Глава 8. Джек Дэниелс

Рон нагнал Жозефину на стоянке уже у дверей аэромобиля. Беззвучно опустил руки ей на плечи, развернул лицом к себе и только потом заговорил:

— Что это было?

По лицу Жозефины пробежала незнакомая рябь и она спокойно сказала:

— Отпусти.

— И не подумаю, — не обращая внимания на попытки сопротивления, Рон притянул её вплотную к себе и заставил прижаться щекой к плечу.

Жозефина дышала медленно и глубоко. Рон ясно видел, что она не спокойна, но Жозефина продолжала молчать.

Рон опустил ладонь ей на затылок и осторожно погладил. Жозефина, замершая будто суслик на прицеле, медленно оттаивала.

— Я не хочу сейчас об этом говорить, — сказала она наконец. — Ни о чём не хочу говорить, Рон. Мне…

— Тшш… — Рон осторожно поцеловал её в висок, и Жозефина как-то обмякла, не только расслабляясь, сколько сдуваясь как воздушный шарик.

— Давай, я тебя отвезу, — сказал Рон, продолжая поглаживать её по затылку.

Жозефина чуть приподняла глаза, в которых мелькнула неожиданная злость.

— У тебя же работа.

— Плевать. Не хочу отпускать тебя. Только не сегодня.

Жозефина устало кивнула, но, когда Рон потянул её к машине, вцепилась в локоть Батлера изо всех сил, будто боялась, что тот сбежит. Всю дорогу до дома она льнула к плечу Рона и тот жалел лишь о том, что вынужден удерживать руки на руле. Вечер прошёл тихо, Жозефина всё так же молчала, но Батлеру показалось, что в глазах её поселился страх.

* * *

С одиннадцати часов Жозефина не могла успокоиться. Руки дрожали в преддверии начала аукциона. На счету у неё скопилась пара миллионов, и до сих пор она думала, что эта большая сумма. В сравнении с долгом она казалась настолько жалкой, что она могла лишь корить себя за непредусмотрительность, хоть и не знала толком, что могла бы изменить, чтобы достать нужную сумму. Разве что… Гарднер.

Жозефина против воли возвращалась мыслями к вчерашней беседе. Один раз она уже согласилась лечь в постель к мужчине за долги. Вряд ли в этот раз было бы намного хуже. Или всё-таки… Жозефина дёрнула плечами. Он не хотела знать, как это — с кем-то другим. Это было бы предательство. Если бы не было Рона… Может быть.

Жозефина тихо взвыла едва удерживаясь, чтоб не начать кусать ногти. Нужно было всё сказать Рону. Всё целиком. И про дом, и про Гарднера. Пусть бы решал сам. Пусть бы отказал. Пусть бы объяснил, что этих денег нет или… Кто знает… может он бы просто их дал?

Жозефина ударила кулаком по столу, проклиная свою глупость. Руки сами тянулись к телефону — и тут же замерли. Перед глазами стояло улыбающееся лицо Карлиты. Таких любит Рон. Ему хватает проблем без жалоб и нытья. А дом — это просто дом. Куча камней. Камней, где она росла и где росла Люси, но ведь это всего лишь чувства… Глупые сантименты. Камни — это камни. Рисковать отношениями с самым близким человеком ради камней она не хотела.

Чего доброго, Батлер мог решить, что Жозефине нужны от него только деньги. А может, и сейчас так думал… Гарднер ведь был прав. Если посмотреть со стороны — она всё ещё просто содержанка. Сама она давно перестала ощущать своё положение, но что думал Батлер — она не знала. Он говорил о любви, но это никогда не мешало ему причинять боль. Так может слова эти стоили не так много, как казалось поначалу?

Жозефина вздохнула, обрывая поток сумбурных мыслей, когда на экране высветилась первая ставка.

Почти час прошёл в каком-то странном отупении. Сердце колотилось как бешенное. Она знала, что ничего уже не может изменить, но всё равно не могла заставить себя оторвать взгляд от монитора в надежде на чудо.

Соперников оставалось всё меньше. Жозефина мысленно отметила про себя ту метку, на которой почти все они отсеялись — шестьсот. Двое самых упорных поднимали ставки так, будто это в самом деле была не просто куча камней. Сердце замирало от смутной надежды, — если бы одним из них был… Жозефина помотала головой. Она не просила. Значит и надеяться было не на что. Кто бы из них не победил, усадьбы она уже не увидит.

