Глава 4

— Боже, кого я вижу! Это что за сексуальная блондинка стоит у меня в дверях?

Рида встретила ее с бокалом в руке. Бокал, к слову, был практический пуст. На дне его плескалось что-то светлое — не то шампанское, не то белое вино. Выглядела подруга так, будто недавно вернулась с какого-то торжества. Только платье немного помято, макияж смазан, и темные волосы, по-видимому, до этого тщательно уложенные волнами, теперь были собраны в неаккуратный пучок на макушке.

— А ты ждала кого-то другого? — засмеялась Вера и обняла подругу.

— Да. Австралийского пожарного, например. Или канадского лесоруба.

— Зачем они тебе? — раздеваясь, посмеялась Вера.

— Чтобы повысить самооценку, — поморщившись, ответила Рида. — Я теперь женщина свободная, а потому готова к любым приключениям. Даже к самым извращенным. Даже на троих.

— Ах вот в чем дело! Ты со своим рассталась, что ли?

Рида была жгучей брюнеткой с ореховыми глазами. Имела греческий профиль, нос с горбинкой и большой чувственный рот. Она никогда не испытывала недостатка в кавалерах, поэтому Вера очень сомневалась, что самооценка подруги хоть как-то пострадала.

— В том-то и ирония, что это он со мной расстался! Ты помнишь, да? Теперь его имя нельзя называть.

— Козлина, — обхаяла Вера бывшего Риды. Это тот случай, когда незачем разбираться, кто виноват. Бывший подруги являлся козлом по умолчанию.

— Еще какая! — подхватила страдалица в измятом платье. — Я, конечно, подумывала о том, что как-то все не так и нам нужен перерыв, но вот чтобы так кардинально! Мы разные, говорит… по-разному смотрим на вещи! Представь! Нет, подожди... как он сказал… — нахмурилась, напрягая память. — Меня, говорит, не удовлетворяет степень нашей близости.

— Боже, откуда он такие слова знает. Готовился. Книжки какие-то почитал, наверное.

— Я-то думала, он меня замуж собрался позвать. Ресторан, цветы, понимаешь… а он! До свидания! — говорила Рида, едва не хрипнув от переполнявших эмоций.

— А цветы где?

— Выбросила!

— Правильно, — поддакивала Вера, идя на кухню за подругой.

— Я в одном шаге от того, чтобы сменить ориентацию, — разочарованно вздохнув, она допила вино и, не глядя, ткнула бокал на стол.

— Я бы сказала — ты от этого в одном бокале.

— Я немножко совсем выпила. На донышке. Три раза налила на донышко, и бутылка кончилась. Ты же не могла приехать к подруге с пустыми руками, а?

— Конечно, нет. — Вера выпотрошила на стол сумку, достав мясо, вино и сладости.

— Боже, это то, о чем я думаю?

— Да, я сегодня у бабули была. — Не спрашивая разрешения, Вера залезла в ящик и достала сковороду, чтобы пожарить мясо.

— Вера и сковородка — это не по фен-шую. Отойди от плиты и не порти мне ауру, — провозгласила подруга.

— Не свисти, уж стейки я в состоянии пожарить. Когда мясо хорошее, возни особой не надо, сама знаешь.

— Не спорю, но это тоже лотерея. Вероятность два из двух, что ты испортишь шикарное мясо, а рисковать я не готова, сегодня у меня и так хреновый день. Посиди пять минут, я переоденусь. Можешь пока вино открыть.

Вера так и сделала — откупорила бутылку и устроилась за столом, на своем любимом месте. Она с удовольствием понаблюдает, как подруга возится у плиты. Вообще, Вера любила смотреть, как кто-то готовит. Это вызывало в ней неподдельный восторг. Наверное, потому что собственные познания в кулинарии были весьма скромными. Она могла справиться с чем-то простым и понятным, без замороченных составов и сложных вкусовых сочетаний. Во всяком случае, на ее яичницу никто не жаловался.

