту перерывы, доктор Бейли. Она два года просидела взаперти. И ей не стало лучше от советов психиатра. Со мной она пришла в себя. И сейчас я как-нибудь разберусь.

— Просто позвоните мне, если понадобится помощь, — попросил Бэйли примирительным тоном.

— Это маловероятно, но благодарю.

Рон закончил смешивать кофе и поставил его на огонь. Он собирался вернуться в спальню, но, обернувшись, увидел стоящую в дверях Жозефину — необычайно соблазнительную в лёгкой шёлковой сорочке и с чуть растрёпанными волосами.

— Кто звонил? — спросила она, потягиваясь и зевая в полный рот.

— Никто, — буркнул Рон и, потянувшись к ней, прижал девушку к груди. — Жозефина, тебе плохо со мной?

— Что? — Жозефина подняла взгляд, и в глазах её было столько искреннего недоумения, что Рон лишь покачал головой.

— Ничего, — сказал Баттлер тихо и коснулся губами её виска, — иди досыпать. Я скоро приду.

* * *

С начала февраля Рон взялся за ремонт в старой квартире на берегу реки, предварительно пообещав ничего не трогать в той её части, которую они занимали раньше.

Сами они продолжали жить в домике у моря, который снимал Баттлер. Пару раз он заикался о том, чтобы снести к чёрту полуразвалившееся бунгало, купленное Жозефиной, и построить там что-то более приличное, но Жозефина проявляла к идее потрясающее безразличие. Рон был готов услышать что-то о том, что он пытается купить Арманд, но та лишь пожимала плечами, и именно поэтому Рон так и не решился сделать ничего.

В начале февраля, перед самым выходом в «Баттлер корп», Жозефина согласилась вернуться на работу достаточно легко, что тоже всерьёз удивило Рона, который готовился к долгим препирательствам — Рон уговорил её отправиться ещё на один сеанс к психотерапевту. У него всё ещё не было уверенности в том, что Жозефина в порядке.

Решению этому предшествовала неудачная прогулка Жозефины по городу — Рон всячески старался обустраивать её активность, в то время как Жозефина категорически отказывалась выходить куда-то в одиночку.

Жозефина прошлась по магазинам под предлогом необходимости немного обновить гардероб. Сопровождал её Шелман, потому как доброй половине охраны Жозефина теперь не доверяла.

Побывав у портного и посетив несколько бутиков с аксессуарами, Жозефина неожиданно сама изъявила желание зайти в кафе и попить кофе. Шелман видел, что подопечная уже заметно устала и, кроме того, зная ситуацию, принял это за добрый знак.

Жозефина заказала кофе по-венски и, получив напиток, принялась рассматривать соседние столики. Почти сразу же она встретилась взглядом с сидевшим за соседним столиком Дэреком Адамсом.

Шелман видел, как задрожала рука Арманд, проливая тёмную жидкость на белую скатерть. Когда же Адамс после недолгих колебаний поднялся с места и двинулся к ней, Жозефина встала и бросив на стол банкноту попыталась покинуть зал. Она почти успела дойти до выхода, когда Адамс нагнал её и поймал за запястье.

— Арманд? С тобой всё в порядке? Что у тебя с лицом? Это он?

Жозефина обернулась, секунду смотрела ему в глаза, а затем выдавила:

— Уйди.

Адамс вздрогнул.

— Хорошо. Только скажи, что у тебя всё хорошо.

Жозефина не ответила, лишь попыталась выдернуть руку.

— Жозефина, — Адамс повысил голос, и несколько сидевших поблизости посетителей обернулись на них.

— Уйди! — Жозефина уже кричала и с третьей попытки всё же вырвала руку, а сама бросилась к выходу. Шелман перегородил проход, не давая Адамсу последовать за ней, но тратить на того слишком много времени не решился — оставлять Арманд в одиночестве ему было строго запрещено.

Он нагнал Жозефину у выхода из торгового центра. Та стояла посреди тротуара, обхватив себя руками, и глотала воздух, будто выброшенная на берег рыба.

