Глава десятая

– М-м-м-м! – проснулась и потянулась небывало довольная и отдохнувшая. И вдруг поняла, что Шона рядом нет. Но в этот момент даже это не огорчило меня. Может, он со своим внутренним джентльменом договаривается? Или завтрак организовывает. Вспомнила белую розу и улыбнулась. Или… Прислушалась. Или он с кем-то разговаривает. Недовольно. На повышенных тонах. Та-а-а-к. У нас что – гости? Накинула халат, прокралась к двери. Слов толком не разобрать – только оттенки интонаций, а этого ма-ло! Открыла дверь. – Мама! Отец! Вы не представляете даже, насколько вы не вовремя! И столько возмущения, что я невольно улыбнулась. Не так невозмутим лорд-чародей, как хочет казаться. – Но сынок, – в женском голосе столько ехидства! Вот прямо-таки мне уже хочется познакомиться поближе с этой женщиной. Хотя… Может быть, мама Шона просто отвернется, когда меня увидит. Как те дамы в кофейне? – Мы просто волновались после новостей о покушении, – вступил в разговор мужской голос, настолько похожий на голос Шона, что складывалось ощущение, что он говорит сам с собой. – Со мной всё в порядке, – твердо произнёс хозяин дома. – К тому же ты просто пропал для всех, – продолжил мужчина. – И общество просто кипит… Все теряются в догадках и предположениях. Ползут слухи… – Отец, с каких пор вас волнуют слухи? Раздалось многозначительное мужское «Гм». – И ты, конечно же, предложишь нам войти? – проворковала его мать. – Прикажешь немедля подать чай и не будешь держать на пороге? Ну, и конечно же, переоденешься. Что за неподобающий вид? Вот теперь в женском голосе издевка проявилась более чем отчётливо. – Мама-а-а-а-а! – простонал Шон. Это что же? Родители приехали его проведать, а он их и в дом не пускает? Трогательные отношения. Хотя… Не мне, с моими-то отношениями с "близкими", кого-то осуждать и чему-то удивляться. В другой мир вот свалила и ни на миг не расстроилась. Я уже докралась коридором до галереи, что опоясывала весь второй этаж. Опустилась на колени, чтобы снизу меня не заметили – и выглянула из-за перил. Холл внизу по площади больше походил на танцевальный зал. Только какой-то мрачноватый. Отделка, мебель, лестница – всё тёмного дерева. Полы из каменных квадратных плит, приглушенный свет. Я проходила там когда ездила в кофейню и возвращалась обратно. Но тогда была в смешанных чувствах, то мечтая вырваться из дома, то наоборот укрыться в нём от всего мира. И лишь сейчас смогла оценить обстановку. – Шон, ты ведёшь себя просто неприлично! – между тем выговаривала лорду-чародею дама. Высокая, рыжеволосая, стройная, очень красивая. Взглянув на неё, невозможно было бы предположить, что у нее есть такой взрослый сын. – Прости, мама, но… – негромко, но настойчиво произнёс хозяин дома. Шон, стоял перед родителями в совершенно непотребном виде: взлохмаченные волосы, чёрный халат и пижамные штаны. Смотрелся он презабавно, если учесть, что его родители были при параде. И даже в неизменных перчатках. Отец хоть снял цилиндр и неловко держал его в руках. А вот мама красовалась в восхитительной шляпке с перьями. – Ему не до нас, дорогая. У него – барышня, которую он так романтично спасал, – со смехом сказал мужчина, который нежно приобнимал даму за плечи. – И что с барышней? – как-то преувеличенно равнодушно проговорила дама. – Мама! – закатил глаза Шон. – И ты туда же? Ты тоже считаешь, что мы должны пожениться, потому что провели несколько ночей в моем особняке! – А что? – быстро спросила женщина. – Такая возможность есть? Шон посмотрел на нее недовольно, на что его мама великолепнейшим образом не обратила никакого внимания. Чудеса самообладания! – И кто так считает, – прищурившись, посмотрел на него мужчина. – Барышня? Лорд-чародей зарычал. – Мне тридцать пять лет! Мама! Отец! Да в конце-то концов. – Именно, – подняла палец вверх мама. – Именно, что тридцать пять! – Осталось, чтобы Тори решила, что нанесла моей репутации непоправимый урон и согласилась, – проворчал Шон. Ситуация получалась презанятная. Мне показалось – или родители пришли его уговаривать… Не-е-ет! Они же не знают, что