Глава 21

Ангелина

Бежать, бежать, бежать… Подальше из этого места, от Рафаэля и вообще прочь из Рио. Прав Оливейра, зря я согласилась на затею сестры. Знала же изначально, что всё это глупость полнейшая. И мой собственный жених лишь подтвердил это. И обвинил правильно. У меня ведь был выбор: прийти и рассказать ему всю правду сразу. Но я этого не сделала. И я даже себе не могу объяснить, почему так поступила. И до сих пор молчу. Ощущение, что за последние дни я вовсе перестала понимать происходящее, и в первую очередь себя. Всё совсем не так, как я привыкла. И Рафаэль…

По отношению к последнему вовсе неизвестно, что чувствую. В детстве я им восторгалась, готова была слушать сестру часами, когда она говорила о нём. Потом с каждым годом я постепенно остывала. Прошла, кажется, все стадии разочарования, пока окончательно не смирилась с неизбежностью. Да и глупость это всё. То был лишь придуманный образ, навеянный юношеским романтизмом. И я сама в том виновата. Никто ведь не говорил мне, что мы с Огонёчком обязательно поженимся. Лишь то, что помолвка продлится до моего двадцати одного года. Остальное я придумала себе сама, не уточнив ни у кого, как оно на самом деле. А рассказы Селены о нём лишь подогревали этот интерес.

А что теперь?

С каждым проведённым днём и часом рядом с Оливейра во мне будто что-то ломалось. Ещё и это странное состояние гипноза, которое одолевало каждый раз, стоило только взглянуть в его голубые как бирюза глаза.

В такие моменты мне кажется, что мира вообще не существует, только он один. И это пугает до дрожи во всём теле. В то же время хочется продлить это мгновение, потому что, точно уже знаю, после этого меня окутывает такая непроницаемая вуаль одиночества, что хочется рыдать в голос. И вернуться к нему. Вот как сейчас. Чтобы вопреки собственным страхам и опасениям вновь ощутить на себе его прикосновения, от которых становится странно жарко и даже душно, будто воздуха не хватает, хотя его вокруг полно. И это наваждение выше моего понимания.

Спросить бы у кого, почему я так реагирую на этого альфу, да только не у кого. И как вести себя рядом с ним не знаю. У бассейна и вовсе поймала себя на мысли, что безумно хочется до него дотронуться.

И всё-таки волосы у него потрясающие! Трогаешь и будто сам огонь ластится к руке — того и гляди обожжёшься.

Не сумасшествие ли?

И — да! Тысячу раз — да! Как бы я не сторонилась его в бассейне, мне безумно хотелось, чтобы он снова меня поцеловал!

Но ведь дело даже не в том, чего мне хочется. А в том, что он вроде как мой жених. И в то же время сейчас это совсем не так. Рядом с ним Микаэла, которую он желает. То есть Ангелина не нужна, получается. И в эту ситуацию я загнала сама себя. Осознанно.

Познакомилась, называется, с женихом в неформальной обстановке.

И как раскручивать этот клубок сомнений — не знала теперь.

Признаваться тоже уже не стремилась.

Так глупо. И смешно.

Ещё днём почти это сделала, а теперь готова молчать, лишь бы на подольше остаться рядом с ним. Как только моё инкогнито будет раскрыто, вряд ли я долго здесь пробуду.

Запуталась…

Ничего уже не понимаю…

Как быть? И что лучше сделать? А главное, зачем мне вообще всё это надо?

Решила доказать живущей во мне маленькой влюблённой девочке, что её жених может её же полюбить?

Но что делать с нынешней мной?

— Вот же блин! — на ходу ударила ладонью по стене.

И тут же замерла, услышав тихое, с долей насмешки:

— Ущерб за порчу моего имущества вычту из твоей зарплаты.

Как уже бывало, не услышала его шагов, зато очень явно ощутила присутствие за моей спиной. И глядя на него такого мокрого и взъерошенного, нахально улыбающегося и по-прежнему без одежды, я вдруг подумала:

"А не всё ли равно, кого он выберет, если я — это я? Если вообще выберет…"

Наверное, эта мысль стала последней каплей для моих натянутых нервов, потому что я вообще больше не задумывалась о своих действиях. Я просто вновь желала ощутить на себе его прикосновения. И узнать, наконец, каково это — быть с ним.