— Как у бабули дела? — вернувшись, поинтересовалась Рида. Она облачилась в мягкие тренировочные штаны и свободную футболку. На Вере, впрочем, было надето почти то же самое, только вместо футболки укороченный свитшот.

— Нормально все. В своем репертуаре. Ругалась, что я редко заезжаю.

— Я с ней согласна. Ты как поганый любовник. Поимеешь ментально и свалишь.

Вера рассмеялась:

— А кто тебе мешает ко мне приехать?

— Сделаю сегодня поострее, ты не против? — Получив от подруги утвердительный кивок, Рида от души сыпнула перца на мясо. — А вдруг вам некогда. Вы ж семейные — такие. Соберусь, а у вас романтик со свечами и сексом.

— Ага-а, — протянула Вера, и в ее многозначительном «ага» Риде сразу почудилось неладное.

— Что такое?

— Я тоже сегодня потерпела фиаско, так что ты не одна.

— Подожди. Я должна к этому приготовиться. — Она положила два куска говядины на раскаленную сковороду и села за стол. — Я вся превратилась в слух.

— Нечего рассказывать. Я разделась. И все.

— Ничего не поняла. Давай сначала. Где разделась, как разделась, зачем разделась. Главное — перед кем разделась.

— Перед мужем. — Мысленно отмотав ленту дня назад, Вера рассказала все с момента, как ей сообщили о визите Софьи Сергеевны и до момента, как она оказалась в кухне без лифчика.

— Да он полюбоваться тобой хотел! — развеселилась Рида и хохотнула. — Ошалел мужик от счастья!

— Конечно, — скептически отозвалась Вера. Не помнила она в глазах мужа ошалелого счастья. — Мясо!

Рида вскочила, чтобы перевернуть стейки. Не дай бог передержит — придется им с Веркой подошву жевать.

— Не, Севку по-любому надо проучить. Оставайся у меня до утра.

— Во-первых, так себе наказание. Во-вторых, ты же знаешь, я уже отвыкла спать не дома.

— Софья Сергеевна, значит, соскучилась по твоей кровушке. Боже, боже, как ты ее терпишь?

— Пятьдесят грамм коньяка и легкая придурковатость делают меня практически неуязвимой, — сострила Вера и взяла бутылку, чтобы наполнить бокалы красным вином.

— Да-да, во всех есть частичка волшебного, человеческого, доброго, и, если мы этого не видим, это не значит, что этого нет, — засмеялась Рида.

Решив, что удобнее будет в гостиной, подруги унесли еду и вино на маленький журнальный столик, включили торшер и разместились на диване.

— Почему мужики такие тупые. Всего-то надо, немного еды, немного… нет, лучше много вина… маленький диванчик, маленькая свечка. И все! Романтик готов! Боже, — простонала Рида, томно упав на подушки, — мне срочно нужен какой-нибудь дикий и страстный мужчина. Вера! Вокруг тебя полно мужиков! Нет, не дикий и страстный. Лучше найди мне основательного с серьезными намерениями.

— Чтобы ты третий раз основательно вышла замуж и третий раз основательно развелась?

— Тебе, что, жалко?

— Не жалко. Но я ж никогда сводничеством не занималась, ты все время справлялась без меня. Нет у меня приличных кандидатур. У тебя полный телефон всяких мужиков. Ну-ка, дай глянуть… — Вера взяла со стола сотовый подруги и полистала контакты. — Вот, например. «Егор Кон.»

— Егор Константинович. Я тебе о нем говорила.

— Не помню.

— Ему около пятидесяти или чуть за… разведен… есть дочка и внучка. Он ненадолго задержался.

— А, этот. Точно. Как говорят, старый конь борозды не портит.

— Но и глубоко не пашет! Он все время рассказывал про свою внучку. Во сколько начала ползать, во сколько пошла, что ест, как спит… мама дорогая… Вера!

— Возможно, так он намекал тебе, что любит детей и готов к серьезным отношениям, — выдвинула Вера свою версию.

