Глава 4

Сидя на холодном полу огромной комнаты, окруженная другими женщинами, я впервые с момента нашего пленения ощущала в руках что-то, что можно было бы назвать настоящей едой. Перед нами разложили простые, но питательные блюда. Я медленно переворачивала в руках кусок хлеба, всматриваясь в его пористую структуру. Свежий, мягкий. После гадости которой нас кормили в дороге, это было чем-то особенным. Поедание этой пищи, хоть и было первым приличным питанием за долгое время, не приносило удовольствия. В воздухе витала напряженность, которая заставляла многих из нас есть в молчании, не решаясь заговорить или даже встретиться взглядами. Каждый кусок пищи, отправленный в рот, не лез в глотку, являлся напоминанием о том, что наша свобода и право выбирать давно позади. Кто-то решил, что мы будем есть именно это и именно сейчас. Вокруг меня женщины все, казалось по разному воспринимали это неожиданное пиршество. Некоторые, казалось, пытались найти утешение в этих маленьких порциях пищи, в то время как другие ели механически, словно их мысли были далеко отсюда, в местах, которые мы уже, возможно, никогда не увидим. Были и те кто жадно набросились на еду и пытались отнять дополнительную порцию еще у кого-то, но надсмотрщик быстро успокоил особо алчущих хлыстом с шипами. Я смотрела на свою порцию, и мне становилось ясно, что каждый кусок этой еды - это не просто питание для тела. Это было напоминание от наших хозяев о том, что теперь они контролируют даже самые основные аспекты нашего существования - наше питание, наш отдых, наши тела. Каждый глоток и каждый кусок становились символом нашей безвольности. Примерно то же самое я ощущала, когда попала в дом к Вахиду…Но тогда все было иначе. Я увидела его и пропала, попалась на крючок сумасшествия. И могла даже голодать лишь бы увидеть его. Я старалась не думать о том, что будет дальше. Но глубоко внутри я чувствовала, что этот момент затишья перед бурей, эта пища, которую мы потребляли, лишь предвестник нового этапа нашего пути в этом темном и непонятном мире рабства. Мы все знали, что этот относительный покой скоро закончится, и нас ждет следующий этап нашей участи, о котором мы могли только догадываться. После того как мы поужинали, нас подняли и погнали куда-то дальше. Мы шли коридорами, где холодные, голые стены отражали эхо наших шагов. Наконец, нас привели в помещение, наполненное паром и звуком льющейся воды. Это были душевые комнаты, и я ощутила, как внутри меня просыпается жажда чистоты, так долго мне недоступная. Мы все грязные, провонявшие потом, выделениями, кто-то мочой и кровью остро нуждались в душе. Мы вошли в комнату, и на мгновение я забыла о своем страхе и неопределенности будущего. Желание смыть с себя грязь плена, испытания переезда было непреодолимым. Я подошла к одному из душей, и когда потоки теплой воды коснулись моей кожи, я почувствовала, как с меня смываются не только физические следы плена, но и часть моих страхов и переживаний. Стоя под душем, я закрыла глаза, позволяя воде течь по моему лицу, моему телу, унося с собой тяжесть последних дней. На мгновение мне показалось, что я могу начать все сначала, что еще есть шанс на свободу и надежду. Это было кратковременное облегчение, но я пыталась впитать в себя каждую секунду этого момента, чтобы сохранить его в памяти как напоминание о том, что даже в самых темных временах можно найти источник света. И мой источник света – это Вахид. Я найду его. Это вопрос времени. Мне нужно адаптироваться и тогда я начну действовать. Если есть вход есть и выход и я его найду. Когда время в душе подошло к концу, я ощущала, как часть моей усталости ушла вместе с потоками воды в сток. Хотя я знала, что это только временное облегчение и впереди меня ждут новые адские испытания, я была благодарна за этот момент чистоты и покоя. Это был драгоценный перерыв в моем путешествии через тьму, маленький оазис, который я постаралась сохранить в своем сердце, прежде чем вернуться к реальности моего плена. После того как вода смыла с нас тяжесть и грязь, нас повели дальше. Следующим этапом нашего унижения стало переодевание. Нам выдали комплекты одежды, которые больше напоминали костюмы для какого-то странного и извращенного представления, чем настоящую одежду. Тонкие, яркие ткани едва прикрывали тело, а нелепые украшения только подчеркивали наше беспомощное положение. Видны голые ноги, едва прикрыта грудь. На боках разрезы так что видны бедра. Вместо нижнего белья, какие-то лоскутки ткани на завязках. Лифчика нет совсем. Голые груди свободно колыхаются под полупрозрачной тканью. Стоя перед зеркалом, я встретила взгляд собственного отражения и едва узнала себя. Та женщина, что смотрела на меня оттуда, казалась чужой и униженной. Одежда, в которую меня нарядили, вызвала во мне мощный всплеск стыда и возмущения. Я почувствовала, как краска стыда заливает мои щеки, а сердце наполняется гневом. Как они посмели так