— Потом я обязательно об этом пожалею, — проговорила, вновь заворожённая гипнотической бирюзой его глаз, и сделала шаг вперёд, сокращая между нами расстояние. — Но это будет потом, — дополнила, приподнявшись на цыпочки, обхватила его лицо обеими ладонями и неуверенно прикоснулась к чужим губам своими.

Рафаэль на мгновение замер, а после шумно втянул в себя воздух и… не поцелуй, нет. На меня будто настоящий ураган обрушился. Совершенно не похоже на прошлый раз.

Мужчина сгрёб в охапку, отрывая меня от пола, больше не позволяя стоять самостоятельно. Да я бы, захоти, не смогла бы больше оставаться в вертикальном положении. И снова весь мир сузился до того, кто обнимал меня так крепко, что становилось трудно дышать. А может, это мне только казалось.

Я много раз видела, как вот так же целуются родители, сестра и братья со своими парами, остальные родственники, и часто думала, что они при этом чувствуют. И вот теперь испытала на себя все эти ощущения. Наверное, я никогда не смогу их описать даже для себя должным образом, но мне в одночасье стало непривычно жарко. Точно такое же ощущение возникло в бассейне, где даже прохладная вода не смогла унять вызванного близостью оборотня пожара во всём теле. А сейчас и вовсе казалось, что я горю и плавлюсь. При этом мне совсем не хотелось, чтобы это прекращалось. Наоборот. Мне было мало этих ощущений. Даже звериная сущность откликнулась, обострив все ощущения от происходящего. Она вообще, похоже, только этого и ждала.

И это всего лишь поцелуй!

— Не пожалеешь, — тихо-тихо прошептал Рафаэль, прежде чем опустить меня на постель и обрушить на мои губы новые поцелуи.

Даже не заметила, когда мы переместились из коридора первого этажа в его, судя по всему, спальню, да и неважным это стало в одночасье, стоило только ему вновь меня поцеловать.

Точно сумасшествие!

Только прекращать это не хотелось совсем, хотя где-то на краю сознания разум пытался напомнить о здравомыслии и о том, что я, вроде как, мечтала встретить свою истинную пару. Всё это осталось на задворках сознания. Как и заявила ранее Рафаэлю, я обо всём этом позже жалеть буду, а сейчас — пусть то длится вечно. Пусть его пальцы и дальше продолжают скользить по моей коже, медленно стягивая с тела мокрую ткань, а губы осыпают всё новыми и новыми поцелуями шею, плечи, ключицы, постепенно смещаясь ниже и ниже, к груди, животу, опаляя горячим дыханием, от которого я то и дела вздрагиваю.

Внутри при этом рождалось что-то яркое и тёмное одновременно, вытесняя остатки ненужных мыслей и ту каплю страха, что не давала полностью расслабиться, вынуждая только чувствовать. А ещё непреодолимо нужным стало самой к нему прикоснуться, изучить, поцеловать. Что я, в общем-то, и сделала, хоть и сомневалась, что альфа позволит собой повелевать. Впрочем, в противном случае у меня бы и не вышло уложить его на спину и усесться сверху. Не знаю, как ведут или должны вести себя обычные девушки в свой первый раз, но у меня будто все запретные планки сорвало, выпустив на волю животное начало, которое просто требовало получить своё. Не стала сопротивляться ему. Да и не первый раз… Вроде… Вот и узнаем!

Медленно провела пальцами по лицу Рафаэля, тронув губы, которые, как довелось узнать, оказались ни мягкими, и уж точно не твёрдыми. Да и вообще глупости это всё. Гораздо важнее, что он ими ещё недавно вытворял с моим телом. Меня до сих пор била дрожь от его чувственных и в целом, если так подумать, довольно невинных ласк. Склонилась к нему и почти невесомо тронула его губы своими, тут же переместившись на подбородок.

