Глава 25

Ангелина

Из коридора мы свернули к лестнице, по которой вернулись обратно на кухню. Там меня усадили прямо на кухонный островок, уже кем-то заставленный несколькими тарелками с фруктами и бутербродами.

— Только не говори, что ты ради этого будил поваров…

— Если бы я разбудил поваров, тебе бы не пришлось сейчас довольствоваться сухим пайком, — отозвался оборотень, устроившийся на высокий табурет рядом со мной. — Ешь, давай! — скомандовал следом.

— И чем мне за эту твою доброту придётся расплачиваться? — уточнила на всякий случай, не спеша притрагиваться к еде.

Он же не может без всяких условий жить!

— Можешь считать это извинением за моё паршивое поведение этой ночью, — проговорил, беря с тарелки несколько виноградин. — Прости, я не должен так к тебе относиться, — дополнил мягко, поднеся пару ягодок ближе к моим губам.

— Извинением, — повторила бестолково, машинально съедая виноград. — Луна! Да ты издеваешься надо мной, Оливейра! — потёрла ладонью лицо. — Веришь, я начинаю привыкать к тому, что ты в одно мгновение то холоден, то излишне мил. Уже даже не пугаюсь. Ты просто сплошной сюрреализм, честно, — коротко рассмеялась.

— Зато не слишком скучно, — пожал плечами огненный волк, скармливая мне ещё несколько ягод.

— Да уж, — хмыкнула я, вновь посмотрев на него. — Ну, и как же ты тогда должен ко мне относиться? — уточнила нарочито безразлично, съедая предложенное. — Ну, чтоб я знала, скольки разовая эта акция твоей доброты. И сколько времени у меня в запасе до её завершения.

"И когда я тебе надоем…"

Конечно же, последнюю мысль я оставила при себе.

Ну, не верилось мне в серьёзность намерений Огонёчка, несмотря даже на наш брак, который, к слову, меня совершенно не радовал. Слишком всё быстро и неожиданно. И без любви. И я не понимала до сих пор, зачем Оливейра нужно было разыгрывать такой фарс. Я ведь ничего у него не просила. И не прошу. Наоборот, рада дать ему свободу, которую он всегда ценил превыше всего.

— Как? — переспросил Рафаэль, не спеша отвечать. — Ммм… — сделал вид, что задумался. — В скором времени и сама всё увидишь, — подмигнул, запихивая мне в рот ещё парочку виноградин.

Возникло ощущение, что меня таким образом пытаются заткнуть.

— И всё равно я не понимаю, зачем тебе эта эпопея с нашим браком, — вздохнула устало, потянувшись за бутербродом. — За тебя столько девушек хотят замуж, а ты женился на мне, которая тебя не любит и замуж не желает, — поморщилась и принялась увлечённо есть.

— Не за меня. За мой статус и деньги, — неожиданно мрачно отреагировал мужчина.

Я на это промолчала, лишь скептично хмыкнула.

Прям уж за статус и деньги.

Неужели правда в это верит?

Или давно на себя в зеркало не смотрел?

Да все те дамочки, что вечно трутся вокруг него, смотрят с таким обожанием… уж точно не из-за денег!

— Тогда ты слеп, — всё же выразила вслух свои мысли.

— Все мы, порой, такими бывает, — неопределённо усмехнулся оборотень.

— А на мой вопрос о нашем браке ты снова не ответил, — откровенно укорила его, доедая бутерброд и беря второй.

В бирюзовых глазах вспыхнули тлеющие угольки.

— Можешь считать это наказанием за все твои грехи.

— И этот грех — ты. Я так и подумала, — покивала с умным видом, криво усмехнувшись, и в два укуса доела второй бутерброд. — А что у нас с попить? — не нашла рядом ничего, чем бы разбавить сухомятку. — Только не говори, что компотик, — припомнила пляж и его сравнение по поводу ликёра.

— А чем тебе компотик не по душе? — сделал вид, что удивился и направился к находившейся неподалёку кофемашине.