— Мисс Арманд, — Ричард коснулся её плеча, но Жозефина отпрыгнула, едва не свалившись на дорогу. В последний момент Шелман всё же перехватил её локоть и, крепко стиснув, повёл к машине. Затолкав внутрь, заставил продвинуться к заблокированной двери, а сам забрался на ближнее сиденье. Кивнул водителю, подавая знак подниматься в воздух, и только после этого сосредоточился на Жозефине полностью.

Та всё ещё дрожала и крепко сжимала собственные локти.

— Мисс Арманд, — позвал Ричард негромко. Та не реагировала, а когда Ричард попытался коснуться её локтя, снова отшатнулась и вжалась другим плечом в дверцу. — Всё хорошо. Я вас не трогаю.

Жозефина снова тяжело дышала.

— К Рону, — выдохнула она, и Ричард не стал задавать вопросов — только кивнул водителю, подтверждая приказ.

Аэромобиль заложил вираж и ушёл в сторону, сходя с трассы и направляясь к морю.

Разговор, состоявшийся вечером, был тяжёлым прежде всего для самого Рона.

— Я не пытаюсь от тебя избавиться, — повторил он в который раз, сам не зная кого убеждает.

А Жозефина лишь снова кивнула, но Рону категорически не нравился её взгляд.

— Жозефина, ну поговори со мной, — сдался Баттлер.

— Я же сказала, я согласна, Рон.

Рон покачал головой.

— Я приглашу его на Асторию.

— Хорошо.

* * *

Бейли без своего белого халата выглядел слишком по-светски — настолько, что Жозефина почти могла говорить с ним не ёжась. На психо-терапевте был лишь свободный бежевый джемпер с голубоватой рубашкой и песочные брюки.

Также, как и в прошлый раз, он протянул Жозефине руку, и та привычно пожала её, не вкладывая в этот жест никаких чувств.

— Мисс Арманд.

— Мистер Бейли.

— Что-нибудь новое за последние недели?

Жозефина пожала плечами.

— Смотрю, у вас тут куда холоднее, чем в Англии.

— Тут снег, — резко сказала Жозефина, — это куда лучше, чем дождь.

Бейли склонил голову набок.

— Почему?

— Потому что… — Жозефина замешкалась. — Осенью всё серо. Чувства выжаты до предела. Нет даже боли, только усталость.

— И вы любите зиму?

— Да. Я люблю зиму, — Жозефина мечтательно улыбнулась и уставилась в окно.

— Только из-за снега? Или у вас связано что-то с этим временем года?

Жозефина пожала плечами, и улыбка стала шире.

— В прошлые годы мы с Роном ездили отдыхать в горы зимой. Мы всегда миримся в это время года.

— Вы часто ссоритесь?

Жозефина повела плечами и заметно напряглась. Повернула голову к Бейли и сказала:

— А что, это так важно? Чтобы люди были счастливы, они должны не ссориться никогда?

«Часто», — отметил Бейли про себя.

— А кто обычно начинает ссоры?

Жозефина снова поежилась.

— Не знаю.

— И всё же.

Жозефина пожала плечами.

— Ну, а повод?

Жозефина поджала губы.

— Ревность. В основном. Но не только. Я тоже хороша. Порой я раздражаю его специально… — она усмехнулась. — Знаете… Это как играть с огнём.

Бейли задумчиво посмотрел в пустой блокнот.

— Мисс Арманд, а вы никогда не задумывались о том, что отношения с мистером Баттлером слишком тяжелы для вас?

Жозефина резко повернулась к нему и долго смотрела на дно его зелёных глаз.

— А если и так? — спросила Жозефина, наконец. — Не думаете ли вы, что это не ваше дело, решать, какими будут наши отношения?

Бейли вздохнул и посмотрел в окно, будто пытаясь отыскать то, что видела там Жозефина.

— Мисс Арманд… Я не семейный психиатр, меня не волнуют ваши отношения с Роном как таковые. Только ваше собственное душевное здоровье.

— Я уже говорила, я здорова.

— Ваш партнёр не так уверен, как вы.

Жозефина поджала губы и отвернулась.