Пальцами провела по его шее к плечам, а вот следующий поцелуй ему достался в район солнечного сплетения, после чего я принялась покрывать поцелуями каждый сантиметр его груди. Пальцами же, по-прежнему, не спеша и чуть царапая, вела дорожки вниз к запястьям, которые схватила, удерживая мужские руки на одном месте. На такую вольность альфа слегка прищурился, внимательно наблюдая за мной, но никакого сопротивления и на этот раз не оказал.

Отстранившись, некоторое время я просто рассматривала лежащего подо мной мужчину с бронзовой от загара кожей, такого нереально красивого, что на ум приходило лишь одно определение. То самое пресловутое из детства.

— Столько раз видела тебя раньше на фотографиях, — призналась негромко, совершенно позабыв о конспирации. — Такого разного и непохожего каждый раз на себя прежнего. Но при этом на ум с детства приходило лишь одно определение, — отпустила его запястья и положила их на довольно заметный шрам в виде солнца в месте, где билось сердце. — Ты из-за своего цвета волос у меня всегда ассоциировался, — закусила нижнюю губу, сдерживая напрашивающуюся улыбку, — с огнём. Огонёчек, — и всё-таки рассмеялась, глядя на застывшее выражение лица Рафаэля. — Я тебя только так и называла когда-то… — дальше пришлось заткнуться.

Банально возможности не осталось разговаривать. В бирюзовых глазах настоящее пламя вспыхнуло. Я оказалась лежащей на спине, придавленная весом оборотня, а на мои губы обрушился новый поцелуй.

Я что-то до этого говорила?

Неправда. Не было такого. Напор альфы огненных волков быстро заставил вновь позабыть обо всём на свете. Даже о собственном имени. Зато его — будто клеймом отпечаталось в сознании. И я готова была повторять его снова и снова. И повторяла. Едва слышным шёпотом. Громче не получалось из-за нехватки воздуха, которого почему-то становилось всё меньше и меньше, несмотря на вроде бы частые вдохи.

Прикосновения Рафаэля становились всё более нетерпеливыми, а поцелуи — откровенными. Наверное, не осталось ни одного сантиметра на моём теле, где бы он меня не поцеловал. Я сгорала и возрождалась подобно фениксу в его умелых руках. Лишь на мгновение испытала стеснение, когда его губы накрыли мою плоть, но то быстро отошло на второй план от новых и ещё более острых ощущений. Всё тело ощущалось натянутой струной, готовой лопнуть в любой момент. Пришлось до боли закусить ладонь, чтобы хоть как-то сохранить для себя подобие реальности происходящего, а то мне на миг показалось, что я просто потерялась вне времени и пространства, когда всё тело будто молнией прострелило, настолько велико оказалось полученное удовольствие.

— А теперь давай ещё раз, солнечная моя, — едва расслышала хриплый шёпот Рафаэля, который сжал одну из моих ладоней в своей. — Вместе, — второй рукой подхватил под коленом, вынуждая обхватить его торс.

И снова я потерялась в его взгляде. Так и продолжала смотреть, пока не почувствовала лёгкую боль, из-за чего невольно зажмурилась, привыкая к ощущениям. Впрочем, регенерация привычно сразу же лишила всякого дискомфорта, оставив лишь ощущение наполненности. И следующий толчок отозвался в теле уже знакомым тягуче-сладким наслаждением, волной прошедшимся от низа живота до самых кончиков пальцев рук и ног.

— Всё-таки просто издевался, — выдохнула я, выгибаясь ему навстречу, свободной рукой ухватив его за плечо.

— Если только совсем чуть-чуть, — стало мне ответом.

И опять взгляд глаза в глаза, когда время останавливается, а мир исчезает, оставляя на своём месте нечто невообразимо бесконечное и одновременно с тем слишком малое пространство, толкающее быть ближе к тому единственному и нужному сейчас, кто снова и снова дарил столь невероятное удовольствие. И лишь, когда меня вновь накрыло чистейшим разрядом наслаждения, я прикрыла глаза, стараясь таким образом продлить это дивное мгновение.