Глава 32

Я стоял посреди зала, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин всё ещё пульсирует в жилах. Воздух был густым, пропитанным кровью и магией, которую мы только что обменяли в этой проклятой схватке. Каждый вдох был, как глоток огня — резкий, жгучий, раздирающий лёгкие. Асморон напротив меня выглядел, как статуя — неподвижный, холодный, с чуть заметной усмешкой на тонких губах. Эта усмешка бесила. Зал был залит тенью, как чрево гигантского зверя, который готов был нас проглотить, и казалось, что всё пространство между нами вибрирует от напряжения. Я ощущал, как его взгляд прожигает меня насквозь, словно сверло, проникающее в самые потаённые мысли. Его глаза были серебристыми и бездонными, как поверхность замёрзшего озера, под которым шевелится что-то злобное и коварное. Но теперь это было неважно. Мы оба знали, что никакая сила не изменит факта — Курд был на свободе. И он был реальной угрозой. Асморон медленно склонил голову набок, как будто разглядывал меня со скучающим любопытством. Его губы изогнулись в едкой, почти детской улыбке, полной насмешки. — Полагаю, мы закончили перебрасываться любезностями, зверь? — наконец, произнёс он, и его голос разлетелся по залу, как шелест ядовитого шелка. Звук был таким мягким и вкрадчивым, что казалось, будто он шепчет прямо на ухо, заставляя мурашки пробегать по коже. Он поднял руку и вытер кровь с угла губы, словно стирая нечто несущественное, невесомое, как пыль. — Пора поговорить о делах. Я сжал зубы, чувствуя, как ярость опять закручивается внутри, словно натянутый лук, готовый выстрелить. Ему всё ещё нравилось играть. Для него это был танец, изящная и смертоносная игра. Он наслаждался каждым движением, каждым шагом, как паук, медленно подтягивающий свою добычу к центру паутины. Он не понимал — или притворялся, что не понимает, — насколько сильно мне хотелось просто разорвать его на куски прямо сейчас. — Хватит, Асморон. — Мой голос был низким, глухим, как грозовой раскат, предвещающий бурю. — Если хочешь мира, прекрати свои дешёвые трюки. Либо говори прямо, либо я отправлю тебя намного дальше твоего сраного Мендемая, который, впрочем и так не принадлежит тебе! Он усмехнулся, и этот звук был похож на шипение змея, скользящего среди сухих листьев. В его глазах блеснуло что-то тёмное, тревожащее, как тень, что промелькнула под водой. Казалось, что за его лёгкостью скрывалась неизмеримая глубина, полная теней и яда. — Как ты прямолинеен, Вахид. Это очаровательно. — Он слегка наклонился вперёд, его белые волосы заскользили по плечам, словно серебристая дымка, и от этого движения они переливались, как светлые волны на чёрном фоне. — Но я не дурак. Ни ты, ни я не можем убить друг друга без последствий. Мы оба знаем, кто на самом деле наш враг. Я прищурился, стараясь не поддаваться его ядовитому шарму. — Ты говоришь, как будто мы уже союзники, Асморон. — Я нарочито медленно произнёс каждое слово, чтобы подчеркнуть своё недоверие. — Но не забывай, с кем ты разговариваешь. Я не твоя игрушка. И если хочешь договориться, начинай с того, чтобы перестать улыбаться, как подлый мерзавец. Он засмеялся, и его смех был, как раскат грома, разрывающий тишину. — Ах, но я и есть подлый мерзавец, не так ли? — усмехнулся Асморон, показывая белые зубы, отливавшие жёлтым в тусклом свете зала. — Я никогда не скрывал этого, Вахид. Тебе должно быть это даже нравится — я честен в своей мерзости. Разве это не освежает? Каждое его слово было ядом, капающим на открытые раны, медленно разъедающим плоть. — Ты смеёшься, Асморон, но твоя честность для меня не имеет значения. — Я шагнул ближе, и тени вокруг нас, казалось, дрогнули. — Ты пытаешься убедить меня, что мы можем сработаться, что тебе можно доверять. Но знаешь, что самое забавное? Я не верю тебе ни на секунду. Он снова склонил голову, его глаза чуть прищурились, блестя холодным серебром. — Ты слишком много говоришь о доверии для того, кто не верит никому, зверь. — Асморон прошептал это с такой лёгкостью, словно это был дружеский совет. — Но я не прошу твоего доверия. Я