Глава 9

Каждая секунда казалась вечностью, пока мы стояли в ожидании. Мое сердце билось так громко, что казалось, его стук может услышать каждый вокруг. Мысли о том, что нас могут выставить на арену, не покидали меня ни на мгновение. Я видела эти жестокие игры, видела, как люди становились игрушками в руках безжалостных зрителей. Теперь я боялась, что стану одной из них. Шлюхой, которую разденут и трахнут на глазах у зрителей…Вот что имела ввиду та женщина. Я представляла, как нас выталкивают на арену, обнажённых и беспомощных, перед тысячами жадных глаз. Они будут смеяться, кричать, наслаждаться нашим унижением. Я видела в своём воображении, как мы боремся за жизнь, как звери набрасываются на нас, и мы становимся частью этой чудовищной игры. Я знала, что там, на арене, милосердие не существует, и этот позор будет наполнен болью и страхом. Унижением, грязью, насилием. Каждый звук в зале, каждый шёпот или шаг вызывали во мне волну паники. Я пыталась дышать глубже, успокоить себя, но страх был слишком силён. Я вспоминала, как видела других женщин, сломленных и измученных, когда их выводили на арену. Их глаза были пустыми, полными страха и отчаяния. Я не хотела стать одной из них, не хотела потерять свою волю и надежду. Обратно их выносили с другого выхода… И, мне кажется, они уже не были живы. Я смотрела на Вахида, пытаясь найти в его глазах хоть какое-то утешение, хоть намёк на то, что он меня помнит. Но в его взгляде было только холодное, беспощадное желание. Он не узнал меня, и это разрывало моё сердце на части. Я не могла понять, почему он не помнит меня, почему он стал таким чужим. В его глазах не было ни капли прежней любви, только голод и жестокость. Мы стояли, прижавшись друг к другу, как стая загнанных в угол зверей. Две другие женщины тоже были в ужасе, их лица бледные, а глаза полны страха. Мы все знали, что нас может ожидать на арене, и каждая из нас молилась о том, чтобы избежать этой участи. Но надежда была слабой, и страх переполнял нас. Мои мысли возвращались к тем дням, когда Вахид был другим, когда он был пусть и беспощадным, но справедливым, возвышенным, он был императором. И он был моим мужчиной, стал моим мужем. Я пыталась вспомнить каждую деталь, каждое его прикосновение, его голос. Это было словно якорь, который удерживал меня на плаву в этом море ужаса. Но воспоминания были недостаточны, чтобы заглушить страх, который заполнял каждую клеточку моего тела. Я знала, что если нас выведут на арену, мы можем не выжить. Мы станем частью этого кровавого зрелища, жертвами для развлечения толпы. И мысль об этом была невыносимой. Я должна была найти способ выжить, найти способ достучаться до Вахида, даже если он меня не помнит. Я должна была бороться, несмотря на страх, несмотря на всё. Но пока мы стояли в этом отсеке, ожидание было самой жестокой пыткой. Каждая секунда растягивалась в вечность, и каждый момент я ждала, что дверь откроется и нас выведут на арену. Страх парализовал меня, но я знала, что должна быть сильной. Я не могла позволить себе сломаться, не могла позволить себе сдаться. В тот момент, когда я уже почти потеряла надежду, Вахид вдруг решительно выступил вперед. Его глаза сверкали решимостью, и я видела, как мышцы напрягаются под его кожаным панцирем. Он подошел к нам, и я почувствовала, как вокруг нас словно образовался невидимый защитный купол. Он взял меня за руку, а затем повел за собой двух других женщин, явно имея свои планы на нас. Мы шли за ним, чувствуя его уверенность и силу. Только если женщины не знали к кому в руки они попали…то я знала. Я помнила ту ночь, когда он убивал меня, когда раздирал меня на куски. И если теперь этот зверь освободился, и он больше не сдерживает его цепями нас ждет жуткая участь. Надсмотрщики, обычно такие жестокие и беспощадные, уступали ему дорогу. В их глазах я видела смесь уважения и страха. Они знали, что Вахид не тот, с кем стоит связываться, и это внушало мне слабую надежду, что, возможно, мы сможем избежать самого худшего. Когда мы дошли до главного выхода, нас остановил главный надсмотрщик. Его лицо было искажено от злости и нетерпения. Он выглядел как человек, привыкший к беспрекословному подчинению, и вид Вахида, уводящего нас, явно раздражал его. - Ты не можешь просто так увести их, — прорычал он, перегородив нам путь. — Толпа ждет развлечения. Ты должен развлекать их, как полагается. Вахид остановился и, не отпуская моей руки, повернулся к надсмотрщику. Его взгляд стал ледяным, и я видела, как напряжение нарастает. - Я гладиатор, а не клоун, — холодно произнес он. — И я не собираюсь заниматься сексом на глазах у публики. Порнушку пусть тебе вампиры устраивают или демоны. - Я сказал вывел их на арену и трахнул! - А я сказал, что трахну их в своей спальне! И никто меня не заставит…Хотя ты можешь попробовать! Надсмотрщик, казалось, был ошеломлен дерзостью Вахида. Он явно не ожидал такого отпора. Я видела, как его глаза сузились от злости, но в них была и тень страха. Вахид не был обычным гладиатором, и это знали все. - Ты должен подчиняться правилам, — прохрипел надсмотрщик, но в его голосе уже не было той уверенности, что раньше. Вахид сделал шаг вперед, заставив надсмотрщика отступить на полшага. - Правила меня не касаются, — его голос звучал как приговор. — Я