их сын уже делал мне предложение. И я отказала… Дубль Шона, только постарше, важно кивнул, подтверждая мои подозрения: – Хороший вариант. Я одобряю. Женись, сынок. – Что?!!! – едва сдержавшись от крика, полупредушено просипела я. Женщина широко улыбнулась и погладила мужа по плечу, явно его поддерживая. – То есть вы готовы женить меня на первой встречной? – возмутился Шон. Та-а-к. А вот с чего, а? Нет, я, конечно, первая встречная, но… Это еще не повод, чтобы говорить обо мне в таком тоне! – Совершенно справедливо подмечено, – нежно улыбнулась ему мать. – Ты уже не молод. И не такой подарок, как себе льстишь. – Ну, спасибо, мама! – Пожалуйста, любимый! – лучезарно улыбнулась она. – На самом деле, девушка – неплохая партия, – тем временем заметил отец Шона. – Видимо, в вашем рейтинге самых незавидных женихов королевства я нахожусь на первой строчке. С конца, – резюмировал хозяин особняка. А вот это было уже обидно. Очень. Я что настолько плоха? Да не родовита, но как иначе если я из иного мира. Но а в остальном что не так-то?! И… Он же сам вообще-то звал! Дама тем временем рассмеялась: – У меня четверо сыновей. И все заядлые холостяки. Так что… – А ты что скажешь? – воинственно обернулся Шон к отцу. – Женись, – припечатал тот, и я едва не сползла на пол. В холле на какое-то время повисла гнетущая тишина. Ноги уже затекли от долгого пребывания в неудобном положении, я сидела на корточках, боясь не то, что шевельнуться – вдохнуть опасалась. Казалось это вмиг услышат все! И застукают за подслушиванием. Позор какой… – Отец, разве сумасшествие, которое охватило маму, заразно? – Не дерзи мне, Шон, – каким-то совсем другим на этот раз голосом проговорила дама. Низкий, вибрирующий, он проникал в самое сердце – и становилось страшно. Очень страшно… И, видимо, не только мне, потому что Шон поклонился и проговорил: – Извини меня. Я пересёк черту. – Посуди сам, – старший похлопал сына по плечу и продолжил разговор, будто ничего не произошло. – Девушка появилась из другого мира, следовательно, у неё нет тут родственников. Ты и сам знаешь, насколько это неплохо. – То есть ты был на вокзале! – Был. И проводил своё расследование. Я, конечно, в отставке и моё влияние на происходящее не слишком велико… – Ой, отец, прекрати! Можно подумать в эту чушь про отсутствие твоего влияния на страну хоть кто-то верит! – Допустим. Но я уловил след от портала между мирами, который строил кто-то очень могущественный. – И конечно же этот портал не имеет к вам никакого отношения? – с подозрением посмотрел на родителей Шон. – Нет. На столь решительные меры мы ещё не пошли, чтобы перетащить для тебя кого-то из другого мира, – ответила его мама. – Но уже вполне готовы! – Девушка уже здесь, – примирительно поднял руки старший вариант Шона, – следовательно, всё складывается более чем хорошо. – Да что же это такое! – возмутился мужчина, с которым я провела ночь. Не одну ночь. – А можно я сам разберусь, что делать с этой проблемой. Без вмешательства родных, короля, сочувствующих и негодующих. Не надо меня принуждать, потому что… – Остановись, Шон, – проговорил отец. И лорд-чародей замолчал. Только дышал глубоко и размеренно, пытаясь взять себя в руки. А мне стало совсем уж обидно. Я – «проблема»? «Первая встречная»? Из-за меня его принуждают? Даже его родители радуются моему появлению – а это, между прочим, лично для меня новый опыт в жизни – чтобы родители мужчины меня одобрили! Где это видано?! А мой идеал мужчины только протестует и возмущается. Просто прекрасно. – Ну, про то, что девушка не принадлежит ни к какому роду, я уже отметил. Это раз, – словно не слыша сына, продолжил его отец. – Она – сильный маг! Это два. И башня в замке Тайной канцелярии шикарно обрушилась. На её руины любо дорого посмотреть! Просто сердце радуется, как всё получилось! – Заметь, дорогой, проведя с тобой ночь девушка не сбежала – это три! – подхватила эстафету мама. – К тому же, она не юная скромная девственница, воспитанная местными поборниками морали. Терпеть их не могу! Шон уже ничего не говорил даже, только