предлагаю тебе кое-что более ценное — возможность выжить. Я почувствовал, как внутри всё сжалось от его слов. — Выжить? — Я бросил на него взгляд, полный презрения. — Ты действительно думаешь, что я боюсь смерти, демон? Я видел больше смерти, чем ты можешь себе представить, и знаю, что она не так страшна, как ты. Асморон улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего радостного. Она была, как острый нож, скрытый в коварной улыбке. — Я знаю, что ты не боишься смерти, Вахид. — Его голос стал тише, почти интимным, словно он шептал мне на ухо. — Но ты боишься потерять контроль. И в этом твоя слабость. Я предлагаю тебе контроль, силу, и способ справиться с тем, что надвигается. Это не значит, что ты должен мне доверять. Это значит, что тебе нужно научиться играть по правилам этой игры. Его слова попали в цель, и я это знал. Он видел меня насквозь, как будто читал мои мысли, и от этого я почувствовал себя обнажённым, беспомощным перед его тёмной магией. Но я не собирался уступать. — Звучит заманчиво, Асморон. — Я нарочито медленно кивнул, с сарказмом, настолько густым, что он буквально капал с каждого слова. — Только вот беда: я не люблю, когда мне указывают, как играть. Если хочешь союза, ты должен принять, что условия будут не только твоими. Его улыбка чуть расширилась, как будто он услышал что-то забавное, что сделал его день. — Ах, какие амбиции у зверя! — усмехнулся он, его глаза блеснули весело и яростно. — Но ты прав, игра только начинается. И я с удовольствием приму твои условия... если они покажутся мне интересными. Я подошёл ещё ближе, так близко, что мог слышать, как его дыхание перемешивается с моим. — Я тебе дам интересные условия, демон, — сказал я, глядя ему в глаза, зная, что он чувствует каждую крупицу ярости, что пылает во мне. — Они просты – вместе возьмем Курда. И ты останешься здесь хозяином! Асморон смотрел на меня, и в его глазах сверкнуло что-то похожее на уважение. — Ты умеешь вести переговоры, Вахид. Мне нравится твое предложение. Но для начала нужно изловить тварь. Не то хозяевами здесь станем далеко не мы. Я усмехнулся, и эта усмешка была звериной, угрожающей. — Ну здесь и так хозяин пока что Смерть. - Но потом здесь все будет мертво, включая самого Смерть…И тебя, и меня. Курд задумал нечто ужасное…Этот мир прекратит свое существование когда он выполнит свой план. Я выдохнул, пытаясь успокоиться. Он прав. Чёрт его возьми, он прав. Но это не значило, что я собираюсь ему подчиниться или позволить ему руководить. Асморон всегда тянул одеяло на себя. Я знал это с первой нашей встречи — демоны никогда не играют честно. — Так чего ты хочешь? — я спросил, и каждое слово было, как шаг по натянутой струне. — Чётко и ясно. Без твоих дешёвых фокусов. Асморон усмехнулся, его серебряные глаза сверкнули, как лёд на солнце. Он знал, что я не доверяю ему, и это его забавляло. — Ах, Вахид, ты такой серьёзный. — Его голос лился, как мёд, но под сладостью скрывалась сталь. — Ты хочешь уничтожить Курда так же, как и я. Но он не так прост, чтобы мы могли справиться с ним порознь. Так что вот моя сделка: ты помогаешь мне вернуть контроль над ним, а я даю тебе то, чего ты жаждешь больше всего. Свободу. Я освобожу тебя от чипа и от обязательств перед Мортифером. Заберешь свою девку и поедешь в свой замок порядки наводить. А еще…я могу попробовать вернуть тебе память. Я слушал его слова, и каждое из них, казалось, было пропитано ложью. Он знал, что я не смогу просто так взять и поверить ему. Демоны никогда не бывают откровенны. Но его предложение звучало соблазнительно. Это был шёпот темноты, который проникал в самую душу, обещая всё, что я когда-либо хотел. — Слишком много обещаешь, демон. — Я сделал шаг вперёд, чтобы быть ближе, чтобы видеть каждую черту его лица, каждую эмоцию, которую он пытался скрыть. — Зачем мне это? Я могу убить тебя прямо сейчас и забрать всё сам. Он засмеялся, и этот смех был похож на лязг цепей, на свист клинка, разрубающего тьму. — Ты действительно думаешь, что всё так просто? — Он покачал головой, как будто видел перед