— Да как-то напилась, — фыркнула я. — На всю жизнь, можно сказать. Кстати, без сахара и с апельсиновым соком, — добавила, с интересом ожидая реакции на свою просьбу.

Оборотень, к слову, тем временем немного призадумался. И даже вдохнул глубже. Но обозначенный сок не нашёл. Только сам фрукт. Недолго поразмыслив, поделил тот на две части и просто-напросто собственной ладонью выдавил из одной половинки сок в небольшую чашку, куда налил и сам кофе.

— Спасибо, — приняла подношение.

Глубоко втянула в себя аромат кофе и апельсина, почти такой же, как у огненного волка. Только у последнего он более насыщенный и… мягкий, что ли. А вот на вкус…

— В общем-то, да, в чём-то похоже на поцелуй с тобой, — протянула задумчиво, облизнувшись, ощущая на языке горький привкус с кислинкой.

— В смысле? — удивился оборотень.

И вот тут я неожиданно для самой себя смутилась.

— Ну-у… — не спешила признаваться, но раз уж начала: — Ты пахнешь апельсином с горькими кофейными нотками. И после поцелуя остаётся этот привкус на губах. Мне стало интересно… — промямлила, сосредоточив своё внимание на напитке, и сделала новый глоток.

— Хм… — придвинулся ближе, аккуратно отодвигая чашку с кофе от моих губ, но забирать посудину не стал. — Уверена, что ничего не перепутала? — спросил тихонько, коснувшись моих губ своими.

И так и не отстранился. Хотя и поцелуем прикосновение тоже не назвать.

— Уверена, что мне в принципе без разницы, просто стало любопытно сравнить, — отозвалась немного грубее, чем собиралась, отстранившись от оборотня.

— Если бы действительно было без разницы, как ты говоришь, то и сравнивать не стала бы, — пожал плечами огненный волк, и переключил своё внимание на мои заплетённые в косу волосы, пропустив между пальцев кончики прядок.

— Ну, и как оно? — поинтересовалась по поводу своей настоящей внешности, опустив остальную часть нашей беседы.

Удивительно, но за сутки она даже почти не растрепалась. Если только объёмней стала.

— Менее солнечной ты не стала, — задумчиво отозвался Оливейра.

Я же по-прежнему смотрела только на свой кофе, то и дело склоняя чашку в разные стороны, наблюдая за игрой света в отражении.

— Ну, а как лучше? Золотистой или серебристой? — уточнила.

Всё-таки было интересно узнать, какой я ему нравлюсь больше. Не то что я стану перекрашиваться в случае чего, но… просто любопытно. С другой стороны — сейчас вот он скажет, что золотистый оттенок ему больше нравился, я же расстроюсь обязательно.

Луна! Я всё же ненормальной рядом с ним становлюсь!

— А знаешь, не отвечай лучше, — поспешила откреститься от подобного знания.

Залпом допила кофе и отставила чашку в сторону, ухватившись за блюдо с виноградом, поставив то себе на колени.

Как там?

Молчание — золото?

Вот и буду молчать.

— Как скажешь, солнечная моя, — немного рассеянно улыбнулся Рафаэль, отпустив мою косу, но лишь затем, чтобы самым наглым образом стянуть с моих плеч одеяло. — Ты кушай, кушай, — предложил великодушно.

Да я ем, ем…

Главное, не подавиться под его изучающим взглядом.

— Что-нибудь ещё? — дополнил тихо. — Ну, помимо винограда, — уточнил, продолжая исследовать моё тело.

Притом уже не только визуально. Сначала коснулся плеча, отчего лямка майки съехала в сторону, потом провёл вниз по руке к сгибу локтя и обратно, обрисовав линию ключиц. И всё это с такой сосредоточенностью, будто не просто касался, а портрет на холсте рисовал. Я на эти мгновения дыхание затаила, и дрожь тела скрыть не смогла. Оно бессовестно реагировало даже на самые едва заметные касания этого бесстыжего индивидуума. Кровь словно загустела, стекая к низу живота. Воздух и вовсе, казалось, вибрировал от напряжения.