К концу торгов Жозефиной овладело равнодушие от осознания неизбежности, и она даже не заметила, как сменилась последняя ставка. Услышала только удар молотка и тут же закрыла ноутбук.

Работа шла с трудом, но она твёрдо решила, что дотерпит до конца дня, а затем встала и направилась к кабинету Рона. Ехать домой в одиночестве — пусть одиночество и означало присутствие пятерых незнакомых охранников и шофёра, — она сейчас просто не могла.

Картина, представшая её взгляду, казалась каким-то отрывком из затяжного кошмара — Рон сидел напротив Карлиты и говорил с ней опять. Жозефина сжала зубы.

— Мистер Батлер, — позвала она, но голос вышел совсем неофициальным. Изображать что-то не было никаких сил.

— Жозефина, — на сей раз Рон тут же встал и шагнул к ней, но замер, покосившись на Карлиту, и от этого Жозефине захотелось привалиться плечом к дверному косяку. Всё, что было у неё, она придумала. Всё, что, как она думала, принадлежало ей, на самом деле было чужим. И дом, и Рон.

Она даже не заметила, как Рон поймал её руку и крепко сжал.

— В общем, как договорились, сеньорита Калво, — произнёс он, поворачиваясь к испанке, и та кивнула. Затем всё-таки приобнял Жозефину за плечо и, выйдя в приёмную, бросил Гудкайнду. — Закройте кабинет, — а потом медленно повёл Жозефину к лифту, будто больную.

В этот раз они оказались в аэромобиле Жозефины. Перегородки не было, да и сидения плохо подходили для объятий, потому Рон просто сжал её руку и не отпускал до самого конца пути.

Жозефина не смотрела на него. Рон видел только точёный профиль и почему-то ему казалось, что в глазах Жозефины сейчас мелькают проносящиеся мимо поезда.

Заговорила Жозефина в лифте.

— Сколько я стою, Рон?

Рон вздрогнул и повернулся к ней.

«Всё, что у меня есть», — промелькнуло в голове, но вслух он сказал.

— О чём ты?

— Я спросила, сколько я стою? — повторила Жозефина спокойно. — Меня часто спрашивают, а я не знаю, что сказать.

Рон не ответил. Отвернулся, дождался, когда двери откроются, вышел и принялся искать ключ.

Жозефина не помогала. Будто не могла открыть дверь сама.

— Я думала про семьдесят миллионов, — сказала она наконец. — Как две эти квартиры.

Рон повернулся к ней. Желание ударить было таким сильным, что зудела рука.

— Что ты несёшь?

— Это хорошая цена, правда. Наверное, я должна гордиться…

Рон закрыл глаза и заставил себя глубоко вдохнуть.

— Жозефина, теперь я не хочу говорить.

Он молча достал внезапно обнаружившийся в кармане ключ и открыл дверь.

Жозефина на какое-то время замолчала. Когда дверь уже закрылась за спиной, она снова заговорила.

— А она?

— Кто она? — Рон обернулся.

— Сеньорита Карлита Калво. Она дороже леди Арманд? Костюм у неё получше, чем был у меня, или это ты купил?

Рон подошёл к Жозефине вплотную и, взяв за плечи, встряхнул.

— Жозефина, уймись. Тебе плохо. Я понимаю. Но…

— Понимаешь? — перебила его Жозефина и улыбнулась незнакомой злой улыбкой. — Да если бы ты когда-нибудь понял, то уже убил бы меня. Если бы почувствовал то, что я чувствую сейчас. Скажи Рон, ты с ней уже спишь?

Пальцы Рона разжались.

— Значит, спишь… вина так и хлещет.

— Один раз, — сказал Рон твёрдо, и лицо Жозефины дёрнулось как от удара. Она отступила на шаг назад.

— Ждал меня…. — Жозефина обхватила себя руками. Секунду стояла ссутулившись, а потом внезапно расхохоталась. — Боже, Рон… И во сколько тебе это вышло? — спросила она, когда внезапный приступ смеха так же резко оборвался.

Губы Рона дёрнулись.

— Думаешь, со мной можно только за деньги?