собой глупого ребёнка. — Курд — это не просто проблема. Он создан из той же тьмы, что и я, но он... безумный. Я дал ему жизнь, но он не подчиняется никому. Он угроза для нас обоих. И если ты не согласишься на мою сделку…то сюда придет зло и оно намного страшнее чем мы с тобой…и даже сам Мортифер. Он вызовет низшего деуса и тот сожрет эту реальность. Я же предлагаю тебе в подарок свободу и жизнь этого мира. Я выслушал его. Каждое слово словно прокладывало путь к новой ловушке. Он говорил, как мастер-лжец, как тот, кто привык прятать правду за завесой красивых обещаний. — А что, если я не верю ни одному твоему слову? — Я говорил жёстко, медленно, позволяя ему почувствовать мою ярость. — Что, если я не хочу твоих подарков? Ты предлагаешь мне яд и ждёшь, что я его выпью? Асморон наклонился вперёд, его лицо было теперь в нескольких сантиметрах от моего, и я видел, как его глаза мерцают, словно серебристые огоньки во тьме. — Ты можешь не верить мне, Вахид. Это даже лучше. — Его голос был шёпотом, который, казалось, пробирался прямо в мозг, разъедая всё остальное. — Но ты веришь в реальность угрозы. Ты видел, что Курд может сделать, и знаешь, что если он продолжит, то разрушит все к такой-то матери. Поэтому ты согласишься. Не ради меня, а ради неё. Его глаза мелькнули в сторону Ланы, и я почувствовал, как внутри меня всё сжимается. Я был на грани того, чтобы наброситься на него снова, но я удержал себя. Он слишком хорошо знал, где нажимать, чтобы причинить боль. Слишком хорошо понимал, что значила для меня Лана. Он играл, и его игра была опасной. Но я знал, что у меня нет другого выхода. Я должен был бороться с ним на его поле, если хотел добиться своей цели. — Знаешь, что меня действительно забавляет, Вахид? — произнёс он медленно, с лёгкой усмешкой, что цеплялась за его губы, словно паутина. — Ты здесь, такой грозный и непреклонный, говоришь о силе и власти, но я вижу, что ты не понимаешь простых вещей. Она... — он указал на Лану взглядом, будто показывал на игрушку, — твоя самая большая слабость. Я почувствовал, как кровь вскипела в моих венах. Это был тонкий, ядовитый укол, который проник прямо в сердце. Асморон знал, куда целиться, и его слова разрывали меня изнутри. Но если я позволю ему увидеть, что это меня задело, он использует это против меня без колебаний. — Она здесь ни при чём, — я сказал резко, почти отрывисто, словно обрывал цепь, которую он пытался накинуть мне на шею. — Это дело между нами. И не смей её трогать. Асморон наклонился вперёд, его глаза блестели, как у хищника, увидевшего свою добычу. Его улыбка была холодной, как лезвие ножа. — Но именно в этом и заключается вся прелесть, Вахид. — Он снова указал на Лану, и на этот раз его голос стал ниже, почти шепчущим, как будто он говорил сам с собой, размышляя вслух. — Ты думаешь, что сможешь защитить её. Что можешь держать её в стороне от всего этого. Но каждый раз, когда ты пытаешься отстранить её, ты только привязываешь её к себе крепче. Она твоё самое уязвимое место, и если я захочу, я могу использовать её так, как пожелаю. Эти слова разорвали воздух, как удар хлыста. Я сжал кулаки, но держал себя в руках. Если я взорвусь сейчас, всё будет кончено. Но демон увидел, как мои пальцы побелели от напряжения, как жилы на руках напряглись. Он наслаждался этим моментом, впитывая мою ярость, как пламя впитывает кислород. — Думаешь, ты можешь манипулировать мной, угрожая ей? — Я говорил медленно, сдерживая каждое слово, словно за ним стояла вся сила моей воли. — Попробуй, и я вырву твоё сердце и скормлю его твоим собственным теням. Асморон рассмеялся. Но за этой маской лёгкости я чувствовал напряжение. Он понимал, что я не шучу, и, как бы он ни хотел испытать мои границы, он не мог позволить себе полностью утратить контроль над ситуацией. Мы продолжали стоять друг напротив друга, как два хищника, оценивающих друг друга перед решающим прыжком. Я видел, как его глаза сверкают, как в его голове складывается сложный план, и я знал, что если сейчас поддамся, он захватит контроль над всем. — Ты хочешь