Глава 45
Полтора года спустя
Ангелина
Так мною любимый сад на вилле Оливейра сегодня был особенно примечательным. Вечернюю темноту разгоняли фонарики, подвешенные на специальных нитях, имитирующие слабый свет свечей. Помимо этого, весь фасад дома, благодаря многочисленным гирляндам, сиял как новогодняя ёлка. Не сказать, что мне это всё нравилось, но Ясмин и парни из охраны так загорелись идеей помочь с празднеством и всё организовать, что я не смогла им отказать. Нет, в некотором роде всё было очень красиво и даже в чём-то уютно, но слишком… Не знаю. Я бы с удовольствием всех выгнала и провела этот день в кругу семьи. А ещё лучше наедине с Рафаэлем. В общем-то, я так и планировала, даже с мамой договорилась по поводу сына. А вышло всё…
Впрочем, у меня был свой сюрприз для мужа, так что я успокаивала себя тем, что моё время ещё наступит, и как можно беззаботнее улыбалась присутствующим на этом вечере гостям.
Отовсюду то и дело слышался громкий взрыв хохота. Мы с Селеной, уставшие от всего этого шума и гама предпочли уйти на закрытую детскую площадку, которая находилась в другой части сада. Да и попроще было с детьми здесь. Можно было отпустить малышей ползать в своё удовольствие по траве, не боясь, что они окажутся у кого-нибудь под ногами или полезут куда не надо.
Впрочем, с последним мой рыжий непоседа и так справлялся успешно даже здесь…
— Нет, солнышко, это несъедобно, — повторила в сотый раз, убирая изо рта сына невесть где и когда сорванный им лист ближайшего куста сада. — И это мы тоже есть не будем, — заметила, когда тот потянулся за моими волосами, заплетёнными в косу.
Сидящая рядом со мной Селена на происходящее только весело захихикала.
Ну, да, ей хорошо. Их с Домиником второму сыну почти год, но он сам по себе олицетворение спокойствия и послушания. А вот наш с Рафаэлем…
В этот момент Витор, заметивший, что я отвлеклась на его тётю, схватил лежащего рядом волчонка и кинул в Максимилиана. Хорошо игрушка мягкая, а то ведь прям в лоб попал. К слову, младший аль-'Азиз на это не обратил никакого внимания, продолжив с упоением читать книжку. Ну, если, конечно, нечленораздельные звуки можно назвать чтением. Но ведь главное, с выражением их произносил!
— Витор! — повысила голос. — Ты зачем дерёшься?! — пересадила ребёнка к себе на колени. — Бедствие сплошное, — вздохнула устало. — Вот почему ваш — такое очарование, а наш — ей-богу, мелкий Цербер? — задала риторический вопрос.
Подошедший в этот момент к нам Доминик, который относился ко всем выходкам племянника со свойственным ему пофигизмом, лишь коротко хохотнул.
— Так мелкий Цербер же, — фыркнул насмешливо. — Погоди, подрастут, — вставил свои пять копеек, — драться будут. Потом либо друг, либо враг, — "обрадовал" нас с Селеной.
— Ник! — тут же громко возмутилась сестра. — Скажешь тоже… — проворчала. — Где Доминика?
— А что я такого сказал? — деланно изумился пустынный волк. — Правду всего лишь. И вообще, не моя вина, что младший растёт занудой. Весь в мамочку, — тоже заворчал. — Дочь Отче забрал, — ответил на последний вопрос своей пары. — Они отправились изучать гирлянды, кажется, — уселся на траву рядом с сыном.
Волчица на первую часть высказывания одарила свою пару осуждающим взглядом. Правда, говорить ничего не стала, только кивнув на пояснение о том, где дочь.
— Ну, вот, снова не так, — продолжил бурчать пустынный волк. — А ведь комплимент сделал. Вам же, мамочкам, вроде как, нравится, когда сравнивают детей с вами. Да ну вас, — махнул рукой, сосредоточив внимание на сыне. — Долго ещё будет продолжаться это торжество? Мне скучно!
Началось…
— То есть, я должна быть безмерно рада, что ты меня занудой называешь, да? — всё же не выдержала сестра.
В карих глазах полыхнуло расплавленное серебро.
— Зато ты моя зануда, — поднял на это палец вверх Доминик. — Гордись и процветай! — дополнил со всем возможным пафосом. — Лучше б я с Никки остался? Он хоть шутки понимает, — пробурчал.
О да!
Старший Оливейра, курирующий границы и патрулирующий фавелы, постоянно умудрялся влипать в неприятности. Мне иной раз казалось, он без них жить не может. Что ни день, то очередная драка. Причём массовая. Более того, затеянная с лёгкой руки того же Николаса. Потому что ему… скучно!
Вот они с Домиником точно два сапога — пара.
ДваНики — как я их называю.
— То есть, со мной тебе скучно, да? — продолжала планомерно злиться Селена, уперев руки в бока. — Никки, — передразнила обращение к Николасу, — тебе подавай, да? — поднялась на ноги, нависнув над оборотнем. — Так почему бы тебе тогда к нему не пойти, а? — предложила с нездоровым энтузиазмом. — Я даже держать тебя или заставлять возвращаться ко мне, как обычно, не буду. Иди, радуйся жизни без такой занудной меня! — сорвалась на крик.
Не знаю, как сестра, а я глядя на багрянец затопивший янтарь глаз Доминика, невольно передёрнулась. А уж от резкого выпада в сторону Селены, вовсе отодвинулась подальше. Причём, ещё и племянника прихватила с собой. Зато мой карапуз перестал баловаться, сосредоточив весь свой интерес на скандальной парочке.