— Да? — удивилась подруга, округлив глаза. — Видимо намек был такой тонкий, что я его не поняла. Нет! Нет, меня не возбуждает перед сексом слушать, сколько раз срыгнула его внучка.

— Ладно. «Олежка БК».

— Олежка, — Рида поджала губы и глянула в потолок. — Олежка быстро кончает.

— Без вариантов. Едем дальше, — серьезно сказала Вера и вопросительно подняла глаза. — «Гена ПДРСТ»?

— Именно то, что ты подумала. Гена п*дераст. Причем, это не ориентация, я гомиков люблю. П*дераст он по натуре.

Вера хохотнула. Глотнула вина и продолжила:

— Так. «Игорь МС»?

— Игорь много спермы. Захлебываюсь.

— Все. Хватит, — отбросив телефон, Вера со смехом завалилась на диван.

Рида хихикнула.

— Я ж тебе говорила, там не на что смотреть. А твой новый заказчик?

— Ничего интересного. — Вера разделила орешек и сунула в рот одну половинку. — Блин, орешки со сгущенкой — это вкус детства.

— Совсем? Ни капелюшечки? Даже зацепиться не за что?

— Абсолютно. Он лысый, толстый любитель двадцатилетних девочек. — Вдохновенно врала, описывая Майера.

Рида состроила грустную мину.

— М-м-м, скучно с тобой.

— Да. Я сама посредственность. Никаких приключений с австралийскими пожарными и канадскими лесорубами.

— Нет, я все-таки негодую! — Рида вдруг снова вспыхнула: — Севку надо проучить! Я бы на твоем месте решительно бросилась искать того, кто не будет тупить и оценит твои прелести.

— Я знаю, что ты именно так бы и сделала. Ты у нас решительная, — подколола ее Вера. — Я только не пойму, почему от поисков нового мужика для тебя мы пришли к выводу, что новый мужик нужен мне.

— Просто я поняла, что надо относиться к жизни проще. И к мужикам надо относиться проще. Вот это вот все, — неопределенно махнула рукой, охватив пространство, — любовь, верность, доблесть, блин, и честь никому не надо. Эти примитивные твари мыслят поверхностно. Копнешь чуть поглубже и сразу — «не выноси мне мозг». Поэтому надо просто получать от жизни удовольствие. Делать все для себя.

— Ты правильно мыслишь, — согласилась Вера. — Теперь смотри. Новый мужик. Он чужак. Кто он такой? Что ему надо? Вообще неизвестно, что у него в башке. Новый мужик — новые проблемы. Зачем мне новые проблемы? Ради удовольствия? Секса? Хм, сомнительное удовольствие. Оно того не стоит, чтобы разгребать последствия новых связей. Севку я как облупленного знаю. Все его приколы мне давно известны. Он занимается своими делами и пусть занимается, лишь бы в мои не лез.

— Нет, пожалуйста, Вера, нет, — картинно запричитала подруга. — Ну опять ты! Вот рубишь! Дай ты мне пофилософствовать, широко помыслить!

— Философствуй, ради бога, — улыбнулась Вера.

Они еще долго говорили, но Вера так и не сказала, что Янис совсем не толстый и не лысый. Он породистый, сдержанный, высокий и потрясающе сложенный. В нем чувствовался характер, какая-то особенная, как любит говорить Рида, аура — смесь обаяния, мужской силы и чего-то еще, вызывающего ужас. Умолчала она о его бездонных серых глазах, в которых было нечто такое, отчего встречаться с ним взглядом требовало усилия. Не сказала о том, как случайно коснулась его шеи, когда смахивала соринку. О приглашении в ресторан, о мыслях, вдруг полезших ей в голову, она тоже смолчала. Эти дурацкие мысли должны выветриться вместе с похмельем. Она столько лет потратила, чтобы сделать свой мир непоколебимым. Даже Сева, со своими неудавшимися планами и вечно недовольной мамой, — немногим серьезнее простого неудобства.

Завтра Вера проснется и будет делать то, что умеет лучше всего — она снова будет строить стены.