Глава 5

Как только двери арены широко распахнулись, мое внимание немедленно приковали фигуры, выходящие на свет. Мужчины, первые участники зрелища, были так красивы, что на мгновение мое дыхание перехватило. Они напоминали античных богов, спустившихся с Олимпа: каждый мускул, каждая черта лица казались высеченным из мрамора совершенством. Их тела блестели под ярким светом арены, и я почувствовала, как мое сердце бьется чаще при виде их пронзительных взглядов, которые скользили по толпе зрителей. Они выглядели уверенно и явно были готовы к предстоящему испытанию, несмотря на варварский сценарий, который предстояло им исполнить. Зрители вокруг меня встретили их аплодисментами и возгласами восхищения. В воздухе витала электрическая атмосфера предвкушения и экстаза, как будто каждый ожидал, что сейчас развернется нечто великолепное и захватывающее. На мгновение мне показалось, что я стала свидетельницей древнего ритуала, где герои собираются сразиться за славу и почет перед лицом страшных чудовищ гораздо более страшных чем они сами. Но моя иллюзия быстро рассеялась, когда я вспомнила, что эти красивые, похожие на богов существа скоро будут бороться не за мифы и легенды, а за жестокое развлечение толпы. Они будут рвать друг друга клыками, пить кровь своих соперников, предаваясь насилию, которое так восторженно ждали все здесь собравшиеся. Именно в тот момент я осознала, что величие и красота могут быть лишь маской для жестокости и варварства, скрытыми за блестящим фасадом арены. С каждым шагом мужчин к центру стадиона мое сердце сжималось от страха и жалости к ним, зная, что скоро эта красота будет осквернена кровью и болезненными криками агонии. С незначительным, едва уловимым звуком, который служил сигналом к началу боя, арена взорвалась действием. Мужчины, которых мгновение назад я могла считать полубогами, превратились в зверей. В одно мгновение они атаковали друг друга, и стадион погрузился в хаос жестокости и насилия. Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене своей клетки, и не могла отвести глаз. Клыки, которые блеснули в рту одного из вампиров, словно жемчуга, окрашенные в кровавый цвет, рассекали воздух и плоть. Когти, острые и неумолимые, оставляли на телах страшные, кровоточащие раны. Вампиры пили кровь своих противников, с ужасающим аппетитом и жадностью, которая могла быть свойственна только существам их рода. Вокруг меня зрители встречали каждый новый момент кровопролития криками и аплодисментами. Они радовались виду мучений и смерти, словно это было величайшее развлечение, которое только можно было себе представить. Я же чувствовала, как мой желудок сжимается от отвращения и ужаса. В этой схватке не было ни милосердия, ни пощады. Вампиры боролись до последнего вздоха своих соперников, каждый из них стремился стать единственным победителем, последним стоящим на этой арене крови и боли. И хотя я пыталась закрыть глаза, отвернуться, внутри меня что-то ломалось при виде каждой новой жертвы, при каждом новом вопле, который раздирал воздух. Я понимала, что все они, эти вампиры, были когда-то людьми. У каждого из них была своя жизнь, свои мечты и надежды, которые были безжалостно превращены в эту жуткую реальность. Их сущности были искажены и обращены против них же, превратив их жизни в бой на арене вечного страдания. С каждой минутой, каждым действием на этой арене, часть меня умирала вместе с теми, кто уже пал. Я чувствовала, как страх и отчаяние заполняют мое сознание, и я молила о том, чтобы найти в себе силы и возможность вырваться из этого кошмара. Но в то же время, я знала, что каждый момент здесь лишь приближает меня к возможному концу, который теперь казался неизбежным. Зал словно ожил, наполнившись диким восторгом от разверзшихся перед ним жестоких сцен. Воздух дрожал от криков и аплодисментов; зрители улюлюкали, стуча ногами и махая руками в такт сумасшедшему ритму на арене. Каждый новый удар, каждый всплеск крови вызывал новую волну громких одобрений. Люди переживали эйфорию, словно находились во власти какого-то мрачного, кровавого транса. Атмосфера в амфитеатре была пропитана жаждой насилия и желанием увидеть еще больше разрушений. Это было похоже на какой-то древний ритуал, где кровь и боль становились пищей для масс, жаждущих зрелищ и удовлетворения своих самых темных инстинктов. Всюду вокруг меня лица были искажены страстью к этому безумию; глаза горели, рты были раскрыты в криках. Мне становилось тяжело дышать от этой наэлектризованной, насыщенной адреналином атмосферы. Я чувствовала, как с каждой минутой мои надежды на спасение угасают, растворяются в этом вихре жестокости и мрака. Люди вокруг не видели меня, не замечали моего ужаса; они были слишком поглощены кровавым представлением, которое развертывалось перед ними. Да и не люди это…По привычке назвала людьми тех, кто никогда ими не был. Это Деусы. Пожиратели плоти, крови и мыслей, пожиратели души. Теперь я многое о них знала. Это было похоже на какую-то забытую картину ада, где каждый из зрителей становился участником темных ритуалов, а арена превратилась в алтарь для жертвоприношений. В моих ушах звучал их смех и вопли, и каждый звук был как удар, напоминая о безысходности и отчаянии, которое теперь было моим единственным спутником в этом ужасающем месте. В момент, когда в арене разгоралась новая волна жестокости и кровопролития, женщина, стоявшая рядом со мной за тяжелыми металлическими решетками, наклонилась ко мне. Ее голос был едва слышен на фоне криков и гомона толпы, но каждое ее слово врезалось в мою память с неизгладимой четкостью. - Ты видишь их? — шептала она, указывая на бойцов в арене. — Победители этого кровавого пира получат нас в качестве призов. Мы станем их собственностью... их игрушками. Она повторила слова той сучки с которой я сцепилась в дороге. Кстати неизвестно куда она пропала. Женщина огляделась, чтобы убедиться, что надзиратели не слушают, и продолжила: - Они могут делать с нами все, что захотят. Убивать, мучить, изнасиловать... И все это на глазах у собравшейся толпы. Это еще один этап развлечения тех…тварей. Потом нас могут забрать себе и драть и мучить пока не умрем в их клетках.Ее слова заставили меня замереть. Я чувствовала, как мой страх сменяется ледяным ужасом. С каждым ударом сердца я осознавала, что моя судьба и судьбы всех нас, здесь, в клетках, теперь зависели от жестокой воли победителей. Женщина продолжила шептать, ее голос становился все более тихим и напряженным: - Не остается надежды на милость или пощаду. Здесь, в этом амфитеатре, человечность умерла, уступив место дикому варварству. Мы — лишь разменная монета в их жестоких играх. Хуже еды. Вокруг нас раздались крики радости и восторга от зрителей, которые наблюдали за схваткой. Но для меня и женщины рядом со мной эти звуки звучали как похоронный звон. - Мы должны найти способ выжить, — прошептала я в ответ, пытаясь заглушить в себе страх. - Не дать им сломить нас. - Такое иногда случается…если ты понравишься гладиатору, то можешь прожить в виде его игрушки довольно долго. Например, пока он не умрет на арене. А потом тебя снова разыграют…Недавно Флора…любовница Рамира покончила с собой после его гибели, чтоб никому не достаться. Женщина посмотрела на меня, ее глаза в тусклом свете казались почти черными. - Поэтому шанс на выживание — это все, что нам остается, — сказала она, и в ее голосе звучала решимость, которая дала мне крохотный осколок надежды. – Понравиться рабу. Вот наша самая лучшая участь.