Или это меня так колотило?

Не нашла ничего лучше, чем спрыгнуть со стола и отойти.

Хватит с меня близости с Оливейра. Двух раз за глаза.

— Спасибо за… завтрак? — поблагодарила его любезным тоном, отступая в сторону выхода, по-прежнему сжимая в руках тарелку с виноградом. — И за кофе, — ещё шаг. — Спокойной ночи, — пожелала следом.

Ну, а что?

Накормил, напоил, обогрел.

Пора и честь знать!

Желательно ещё и вообще с последующим расставанием.

Кстати, о нём…

— А ты меня, правда, родителям вернёшь? — полюбопытствовала я, припомнив его разговор с Домиником и Николасом, который подслушала совсем недавно.

— Смотря какой именно смысл ты вкладываешь в это, — отозвался оборотень.

В его голосе проскользнуло напряжение. И я, наверное, точно идиотка последняя, так как непреодолимо захотелось его успокоить. А ведь, по сути, что должна сейчас делать? Правильно, закатить скандал, послать Рафаэля с его доминантными, тиранческими и деспотическими замашками куда подальше, хлопнуть дверью и уйти. Вместо этого стою и веду почти что светскую беседу, борясь с желанием подойти и обнять его.

— А какой можно? — сосредоточила своё внимание на винограде.

Так оно безопаснее. И мыслей ненужных в голову не лезет.

— С учётом того, что мы с тобой не столь давно уже обсуждали данную тему, думаю, всё вполне очевидно и без моих уточнений, — устало вздохнул альфа. — Или ты вдруг решила, будто что-то с тех пор изменилось? — дополнил в откровенной насмешке.

— Надеялась, что вы одумаетесь, синьор Оливейра, — не удержалась от ехидства, перекатывая между пальцами виноградинку. — И сами же в разговоре с Домом и Ником упомянули, что меня надо увезти из Рио, — посмотрела на него, прищурившись.

— Надо, да. Временно. В целях безопасности. Не более того, — отчеканил оборотень слишком уж неожиданно враждебно. — Так что, если вдруг в твою милую головку взбредёт что-либо иное… Не утруждайся, Ангелина. Всё останется, как я и обещал тебе прежде, — поравнялся со мной в считанное мгновение, отбирая из рук тарелку с виноградом, отставив ту в сторону. — Я достаточно ясно выражаюсь? — закончил тихо и вкрадчиво, склонившись совсем близко.

Ещё и за талию обхватил, явно не собираясь отпускать, если сбежать надумаю.

Вот что за привычка постоянно вторгаться в моё личное пространство?!

Аж бесит!

Потому что нравится!

Нравится его близкое присутствие. Нравится вдыхать горький аромат кофе с апельсином. Нравится, чувствовать тепло его тела, ладоней. Чувствовать его самого, как саму себя. Нравится, как он смотрит на меня. Эта жажда в его взгляде…вызывает желание подчиняться… прикоснуться к нему…

С ума сводит…

И это бесит ещё больше!

— Вполне, — мило улыбнулась ему, желая вернуть себе тарелку и расколотить ту о рыжую голову собственного супруга, чтоб ему пусто было! — Я ж тебе жизнь испорчу, Оливейра! — пообещала всё с той же милой улыбкой, накрутив галстук на свою ладонь и потянув на себя. — Ты меня проклинать же будешь! — подалась вперёд, практически целуя оборотня. — Вот зачем оно тебе?

Воздух вокруг нас сгустился, а огненный волк шумно и глубоко вдохнул.

— Ты мне жизнь уже и так давно испортила. И проклинать тебя за это больше, чем уже есть, я вряд ли буду, — флегматичным тоном заявил он. — Не очень впечатляющая угроза, в общем, солнечная моя, — подвёл нехитрый итог, касаясь моих губ своими, а ладонь на моей талии сжалась крепче.

Что?!