Жозефина покачала головой, и на миг в её глазах промелькнуло что-то родное и пронзительно грустное, от чего Рону захотелось оборвать этот фарс и просто прижать её к груди. Он уже собирался сделать это, но Жозефина ударила его по запястьям и выставила перед собой локти.

— Нет, Рон. Прости. Не могу после неё. В нашем контракте прописаны правила гигиены?

— Жозефина! — Рон снова протянул руки, но теперь уже только для того, чтобы тряхнуть Жозефину за плечи. — Что за бред ты сегодня несёшь? Ты расстроена из-за дома? Я могу понять. Но не приплетай сюда Карлиту!

— Из-за дома… — медленно произнесла Жозефина и в глазах её промелькнула боль. — Так ты знал…

Рон молчал.

— Знал и ничего не сказал мне. Слишком дорого, чтобы…

Жозефина замолкла, когда щёку обожгла боль. Рон бил раскрытой ладонью, не на поражение. Но всё равно в этом ударе чувствовалась вся его злость.

— Как ты смеешь после всего, что между нами было… — глаза Батлера горели такой холодной злобой, что Жозефине с трудом удавалось переносить его взгляд.

— А что было между нами, а, мистер Батлер? Я, кажется, неплохо отрабатывала контракт.

Рон занёс руку для нового удара, но Жозефина увернулась и вдруг оказалась чуть сбоку.

— Ненавижу тебя, Рон. Ненавижу тебя за всё.

Она так же быстро скользнула за дверь, а Рон остался стоять неподвижно, пытаясь справиться с ледяными потоками ярости, хлещущими наружу.

Звонок телефона разорвал тишину через несколько минут. В трубке был голос начальника охраны.

— Мистер Батлер… Мисс Арманд хочет…

— Пусть идёт, — перебил его Рон. — Пусть катится куда хочет и не возвращается.

Молчание.

— А что делать нам, мистер Батлер?

— Ничего. Охрану не снимать.

* * *

Музыка гремела так, что Жозефине казалось, будто она уже оглохла. Дым стоял плотной пеленой, застилая глаза.

Жозефина не была в подобных местах много лет. Последний раз она посещала клуб ещё с МакГрегором и Карлайлом — теперь та жизнь казалась сном. Ни одного, ни другого рядом не было. Всё вокруг теперь воспринималось иначе. Жозефина смутно вспоминала их бестолковую болтовню.

То и дело с ней пытались заговорить. Жозефина не сразу поняла, что умудрилась приехать сюда в деловом костюме и теперь светила им как аппарат для печатанья денег, стоящий на перекрёстке. Цеплялись в основном те, кто рассчитывал что-то получить, и от их смазливых рож Жозефину попросту выворачивало наизнанку. Она вообще не планировала на вечер ничего. Хотела просто побыть одна там, где не будет чувствовать себя вороной на снегу.

В конце концов ей удалось отыскать столик потише — где как ей казалось, дым стоял особенно густой и не было видно камер, плюхнулась на диванчик. Остановив официанта, попросила принести бутылку виски. Тот приподнял бровь и недовольно её оглядел. Жозефина бросила ещё одну купюру на стол и, кивнув, тот исчез.

Музыка здесь гремела не так сильно, и в голове постепенно начинало проясняться — настолько, насколько позволял заволакивающий сознание алкоголь.

Жозефина достала из кармана два мобильника: один — которым пользовалась всегда, другой — оставленный у неё на столе Гарднером. Будто тот в самом деле понял хоть что-то в их с Роном ситуации.

Звонить Рону не хотелось от слова совсем. Она не хотела знать ничего — ни о том, когда и как тот успел натянуть эту улыбчивую испанку, ни о том, что тот думал о продаже особняка. Не сказал — значит, не думал ничего. Жозефина ведь много раз поднимала этот вопрос, и Рон всегда отделывался общими словами. В сущности — что ещё он мог сказать? Жозефина просила у него миллионы. Даже не просила… но Рон, привыкший покупать всё и всех, наверняка понимал это как просьбу.

Он не так уж отличался от Гарднера. Теперь, когда туман наваждения спал, Жозефина видела это необычайно отчётливо. Они никуда не ушли, просто перестали говорить о том, что объединяло их на самом деле. Деньги.