сделаю то, что считаю нужным. - Помни…про чип. Главный надсмотрщик метнул на нас злой взгляд, но не осмелился больше возражать. Он знал, что в противостоянии с Вахидом у него не было шансов. С неохотой он отступил, пропуская нас дальше. В этот момент я почувствовала, как страх начал отступать, уступая место слабому проблеску надежды. Вахид был не только сильным, но и уверенным в себе, дерзким, и это давало мне уверенность, что мы можем выжить. Мы шли за ним, чувствуя, что его сила и решимость не позволят заставить использовать нас на арене. Но в голове пульсировали его слова «Я трахну их в своей спальне»…Выдержу ли я это? Смогу ли смириться? Не разорвет ли меня от боли и ревности? Проходя через ряды надсмотрщиков, я ощущала их взгляды на себе. Они смотрели на нас с презрением и злобой, но никто не осмелился остановить Вахида. Его уверенность и сила внушали им страх и уважение. Мы шли вперед, оставляя позади холодные, бездушные стены и жестокость тех, кто правил этим миром. Мы покинули здание и вышли на свежий воздух. Я глубоко вдохнула, ощущая, как легкий ветерок приносит с собой надежду. Вахид оглянулся на нас, его глаза светились решимостью. - Мы идем в лагерь гладиаторов, — сказал он, - это не близко. Но для начала нам нужно передохнуть и перевести дух. Мы продолжали идти, чувствуя, как каждый шаг отдаляет нас от ужаса, который мы только что пережили. Надежда на спасение и желание выжить давали силы. Вахид вел нас вперед, и я позволила себе выдохнуть, расслабиться. Он больше не держал меня за руку. Он вел нас на поводке, связанных друг с другом веревкой, которая была продета в кольца на наших ошейниках. Мы шли через мертвый лес с голыми деревьями, и с каждым шагом я ощущала, как напряжение вокруг нас нарастает. Две другие женщины дергали меня за веревку, чтоб я шла медленнее, нарочно причиняя боль и заставляя тормозить. Их взгляды становились всё более холодными, и я чувствовала, как их неприязнь нарастает. Они шептались между собой, бросая на меня косые взгляды, и я понимала, что они видят во мне соперницу. Потому что Вахид держал меня за руку и явно выделил среди них. По крайней мере мне хотелось в это верить. - Она думает, что особенная, — прошипела одна из них, девушка с длинными рыжими волосами и бледной кожей. Её глаза блестели злобой, когда она посмотрела на меня. - Он оставит только одну, — сказала вторая, высокая брюнетка с холодным, пронизывающим взглядом. — Ту, которая ему больше понравится. И эта сука думает, что станет ею… - Я сверну ей голову прежде чем он ее трахнет! Их я не боялась и знала, что смогу постоять за себя. Но что если они правы? Что если Вахид действительно выберет одну из нас, а остальных отправит обратно к Ти Беку? Что если это буду не я? Мысли об этом не давали мне покоя. Мы остановились на небольшой поляне, и я увидела, как Вахид обернулся к нам. Его взгляд был суровым, но в нем не было той жестокости, которую я видела раньше. Он указал на поваленное дерево и сказал: - Отдохнем здесь. И через час пойдем дальше. Я скоро вернусь. Любая мысль о побеге станет для вас последней! Найду и вырву вам глаза и заставлю сожрать. Мы сели на землю, и я почувствовала, как постепенно начинаю успокаиваться…но я слишком рано расслабилась. Две другие женщины продолжали шептаться между собой, их взгляды метались между мной и Вахидом. - Ты правда думаешь, что он выберет тебя? — с вызовом спросила рыжая, её голос был полон яда. - Я не знаю, — ответила я честно, глядя ей в глаза. — Я просто хочу выжить, как и вы. - Мы все хотим выжить, — холодно сказала брюнетка. — Но он оставит только одну. Это значит, что две из нас снова попадут в ад. И я не хочу возвращаться в клетку. А это значит…что вы обе мне мешаете. - Ты тоже мне мешаешь! – рявкнула рыжая, потом глянула на меня, - Но эта сука раздражает намного больше. Она что-то знает. Она так смотрит на него. Че ты пялишься на Волка? Как будто…как будто сама его хочешь? В какую игру ты играешь? Ему насрать, поняла? У них атрофированы все эмоции. Их чистят перед тем, как отдают в гладиаторы. Нет памяти, нет чувств, ничего нет. Это машины смерти. Так что… Её слова повисли в воздухе, и я почувствовала, как страх снова накатывает на меня. Что если я окажусь одной из тех, кого отправят обратно? Мысль об этом была невыносимой. Вахид выберет не меня…Тогда лучше умереть! Но и сцепиться сейчас с ними двумя я бы не хотела. - Слушайте, — сказала я, пытаясь говорить спокойно. — Мы все в ужасной ситуации. Но если мы будем держаться вместе, у нас больше шансов выжить. - Держаться вместе? — рыжая усмехнулась, её смех был полон горечи. — Ты наивная, если думаешь, что это поможет. Здесь каждый сам за себя. Я знала, что она права. В этом жестоком мире каждый боролся за своё выживание. Но я не могла поверить, что мы должны становиться врагами. Если бы мы смогли найти общий язык, возможно, у нас было бы больше шансов. - Мы должны хотя бы попытаться, — настаивала я, — Мы не враги. Мы все хотим одного и того же — выжить. Зачем нам травить и калечить друг друга? - Посмотрим, как долго ты будешь так думать, — холодно ответила брюнетка, её взгляд был полон презрения. — Когда придет время выбирать, он оставит только одну из нас. Почему бы прямо сейчас нам не избавиться от тебя… а потом мы и так разберемся!