Я испортила?!

— Я испортила?! — повторила уже вслух довольно громко. — Я? — чуть прогнулась в спине назад, увеличивая нашу дистанцию, насколько это было возможно в моём положении. — Ты ещё скажи, что это я заставила тебя на мне жениться? Если ты понял, кто я такая, то должен был так же помнить, что я не горела желанием заключать с тобой этот чёртов брак! Наоборот, не раз говорила, что желаю обратного! И вообще, достаточно было сказать, что ты знаешь, кто я, и я бы исчезла из твоей жизни, будто меня и не было! Сам же молчал, — ткнула пальцем ему в грудь, — а я теперь виновата?! Да… Да… Да пошёл ты, Оливейра! — толкнула его, намекая, чтобы отпустил.

Не тут-то было. Наоборот. Мёртвой хваткой вцепился, не позволяя и на миллиметр от него снова сдвинуться.

— То есть, получается, ты у нас как бы совсем не причём, а я тут — этакий великий грешник, да? — прозвучало в открытой насмешке.

В отличие от меня, кажется, оборотня вообще всё устраивало. Вон как улыбался широко и даже, вроде как, добродушно. К тому же, совсем обнаглев, он обхватил свободной рукой мой затылок, вынуждая вновь чувствовать на своих губах привкус чужого дыхания.

— А что я такого сделала? — сделала удивлённые глаза. — Работала себе тихо-мирно-спокойно, никому не мешала, никого не трогала, хлопот не доставляла, — принялась перечислять, стараясь не думать о том, что достаточно одного миллиметра, чтобы вновь сорваться в ту же пропасть, что и вчера. — Наоборот, радела за ваше спокойствие и безопасность. Охране за вас отомстила, — ввернула возмущённое. — Чего вы даже не оценили! — дополнила обиженно. — Ещё и девиц ваших из офиса выпроваживала, чтобы вас не доставали. А вы ни разу, ни малюсенького "спасибо" не сказали! — показала на пальцах размер ожидаемой благодарности. — И вообще… — замолчала, чтобы вдохнуть в себя побольше воздуха (а то что-то выдохлась прям) и продолжить: — А вы меня ещё и премии постоянно грозились лишить. И дразнили постоянно. А ещё… Вот зачем вы мне, синьор Оливейра? — показательно осмотрела его скептическим взглядом. — После всех разноцветных-то ваших… — скривилась. — Я предпочитаю всё новое и с гарантией! — закончила гордо.

Луна! Главное, самой не расхохотаться!

Оливейра, вон, уже едва сдерживается, судя по смешинкам в бирюзовом взоре.

— Хороший вопрос, — далеко не сразу обрёл дар речи оборотень. — Тот, что первый, — внёс уточнение. — А насчёт второго… — нахмурился, хотя в глазах по-прежнему плескалось лишь веселье. — Вот прям чтоб обязательно с гарантией? — прищурился. — Ты как себе это вообще представляешь?

Всё остальное он наглейшим образом проигнорировал.

— Вот! Даже гарантий никаких! — совсем "расстроилась". — Но вообще… — задумалась. — Можно штамп поставить, — предложила. — Хотя нет. Боюсь, на вас уже и ставить некуда эти штампы. Другие наставили, — снова вздохнула. — Нет, синьор Оливейра. Ваше предложение не совместимо с реальностью, — вздохнула наигранно грустно. — С вами никаких гарантий. Совсем.

Теперь оборотень смеялся уже в открытую.

— А у тебя самой гарантия, конечно же, имеется? — поинтересовался всё с тем же смехом.

Хмыкнула в ответ.

— Конечно, — покивала с умным видом. — Вами же использованная, — окончательно рассмеялась.

Ответом послужила полная предвкушения и обещания улыбка. И вот чего не ожидала, так того, что меня буквально в считанные мгновения уложат на стол, на котором я сидела совсем недавно. Ни удивиться, ни возмутиться подобному произволу не успела.