союз, Асморон, так будь готов к условиям. — Я не собирался давать ему шанса перетянуть одеяло на себя. — Я помогу тебе вернуть контроль над Курдом, но только если ты дашь слово, что никто и никогда ее не тронет – особенно ты. И не пытайся использовать её как разменную монету. Это не сработает. Он смотрел на меня с долей удивления, как будто я только что сказал что-то совершенно невероятное. А потом снова рассмеялся, но на этот раз его смех был сухим, почти нервным. — Ты действительно так глуп, Вахид? — Он покачал головой, его серебристые глаза блестели, как капли ртути. — Ты ставишь такие условия, словно у тебя есть выбор. Но разве ты не понимаешь, что, если я захочу, я возьму её? Ты не сможешь меня остановить. Ты не сможешь защитить её. Он думал, что может сломить меня, но он ошибался. Я сделал шаг вперёд, и он не отступил, но я видел, как его глаза сузились, как если бы он не ожидал этой реакции. — Ты недооцениваешь меня, демон. — Я говорил медленно, позволив каждому слову проникнуть в его сознание. — Если хочешь моей помощи, ты примешь мои условия. Если нет, то я уничтожу Курда сам, и тебе придётся смотреть, как твоя мечта сгорает вместе с твоими амбициями. Асморон замер на мгновение, и в его глазах мелькнуло что-то — уважение? Недоверие? Я не знал. Но я знал одно: он не мог позволить себе проиграть. Курд был его творением, его проблемой, и если он не найдёт способ контролировать его, всё, что он строил, развалится, как карточный домик. Демон наклонился вперёд, его лицо снова стало серьёзным, и я почувствовал, как тьма, окружавшая нас, начала сжиматься, как будто сама комната пыталась сжать нас в своих холодных объятиях. — Хорошо, Вахид, — наконец, сказал он, и его голос был тихим, как шелест опавших листьев. — Я не трону Лану. Но запомни: союз — это не подарок. Я не отдаю ничего просто так. Мы оба будем играть, и я намерен выиграть. Я кивнул, принимая его слова, но внутри всё ещё чувствовал, что это не конец. Это была не сделка, а начало новой игры, и каждый шаг, который мы сделаем, будет наполнен ловушками, скрытыми мотивами и подлыми манипуляциями. — Я тоже не намерен проигрывать, Асморон, — ответил я, и на этот раз я улыбнулся. Это была не улыбка удовольствия, это была улыбка волка, который только что учуял брешь у противника. Асморон сделал шаг назад, и его глаза снова блеснули, но на этот раз не только хитростью, но и каким-то глубоким, опасным интересом. Он перевёл взгляд на Лану, и его губы изогнулись в лёгкой, почти добродушной усмешке. - Ты, наверное, думаешь, что сейчас выиграл, Вахид, — сказал Асморон, когда мы достигли двери. Его голос был мягким, почти дружелюбным, но я чувствовал скрытую угрозу, как жало скорпиона, спрятанное в его тоне. — Но запомни мои слова. Власть — это не сила, это искусство. И я люблю, когда мне бросают вызов. Я остановился у двери, глядя на него через плечо, и мои глаза сузились. Внутри всё кипело, но я заставил себя выглядеть спокойным, как ледяная глыба. Он ждал моей реакции, ждал, что я поддамся его ядовитым намёкам. Но я не собирался давать ему это удовольствие. — Продолжай думать, что всё под твоим контролем, демон, — сказал я с лёгкой усмешкой. — Но не забывай: даже самая изысканная паутина может разорваться, если паук заиграется со своей добычей. А я не тот, кто позволяет себя запутывать. Асморон прищурился, и в его глазах сверкнула искра интереса. Казалось, его забавляли мои слова, словно он видел в них что-то, чего не видели другие. Он улыбнулся, и эта улыбка была слишком широкой, чтобы быть искренней. — Пожалуй, я буду наслаждаться этой игрой больше, чем ожидал. — Его слова прозвучали, как зловещий шёпот, и в них скрывалось что-то более глубокое, чем обычная угроза. — Ты, Вахид, слишком упрям. Но упрямство — это не сила. Это слабость, которая приводит к падению. У тебя есть много слабостей. И я намерен ими воспользоваться. Я хотел ответить, хотел бросить ему что-то едкое, что разорвало бы его слова на клочки, но сдержался. Иногда молчание говорит громче, чем любые слова.КОНЕЦ 5 КНИГИ24.10.2024Продолжение следует….