Жозефина вздохнула. Она бы осталась с Батлером, если бы деньги не стояли между ними. Если бы тот не пытался платить. Если бы Жозефина не была вынуждена принимать. Теперь уже у неё не было никакого шанса расплатиться, потому что чёртов Батлер привязал её к себе накрепко. Отплатить за здоровье Люси она при всём желании не могла. Все её трепыхания были смешны, и Рон знал это — потому и позволял ей время от времени немного вольности, зная, что Жозефина всё равно приползёт к нему назад. Скорее всего Рон и считал, что Жозефина возвращается из-за денег — это, пожалуй, было самым отвратительным, потому что деньги давно не имели значения.

Жозефина подумала, что всё бы отдала за то, чтобы Рон оказался в этот момент рядом с ней, обнял её и снова заставил не думать. Но тот, скорее всего, изливал сейчас душу Карлите, рассказывая о ней же в самом неприглядном свете.

«Эта история сведёт меня с ума». Жозефина не могла представить, о какой истории идёт речь, если только не об их собственной. В самом деле, их история, видимо, слишком затянулась. Полтора года — слишком много для игрушки. Жозефина в своё время узнавала, сколько романов было у Батлера в прошедшие годы — не у него самого, Рон вряд ли сказал бы что-то внятное. Куда проще было разговорить Заворски, заведовавшего личными делами Батлера. Это разделение — один секретарь для деловых поездок, другой для походов по шлюхам — оказалось очень удобным, потому что копаться во всех гостиничных счетах было бы слишком долго.

Как правило, интрижки Батлера длились около двух недель. Затем прощальный подарок и возвращение к Дезире — вечной и неизменной.

Часто Жозефине казалось, что Батлер всё ещё любил её. Иначе, что могло удерживать этих двоих вместе?

Её собственный срок, видимо, выходил. Там, в кабинете, сидела другая, куда более сексуальная, с кем Батлер мог говорить обо всём.

Пальцы дрогнули, крепче сжимая стакан.

В другое время она, наверное, пыталась бы что-то изменить — теперь просто не могла. Стоит ли драться за то, что никогда не было твоим?

Жозефина не заметила, как забралась на диванчик с ногами, забившись в самый угол, и потянулась ко второму телефону.

Сообщение от Гарднера пришло ещё днём, но увидела его Жозефина только теперь. Там было фото особняка — новое, такого Жозефина не видела никогда. Перед особняком стоял красный Порше с открытым верхом.

К фотографии прилагался один короткий вопрос: «Как думаешь, с чего начать ремонт?».

Читая фразу, Жозефина поняла, что руки её дрожат. Больше думать она не могла и не хотела. Просто спрятала телефон в карман и потянулась за стаканом. Наполнила и залпом осушила. Она успела опустошить бутылку почти полностью. В голове стояла невнятная марь. Одной рукой вытряхивая последние капли в стакан, другой она взяла в руки собственный телефон, уже собираясь набрать номер шофёра. Рука дрогнула, и мобильный полетел на пол, так что Жозефине пришлось наклониться и залезть под стол, чтобы достать его. Краем глаза она увидела чьи-то стройные ноги в дорогих джинсах рядом со столом, а когда снова поднялась, обнаружила, что на диванчике рядом сидит мужчина лет тридцати пяти. Он был небрит и мог бы показаться одетым небрежно, если бы Жозефина не знала точно, сколько стоит его кожаная куртка и коричневый с тиснением ремень.

— Заказать ещё? — спросил мужчина, наблюдая, как Жозефина опустошает последний стакан.

В голове сорвало какой-то тормоз.

— Да.

Мужчина подозвал официанта.

— Бутылку Jack Daniels, — он перевел взгляд на Жозефину и запнулся.

— Malaccan, — поправила та.

— Malaccan, — повторил мужчина и усмехнулся. — А у вас есть вкус.

— Я родом из Англии и пью только шотландский.

Новая усмешка.

— Странно, что я не догадался.

Мужчина откинулся назад и, опустив локти на спинку, принялся с любопытством наблюдать за Жозефиной. Та аккуратно спрятала в карман мобильник и тоже попыталась расслабиться, но такой же непринуждённости изобразить не получилось. Она в самом деле выглядела уроженкой из Англии и ниоткуда больше. Об этом говорили чёткие, но плавные движения пальцев, высокие скулы и какой-то особый, полный аристократизма взгляд.

— Гэри, — произнёс он, но девушка не ответила, и Гэри снова принялся разглядывать изящные черты.