качал головой. – И четыре – вы прекрасно друг другу подошли в плане секса! – подытожил отец. – А это ты с чего взял? – закатил глаза его сын. – Я, конечно, не лорд-чародей, но почувствовать флер необузданной страсти вполне могу! – был ответ. – И на этой оптимистической ноте… – Шон недвусмысленно показал на дверь. – Мы вас ждём на обед через три дня. Как раз будет пятница. Соберёмся семейным кругом… Дама говорила жизнерадостно, словно её и не выставляли вон. – Мама!!! – Ждём. Очень ждём, – кокетливо бросила напоследок она и развернулась к выходу. Хозяин дома проводил родителей, закрыл за ними дверь, и как-то сокрушенно покачал головой. Пробормотал ругательство, и направился к лестнице. Бли-и-ин, сейчас он поднимется – и увидит меня. Подслушивающую. И… Со слезами на глазах. Этого только не хватало. Спросил бы кто-то что из этих обстоятельств смущает больше, даже не знаю что и выбрала бы. Резко подскочив, рванула в сторону спальни, и… Наступив на край своего длинного халата, покачнулась, представила, как сейчас с диким грохотом растянусь на полу. Но… Теплая волна магии подхватила меня и поставила на ноги. М-да… Партизанка из меня ещё та! Спалилась по-полной. Краткий миг невесомости и вот я уже на руках. Прижимаюсь лицом к мужской груди. Вдыхаю ставший уже родным запах. И таю. И закипаю. От накатывающей страсти. От переполняющей обиды. Откуда она взялась? Сама не знаю. Но меня захлёстывает с головой, лишая рассудка, здравого смысла. Хоть какой-то выдержки. Хочется забиться в припадке, закричать, словно раненый зверь, у которого наживую вырвали сердце. Хочется ощутить его губы на своих губах. Утонуть в синеве глаз. Окунуться в безбрежный океан страсти и нежности. Забыть. Забыться… Меня куда-то несут, а в голове раз за разом словно набатом звучат слова: "Это моя проблема…", "…на первой встречной…". Казалось бы всё так. Всё правда! Да и я сама ему отказала не так давно, когда он высокомерно предлагал стать его женой. Потому что должен. Потому что такова расплата за наши ночи. Но отчего же тогда так больно? Глупо, до слез… Может, потому что надеялась. Верила, что нужна. Что будет за меня бороться. В том числе и со мной… С моими женскими заскоками и тараканами в голове. Что для него всё не просто так. Не мимолётная интрижка. Ведь он такой! Такой… Ошиблась. Не нужна. Или это он так легко сдался? … Да какая теперь разница? Я для него не более чем проблема. Проблема, которую застукали за подслушиванием! Вот и зачем меня понесло туда? Пребывала бы блаженном неведении… Меньше знаешь – лучше спишь. А теперь в голове столько лишних мыслей. И гордость, да, будь она неладна! Мелькают очередные двери. Похоже, движемся мы не в спальню. Он открывает какую-то дверь. И заносит меня… В кабинет. Тут я ещё не была. Да и когда бы успела? Пафосный такой. Стол с мою квартиру в другом мире, шкафы, полные книг – подумать только: корешки все одного цвета. Пурпурные с золотом. То есть наш разговор состоится в официальной обстановке. Сугубо деловым будет. Ага… Трогательно. Почти. И главное, настраивает на определенный лад. Отнюдь не романтический. Да и какая романтика, когда оди собеседников – проблема? Он ставит меня на пол. И отходит на пару шагов. Словно опасаясь находиться слишком близко. Ну да, есть риск что хваленное самообладание опять даст сбой. Плавали. Знаем. Сейчас скажет что моё пребывание в его доме неуместно. Что я компрометирую его. Из его разговора с родителями всё вполне ясно. Проблема. Горло болезненно сжало от обиды. На глаза невольно навернулись слёзы. Только бы не заплакать! Не сейчас. Не в его присутствии. Все мужчины одинаковы, и не стоят наших слёз. Или… Не одинаковы? Он… Эх… Глупая, глупая Вика… Тори… Снова веришь, снова. И ничему-то тебя жизнь не учит. Нет. Не правда. Я научилась понимать себя. Чего мне хочется. В том числе и в постели. Снова постель. Похоже, все что нас связывает замешано на коктейле из желания, влечения и страсти. А это, похоже, не очень надежно. Хрупкий фундамент для построения отношений. – Ты расстроена, – делает глубокомысленный вывод мужчина-мечта. А