— Неоднократно использованная, — проговорил Рафаэль то ли мне, то ли просто мысли вслух озвучил, слегка потянув за майку, где был принт с бантиком, сосредоточившись на собственных действиях.

По телу от его действий пробежала дрожь, приятной истомой разлившись внизу живота. И в горле резко пересохло, а воздух стал вязким, отчего стало трудно дышать. Хуже всего то, что как бы я ни сопротивлялась морально этой неестественной тяге, тело откровенно предавало свою хозяйку, стоило только Рафаэлю прикоснуться ко мне. Наоборот, мне становилось мало. Всего. И его самого в том числе.

Вот и сейчас вместо того, чтобы попытаться уйти, я замерла, не в силах пошевелиться. Предвкушая дальнейшее.

— Всё-таки вы ужасный грубиян, синьор Оливейра, — запоздало отозвалась на его заявление. — Великий и Ужасный, — привычно отшутилась, сходя с ума от промедления в действиях огненного волка.

Впрочем, не так уж и долго оно длилось.

— Сама снимешь, или тебе помочь? — поинтересовался, будто и не слышал ничего особенного в свой адрес, частично стаскивая с меня верхнюю часть пижамы.

— Это был вопрос, утверждение или предупреждение? — произнесла со смешком, самолично помогая лишить себя одеяния.

Обсудили развод, угу…

Сейчас моё замужество и не казалось чем-то таким страшным и ненужным. Скорее, естественным.

И лишь где-то в глубине что-то царапало, не давая окончателньо забыться рядом с Оливейра, вынуждая удерживать дистанцию в наших отношениях.

Впрочем, все эти мысли и сомнения одолевали меня совсем не долго. Стоило только оборотню уложить ладонь мне на живот и вдавливающими массирующими движениями провести выше, к груди, как то осталось где-то за гранью разумного. Меня буквально вышвырнуло из настоящего в самое пекло Ада, где властвовал один единственный. Тот, от взгляда которого я впадала не просто в ступор, а готова была послушной рабыней идти за ним следом, лишь бы только он не переставал на меня так смотреть. Горячо. Даже обжигающе. С некоторым восхищением, что ли. Хотя последнее, возможно, мне лишь казалось, но очень хотелось верить, что — нет. Слишком приятно ощущать себя особенной. А ещё захотелось тоже снова увидеть его без одежды.

— Значит, снять… — протянула я напоказ задумчиво в продолжении его последнего вопроса, глядя на пуговички на рубашке огненного волка.

Их и принялась расстёгивать, постепенно оголяя мужской торс.

Что удивительно, Рафаэль не останавливал. Правда, пришлось обратно сесть и повернуться к нему лицом для удобства, чтобы продолжить начатое. Закусив губу, развела полы рубашки в стороны, приспустив её с плеч. Теперь уже я изучала линии тела Рафаэля. Провела пальцами по ключицам, по шее, чуть надавив на кадык, спустилась ниже к солнечному сплетению и дальше — животу, чуть царапнув у самого края брюк.

— Ты красивый, — призналась честно. — Красивей, чем на фотографиях.

В конце концов, это даже не столько комплимент, сколько я просто констатировала факт. Да и оборотень, думаю, без меня это прекрасно знает. Вряд ли я первая ему сказала подобное.

Не дожидаясь ответа (да он и не нужен мне был), подалась вперёд и поцеловала его в шею. Чуть прикусила и оттянула кожу, оставляя едва заметный красный след на надплечье, где когда-нибудь будет чья-то метка. Оборотень рвано выдохнул, тут же шумно втянув в себя воздух.

— Не настолько, как ты, солнечная моя, — пробормотал тихонько, одним едва уловимым жестом избавив меня от оставшейся части пижамы.

— Эй! — возмутилась я на такое самоуправство. — Я ещё не закончила!

Я же только во вкус вошла, изучая его тело, а он меня уже раздевать вздумал!

— Да кто тебе мешает? — нисколько не проникся важностью момента. — К тому же, я давно предлагал тебе снять пижаму самостоятельно, — ухмыльнулся, притягивая к себе ближе, обхватив за бёдра.