нас одеть? Кто мы? Зачем мы здесь? Что это за маскарад? Вокруг меня другие женщины также переодевались, и я видела в их глазах то же самое чувство унижения. Некоторые пытались закрыться руками, другие бросали на охранников и слуг полные гнева и отчаяния взгляды. Но все мы были бессильны изменить что-либо. Эта одежда была предназначена не для нас, а для тех, кто смотрел на нас как на развлечение, как на живой товар на витрине. Мы стали частью шоу, которое они устраивали для своего удовольствия. И каждый раз, когда я пыталась поднять глаза и встретить взгляд кого-то из нас, я видела лишь страх и унижение. В тот момент я поняла, что наше пребывание здесь - это не просто физическое пленение. Это попытка сломить нас морально, уничтожить нашу волю и превратить в безвольные куклы в руках наших хозяев. Но в глубине души я клялась себе, что не позволю им победить. Я буду бороться за свою гордость и достоинство, несмотря на все препятствия и унижения. И хотя сейчас мне приходилось носить эти тряпки, я знала, что внутри меня живет сила, которую они никогда не смогут сломить. Одетая в нелепую и унизительную одежду, я ощущала себя чужой среди этих женщин, собранных здесь со всех миров. Во мне всё ещё жила надежда понять, что нас ждёт дальше, какова цель этого зловещего сборища. Я обращалась к другим рабыням с вопросами, но мои попытки натыкались на глухую стену молчания. В их глазах я видела лишь страх и растерянность, словно они сами не понимали, куда их привели и какой ужас ожидает впереди. Тогда я решилась подойти к той самой женщине, что ранее показала мне свою агрессию, с которой мы чуть не сцепились. В её глазах тлел огонь, который я не видела ни в одном из взглядов остальных. Этим она напоминала мне меня саму. - Куда нас везут? – мой вопрос звучал тверже, чем я ожидала от себя. В ответ она лишь молчала, словно взвешивая, стоит ли открывать мне правду. Но она знает. Я это видела по ее глазам. И вот, наконец, её губы шевельнулись, и из них вырвались слова, пронзившие меня насквозь холодом: - На растерзание гладиаторам. Достанемся победителям и те затрахают нас до смерти! Возможно на глазах у зрителей! Её голос звучал сухо и безэмоционально, но каждое слово ударяло по мне, как удар током. Меня охватила дрожь при мысли о том, что мы, живые люди, станем развлечением для толпы, жаждущей крови и насилия. Это откровение внесло ясность, но вместе с тем и ужасное понимание нашего положения. Вокруг меня женщины продолжали молчать, некоторые впали в отчаяние, другие – в ступор, не в силах осмыслить произошедшее. А я стояла там, вцепившись в собственные руки, чувствуя, как злость и страх смешиваются во мне, порождая новую, невиданную ранее решимость. "На растерзание гладиаторам," – эти слова будут эхом звучать в моей голове. Я отказывалась верить, что наш конец уже предрешен. В моем сердце зарождалась искра бунта, питаемая страхом и желанием жить. Я понимала, что должна найти выход, какой бы он ни был, ведь сдаваться без боя – значит потерять всё. Я не переживу этого кошмара. Все что угодно только не это. Надо бежать. Прямо по дороге. Придумать как вырваться из лап надзирателей. Когда фургон остановился, и двери распахнулись, я не могла поверить своим глазам. Передо мной возвышался огромный крытый амфитеатр, его монументальные очертания резались на фоне серого неба. Строение было выполнено в несколько этажей, каждый из которых украшен сложными архитектурными элементами, создавая впечатление древнего замка или храма. Явная копия римского амфитеатра воссозданная с невероятной точностью. Значит эти …эти деусы бывали в наших мирах…бывали и иногда что-то «забирали» себе. Пока что я плохо понимала, что такое деус. На что они способны. На мгновение я забыла о своем страшном положении, поглощенная величием и красотой этого сооружения. Фасад амфитеатра был украшен изысканными рельефами и статуями, которые словно рассказывали о прошлых веках, о героях и битвах, забытых историей. Это контрастировало с мрачной реальностью, в которую мы все были брошены, и делало мой страх еще более ощутимым. Нас быстро подгоняли внутрь, и я старалась удержать в памяти каждую деталь этого места, пытаясь понять, кто мог создать такое чудо архитектуры и для каких целей. Внутри амфитеатр оказался еще более внушительным: огромная арена в центре, окруженная рядами сидений, которые поднимались все выше и выше, создавая эффект полного погружения для зрителей. В тот момент, когда меня вели по темным коридорам амфитеатра, я ощущала на себе взгляды ожидающих зрелища. Я представляла, как эти места скоро наполнятся толпой, жаждущей развлечений и крови. И хотя красота архитектуры заставляла мое сердце биться чаще, осознание того, что меня ждет, наполняло меня ледяным ужасом. Я прекрасно помнила, что мне сказали… Мы были здесь не для того, чтобы восхищаться красотой амфитеатра, а чтобы стать частью кровавого зрелища, которое устроили для развлечения других.