На столе появилась бутылка маллакана, и Гэри принялся разливать виски по стаканам.

— Как вас сюда занесло? — спросил он, поднимая свой стакан.

Жозефина залпом осушила свою рюмку и посмотрела на него.

— Я здесь работаю.

Всё вставало на свои места.

Гэри тоже осушил стакан и окинул собеседницу взглядом еще раз. Костюм за милю выдавал в незнакомке офисного работника, но Гэри решил принять игру.

— Сколько? — спросил он.

Жозефина внимательно смотрела на него несколько секунд.

— Пятьсот, — сказала она.

— Пошли.

Гэри кивнул в сторону туалета, и Жозефина молча встала. Она шла впереди на полшага, будто желая почувствовать свободу, и единственный раз, когда клиент попытался положить руку ей на плечо, тут же сбросила её.

— Ну, — оказавшись в туалете, девушка обернулась и выжидающе посмотрела на мужчину, — отсос или по полной программе?

Гэри молча развернул её спиной к себе и толкнул к стене. Прошёлся пальцами по узкой гибкой спине и забрался пальцами под пиджак. Тело Жозефины отзывалось на прикосновения с такой чувственностью, будто она не испытывала ласки много дней.

Гэри накрыл его своим телом и, задрав подол юбки, прошёлся пальцами по бёдрам.

Гэри распустил собственный ремень и приспустил джинсы. Тут же опустил руку на живот Жозефины и прижал его плотнее к себе.

Не отрывая взгляда от молочно-белых, удивительно нежных полушарий, Гэри вытянул из кармана презерватив и раскатал его вдоль собственного члена. Проверил, хорошо ли сидит и резко вошёл.

Тело девушки было бесподобно узким. Гэри чувствовал, как та играет мышцами, приближая финал, и долго сдерживаться не смог.

— Давай, — выдохнула Жозефина, и Гэри кончил.

Жозефина тяжело дышала. Было странно хорошо и бессмысленно. В этом сексе не было ничего — ни любви, ни боли, только чистый сиюминутный кайф, который пока ещё не спешил отпускать, и злое чувство победы. Будто это она только что оттрахала свою жертву по полной программе.

Гэри натянул джинсы, облокотился о стену рядом с ней и закурил.

— Дай и мне одну, — попросила Жозефина. Не курила она примерно столько же, сколько не была в клубе, но именно сейчас хотела этого, как никогда.

Гэри молча протянул ей пачку, и Жозефина вытянула оттуда сигарету. Зажигалки тоже не было, и Гэри пришлось лезть за ней в карман куртки. Тут же он натолкнулся на бумажник и, вспомнив о договоре, достал оттуда купюру и протянул её Жозефине.

Дожидаться зажигалки Жозефина не стала. Пока Гэри прятал бумажник обратно, поднесла купюру к его тлеющей сигарете и дождался, пока краешек займётся огнем. Прикурила свою собственную и, затянувшись, стала наблюдать, как медленно обугливается бумага. Затем бросила её в унитаз и, достав из кармана мобильный, принялась вспоминать номер шофёра.

Гэри смотрел на неё некоторое время.

— Уже выхожу, подъезжайте ко входу, — сказала Жозефина, не сомневаясь в том, что и охрана, и водитель отлично знают, где именно она находится.

Жозефина нажала отбой и, подняв глаза, наткнулась на полный недоумения взгляд Гэри.

— Как тебя зовут? — спросил мужчина.

Жозефина пожала плечами и отвернулась к двери.

— Постой… — мужчина попытался поймать её за плечо. Жозефина резко сбросила его руку, а когда тот снова потянулся к ней, заломила запястье так, что Гэри едва сдержал крик. Некоторое время держала так, сжимая пальцы всё сильнее, а потом резко отпустила.

— Может, встретимся ещё? Просто поговорим?

— Нет, — Жозефина отвернулась и молча вышла.

Уже на улице она остановилась на какое-то время, размышляя, куда ехать — домой или в отель. Решить ничего так и не успела, потому что из чёрного аэромобиля, стоящего в стороне, вышел новый начальник её охраны и подошёл вплотную.

— Мисс Арманд, пройдёмте со мной.

Жозефина молча пошла за ним и только когда аэромобиль поднялся в воздух, спросила:

— Куда мы?

— Мистер Батлер хочет поговорить.