— Ваш мир концентрируется вокруг него. Вы уверены, что это правильно?

— Да, — быстро ответила Жозефина.

— Почему? Разве нет вокруг ничего, что было бы вам интересно?

Бейли заметил, как пальцы Жозефины начинают подрагивать.

— Не знаю, — сказала она тихо.

— Тогда почему вы отказываетесь от всего остального?

Жозефина посмотрела на него в упор, и впервые за всё время Бейли показалось, что он видит то, что творится у девушки внутри.

— Потому что… — она замолчала, а потом продолжила, явно делая усилие над собой. — Потому что, если любить что-то кроме него — будет плохо. И мне, и ему. Зачем мне это, а, доктор? Я хочу, чтобы нам обоим было хорошо.

Бейли начертил в блокноте треугольник.

— Что значит плохо?

Жозефина поджала губы и опять уставилась в окно.

— Я не хочу говорить. И не могу.

Бейли постучал по блокноту карандашом.

— Совсем? — спросил он.

Жозефина кивнула.

— Если вы промолчите, мне придётся сделать вывод, что это он вас запугал.

— Нет! — Жозефина резко обернулась. — Боже, мистер Бейли, как вы можете… так думать, когда он спас меня? Он простил меня… Он один понял, как мне трудно… Если бы вы знали, каково это было в первый раз… Когда никто мне не верил. Когда даже полиция не хотела меня видеть. Даже отец. А Рон ничего не спросил. Он просто сделал всё так, как хотела бы я. Он часть меня. А я часть его.

Жозефина замолкла. Бейли тоже некоторое время молчал, давая ей успокоиться.

— Ваши слова не отрицают моих, — сказал он спокойно.

Жозефина встала и направилась к двери.

— Вы ничего не понимаете, мистер Бейли. Ничего не знаете о нас.

— Мисс Арманд, — нагнал её голос Бейли у самого выхода, — на столе около вас моя визитка. Возьмите. И позвоните мне, если всё-таки захотите поговорить. Берите-берите, это не обязывает вас ни к чему.

Жозефина сама не знала почему, но она протянула руку и взяла визитку. Засунула её в карман и вышла в коридор.

* * *

Работа не клеилась с самого начала. Суета офиса зудела где-то на грани сознания. Пиквик принесла на подпись стопку документов, но Жозефина никак не могла осознать их смысла.

Элизабет пыталась выспрашивать, как она провела зиму, но Жозефина попросту не могла с ней говорить — и кажется, умудрилась нагрубить. Расспросы прекратились, но через полчаса та принесла ей очередную порцию бумаг, которые оказались расписанием на неделю. Жозефина едва не впала в ступор при виде десятка фамилий людей, которые никогда не питали к ней теплых чувств. Хотелось кричать.

Ближе к вечеру она поймала себя на том, что уже несколько часов смотрит на кипу бумаг и ничего не делает — вообще ничего. Она даже не прочла верхнюю из них. Из ступора её вырвала лишь звеневшая в телефоне мелодия анданте Генделя.

— Рон, — выдохнула Жозефина, судорожно пытаясь вынырнуть на поверхность.

— Тебя подождать?

— Конечно.

— Давай. Я уже всё.

Жозефина покосилась на кипу бумаг.

— Рон…. Можно взять кое-что домой?

Баттлер помешкал.

— Жозефина, что ты делала весь день?

— Не злись.

— Я не злюсь, малыш.

Жозефина принялась что-то судорожно врать, но к концу разговора оба остались с полным пониманием того, что произошло на самом деле.

— Жозефина… Можешь доверять Элизабет. У всех бывают трудные дни. Просто подпиши и всё.

— Да… Рон, — Жозефина поставила первую подпись.

— Жду внизу, — Рон нажал отбой, а Жозефина почему-то вспомнила о визитке, лежавшей в кармане и о последних словах Бейли. Тут же отогнала эту мысль и, машинально пролистав стопку, расписалась на каждой галочке.

Отложил бумаги в сторону, вышла в приёмную, попрощалась с Пиквик и направилась к лифтам.