— Коварный-коварный, Огонёчек, — отзеркалила его ухмылку. — Так я красивее? — уточнила со смешком и точно так же, как он до этого, избавила его от рубашки, банально разорвав ту на две половины. — Теперь всё по-честному, — заявила важно.

— Ты… идеальна, — отозвался на часть фразы.

— Пф… Я знаю, — отшутилась на его комплимент. — Придумай что-нибудь новенькое.

Смутил всё-таки!

— Так на чём мы остановились? — задала риторический вопрос, глядя на свисающие с каждой руки куски белой ткани, которые просто снова оторвала, бросив их на пол.

— Пижамы на тебе больше нет, но ты всё ещё одета. И это совсем никуда не годится, — покачал головой и слегка прищурился в явном ожидании, уставившись куда-то в сторону.

Проследила за его взглядом и наткнулась взглядом на вазочку с вишнёвым вареньем.

М-м-м…

Пришедшая в голову идея оказалась уж слишком яркой, чтобы не осуществить, а потому… макнула в варенье пальцы и прочертила на груди Рафаэля волнистую линию. Одарила мужчину озорным взором и, продолжая смотреть ему в глаза, склонилась ближе, слизав сладкую дорожку. Оборотень на мои действия шумно выдохнул, а в бирюзовом взоре по ощущениям вспыхнуло настоящее пламя.

— А мне нравится, — вынесла итог своим действиям. — Ложитесь, синьор Оливейра! — заявила следом, облизывая пальцы.

Возражать моим словам оборотень не стал. Лишь улыбнулся понимающе, правда, в итоге, лежащей на кухонном столе оказалась я сама.

— Чудный кулон, — проговорил, вместе с тем проводя двумя пальцами от моего горла ниже, к линии декольте. — Чтобы больше я на тебе его не видел, — добавил с отчётливой жёсткостью, продолжая выписывать кончиками пальцев на моём теле невидимые узоры, постепенно опускаясь всё ниже и ниже, к животу.

А я ощущала себя тем самым воском, что плавится лишь от близости пламени. От его тепла. Только я от действий огненного волка. Вот не зря назвала когда-то Огонёчком! Очень даже говоряще, как оказалось.

Кто бы мне сказал, что близость с мужчиной — это так восхитительно остро и вместе с тем так сумасшедше-сладко!

Интересно, это всегда вот так? И со всеми? А с парой как было бы… будет?

Правда, все мысли тут же вылетели из головы, стоило ощутить прикосновение мужских пальцев между бёдер. За своими рассуждениями пропустила момент, когда меня лишили остатков одежды.

На губах Рафаэля промелькнула едва уловимая ухмылка, прежде чем я почувствовала первое проникновение внутри себя. Медленное в начале, закончившееся резким толчком. Всё тело будто разрядом тока пронзило. С тихим стоном подалась вперёд бёдрами навстречу… и тут же лишилась этого восхитительного ощущения, оставляя на своём месте чувство пустоты и противного вакуума.

Послала мужчине обиженный взгляд. Ещё бы тот им проникся… хотя бы для виду. Вместо этого он взял то самое варенье в вазочке, позволив содержимому пролиться мне на живот. Мужские пальцы принялись вырисовывать витиеватые узоры сначала на моём животе, потом чуть выше, в районе солнечного сплетения, задевая грудь, и ещё выше, у ключиц.

Каждое касание — разряд тока, пронзающий всё тело от макушки до пяток сильнейшим наслаждением, вынуждающий замирать в напряжении.

Каждая линия — яркий ожог, расцветающий под кожей цветком удовольствия, заставляющий безмолвно подаваться навстречу своему художнику, требуя большего.

Эти ласки оказались намного ярче нашего первого раза. Я будто взлетала и падала по ощущениям под бешеный ритм собственного сердцебиения.

— Как думаешь, достаточно хорошая картина получилась? — прошептал Рафаэль в какой-то момент.