я смотрю на него так долго, так внимательно, словно хочу запомнить навсегда. Сердце нехорошо сжимается, ожидая от судьбы пакости. – Нам надо поговорить, – решительно заявляет Шон. И… Отворачивается. “Надо?! Ну так говори!” – хотелось крикнуть, но горло вновь словно в невидимые тиски кто-то взял. Ни слова выдавить не смогла. Лишь смотрела на его напряжённую, какую-то злую спину. Вот так просто взял и отвернулся? Или стыдно в глаза сказать – "вали"? Ну да, я ведь "проблема", со мной нужно разобраться… И он в процессе. Обременительном. Неприятном процессе решения проблем. Да что же это со мной такое, а?! Почему? Что во мне не так? – Мы всё неправильно начали, – произносит он. – И? – Я зря поддался на твои уговоры и просто поселил тебя в доме. Пожала плечами. Развернулась. Обошла его, как мебель. Да провались ты пропадом со своими правилами, запретами и нравоучительными беседами. – Тори, – схватил он меня за руку. – Оставь. – Я не понимаю тебя. Хотела ему сказать что-то на предмет: меня не надо понимать, меня надо любить. Но не стала. Секс. Всё у нас сведено к этому. Какая любовь? Мы толком ничего друг о друге не знаем. И похоже не хотим знать. Он мне про правила. Я… О том, что мне впервые в жизни на них плевать. – Ты злишься, – констатировал он. – Да, – не стала отпираться я. – Я тоже, – проговорил он. И похоже, сам удивился. – Не выношу чувствовать себя глупцом. Понимаешь, родители меня уговаривают жениться на тебе. А я… Даже сказать не могу, что уже делал тебе предложение. И ты его отвергла. "Понимаешь?!" И что я тут должна понять? – Так удобно, – невесело усмехнувшись, покачала головой я. – Что? – Шон. Удобно сделать предложение именно так, чтобы его точно не приняли. – Тори… – в его голосе лязгнул металл, а синие глаза стали холодными и страшными. Но мне уже было всё равно. Потому что когда больно вот так, как мне сейчас, то нет никакого дела до того, насколько кто-то там гневается. Эй, посмотри на меня… Мне всё равно – злишься ты или нет. Я просто хотела тепла. Тебя. Вне зависимости от того, кто ты есть на этом свете. Жаль, что мне нельзя было ответить тем же. – Люди не женятся потому, что кто-то перед кем-то виноват, – тихо ответила я, прекрасно понимая бессмысленность нашего разговора. – И не женятся, чтобы поступить правильно. Тем более, на… – Первой встречной? – догадался он. Спокойно так сказал это. Я аж вздрогнула от этого ледяного спокойствия. Пальцы похолодели. Бросила взгляд вниз, на свои руки. Ну да – лёд. Как олицетворение его тона. Словно я надела защитные, поблескивающие перчатки. – Не понимаю, зачем злиться на правду! – до безумия спокойно продолжал он, словно рассуждая не о нас, а о столовом серебре. – Вообще, из какого ты мира? Понятия честь, репутация тебе о чём-то говорят?! Или в вашем мире их не существует? У него был ледяной тон опытного препода, что отчитывал нерадивого студента. – В доме мужчины могут находиться либо родственницы, либо жена. И больше никто. – Больше никто. Пожалуй, название для меня вообще суперское. Только не понимаю, зачем он это всё говорит? И зачем я это всё до сих пор слушаю? – Любовницу или содержанку в дом не вводят. Это просто неприлично. Ты не моя жена. Кто же ты для меня… Славы содержанки я тебе не желал. Но ты сама сделала выбор. То есть… Плевать мне на общество. Но… В его глазах я теперь практически проститутка?! А я наивно полагала что между нами возникло что-то… Светлое. Особенное. Я не хотела спешить? Или… Да что уж там! Кому я лгу?! Боялась поверить! Боялась вновь ощутить боль предательства. И что теперь? Чего добилась? Хотя… Да, это было бы одолжением. Ведь я "проблема". Спасибо хоть не рыба снулая. – Я… Я думала ты… – слова по-прежнему не шли. – А я… – бессильно махнула рукой. – Проблема… – прошептала едва слышно в завершении. – Проблема?! – он порывисто обернулся. Синие глаза потемнели, метают молнии. На миг показалось – сделает шаг навстречу. Обнимет. Губы обожжет поцелуем. И мы забудем всё это как страшный сон. Увы… Он просто отвернулся. Снова. Слова – "мне уйти?" – комом застряли в глотке.