— Она явно не закончена, — пробормотала я, совершенно дезориентированная этой пыткой, но настолько приятной, что лишиться её, казалось как раз-таки ещё большей пыткой.

— Да? Хм… Ладно, — спустя небольшую паузу отозвался оборотень.

А я отчётливо ощутила на своих губах горький кофейный привкус на губах, смягчённый апельсиновой ноткой. Почти поцелуй. Надо лишь приложить всего одно маленькое усилие, чтоб он стал таковым на самом деле. И я почти это сделала… когда мужские пальцы вновь коснулись груди и слегка вдавливающими массирующими движениями в очередной раз размазали липкую сладость, слегка ущипнув. Невольно охнула, выгибаясь в спине. А пальцы уже сменили губы.

Рафаэль накрыл ртом одну из вершин груди, слизывая вишнёвое лакомство, и чуть прикусил. Вот теперь я уже отчётливо зашипела от пронзительных ощущений. И ведь он не остановился на этом. Так же медленно, как и рисовал, принялся слизывать весь узор.

Этого я уже не выдержала. С тихим рыком вцепилась в мужские плечи, прерывая его действия, и уселась на столе. Теперь наши лица оказались напротив друг друга.

— В следующий раз на моём месте будете вы, синьор Оливейра, — пообещала ему. — Посмотрим, хватит ли вашей выдержки на подобное испытание. Сейчас же… — резко дёрнула за его ремень, не заметив, что снова проявились когти, отчего он попросту порвался.

Впрочем, это меня волновало мало. Как и пуговица с молнией на брюках, которые я по неосторожности тоже испортила.

— Знаете, синьор Оливейра, вам определённо стоит сменить имидж. На что-нибудь попроще, — усмехнулась на это, с интересом разглядывая боксеры, через которые выпирала далеко не маленькая часть мужского тела.

Провела одним когтем по краю резинки, слегка царапая кожу, оставив на ней едва заметный белый след, который почти тут же пропал.

— Сними их, — то ли попросила, то ли приказала.

И сама не могла правильно интерпретировать собственную интонацию в своём сиплом голосе.

— Хм… — последовало, наряду с исполнением обозначенного мною.

Снова провела когтем по животу Рафаэля вниз, следя за тем, как мужское достоинство отзывается на моё прикосновение.

Уж не знаю, как реагируют нормальные девушки, но мне это показалось смешным. Нет, не размер или вид (по поводу первого так вообще впору озаботиться вопросом: "Как оно в меня вместилось всё?"!), а именно сама реакция.

— Он забавно дёргается, — не удержалась от комментария наравне со смешком.

— Я вообще весь довольно забавный, — с серьёзным видом покивал Оливейра. — Особенно в последнее время.

— Прости, — виновато улыбнулась ему, подалась вперёд и обняла Огонёчка за шею. — Я обещаю исправиться, — прошептала у самых его губ. — Честно-честно, — повторила, поцеловав мужчину в подбородок. — Вот ты мне только сейчас покажешь, насколько сильно я провинилась, — вернулась обратно к его губам, чуть прикусив нижнюю, — а я в следующий раз обязательно попрошу прощения. Хочешь, могу даже на коленочки встать. Так сказать, для полноты образа, — хихикнула.

— На коленочки, говоришь… — протянул огненный волк. — Не отказался бы…

— Договорились… — обхватила мужской торс ногами

Уловила тихое рычание альфы, прежде чем меня подхватили под ягодицы, прижимая ближе к себе.

Глаза в глаза, и я, как всегда, полностью растворилась в этом тонущем ощущении на дно бирюзового омута. Всё и все вокруг потеряли значение, а весь мой мир сузился до одного единственного, от которого разум уносило в далёкие дали, оставляя на его месте бурю эмоций, больше напоминающих оголённые провода под напряжением. Того и гляди убьёт. И всё это из-за того, с кем вообще, по сути, не должна была связываться. Но связалась. Причём, кажется, в прямом смысле этого слова…