— Нар-рываешься, девочка-лапочка, — перехватил свою пару за шею… Демон, притянув к себе. — Может, ещё раз повторишь сказанное? — предложил, оскалившись, сжав ладонь крепче на горле своей Добычи, а воздух вокруг сжался, мешая дышать.
Вот же…
— Э-э, народ, а давайте вы пойдёте в другое место выяснять отношения? — предложила робким тоном. — Ну, в спальню там, например…
Правда, договорить не смогла, потому что внимание Дома тут же сосредоточилось на мне и детях. А от багряного взора, наполненного ничем неприкрытой яростью, скажу я вам, мне неожиданно захотелось вообще свалить отсюда, от греха подальше.
Нет, я знала, что Доминик ни мне и уж точно Селене не причинит вреда, но всё равно жутко выглядело.
— В спальню? — вдруг жёстко усмехнулась Селена. — Не-е-ет, пусть валит к своему Никки, и идут развлекаться дальше во всех тех притонах, где они частенько любят зависать, — прорычала волчица, гордо вздёрнув подбородок. — Или, думал, я не знаю, чем вы там занимаетесь? — продолжила уже ядовито. — Что, пустынный альфа, прежняя жизнь всё-таки больше по вкусу, чем общество такой заумной, занудной и вечно цепляющейся за тебя меня? Так, может, уже хватит притворяться? Пусть всё как раньше будет! Вон, — бесцеремонно ткнула в мою сторону указательным пальцем, — она вот тоже считает, что я тебе только груз на шее, так что, давай, освободи себя, вали, куда хочется, — замолчала на секунду, после и вовсе рявкнула: — А с меня хватит!
Ой, всё…
Услышала, напридумывала — это про сестру.
Ещё и наш скандал приплела…
Эх…
Нет, я не спорю, наговорила я тогда в Нью-Йорке много чего… ненужного, но припоминать-то зачем?
Я же не напоминаю, с чьей подачи была заварена та каша с Рафаэлем…
К слову, последний нас потом и мирил. Буквально за ручку притащил меня в Дубай во Дворец Доминика, закрыл нас обеих в комнате и не выпускал, пока не поговорили и не помирились. Дом, кстати, тогда знатно повеселился с этой сценки. Две девушки, запертые в спальне одной из них, и огненный волк у дверей в качестве охраны…
Впрочем, не сказать, что я была против. Просто самой было звонить и просить прощения не по себе, а совесть грызла и точила изнутри. Но сама бы точно не скоро ещё решилась помириться.
Наревелись мы с ней, конечно. Но беременным всё простительно!
— Ну, всё, народ! — не выдержала уже я, повысив голос, тем самым прерывая их "дивную" дискуссию. — Идите ругаться в другое место, раз так хочется! — махнула рукой на дом. — Но не при детях! — постановила безоговорочным тоном.
Последние, к слову, по-прежнему пребывали возле меня. И если маленький пустынный волчонок всё так же не отрывался от книжки, то вот мой — заворожённо следил своими синющими глазами за перепалкой. Ну, да, этого хлебом не корми, дай на зрелище полюбоваться.
— Снова ругаетесь? — послышался от входа на площадку мягкий голос мамы с нотками укора.
Пустынный волк на её приход тепло улыбнулся и пожал плечами. Впрочем, тут дело было даже не в маме, а в том, что вместе с ней к нам пришёл и папа с Доминикой на руках, которая уже через мгновение оказалась в объятиях собственного отца.
Всё.
Теперь Селена, что ни говори, вряд ли будет услышана!
— Ты ж моя радость, — принялся ворковать с дочерью аль-'Азиз. — Вот единственная ты у меня понимающая женщина в семье! — заявил со всей важностью.
— Мой папочка, — стало ему ответом наравне с крепкими объятиями за шею.
Тут уже я не выдержала и рассмеялась. Просто когда на суровом по-жизни лице альфы клана пустынных волков расплывалась эта умилительная улыбочка, иначе реагировать не получалось.
Словно другой оборотень находился перед нами!
Мама на такое поведение лишь хмыкнула. А вот в стальном взоре альфы клана серых волков и намёка на мягкость не проявилось. Оборотень взирал на своего зятя, с присущей ему мрачностью, явно думая о чём-то нехорошем.
— Расслабься, Отче, я почти решил нашу проблему, — даже не глядя на того, произнёс воркующим тоном Доминик.
— Ммм… так у нас снова проблема нарисовалась, значит, — напоказ задумчиво протянул Рязанов-старший.
— Так всё та же, — посмотрел на серого волка аль-'Азиз. — Которая с огоньком, — явно на что-то намекал, и, судя по тому, что мрачности в родителе только прибавилось, тот прекрасно всё понял. — Мне Лукас проспорил, так что заменит меня, как придёт время, — оскалился радостно. — Так что Добби чист и свободен! — подкинул дочь над головой, чтобы тут же поймать обратно и прижать к себе.
Если бы собеседник и собирался ему ответить, всё равно не успел бы.
— Тем более что мы уже и так договорились, — влезла Селена. — И да, великий аль-'Азиз, это было моё повторение, как вы и заказывали, — закончила мстительным шёпотом, поднимая младшего сына на руки, и развернулась в сторону террасы.
— А не напомнишь, о чём была речь? — нисколько не проникся подобному заявлению тот, к кому сестра обращалась, но с травы поднялся, продолжая удерживать дочь на руках.
— Кто бы сомневался, — проворчала на это себе под нос бурая волчица. — Уже поздно, детям спать пора, — нашла повод к бегству, добавив уже громче.
Я на это лишь тяжко вздохнула.
Вот знает же, что себе хуже делает, и всё равно доводит оборотня.
Доминик на сказанное довольно усмехнулся.
— Отче мой, а побудьте ещё столь милостивы и уложите с вашей прелестной парой наших зайчиков спать, — не дожидаясь ответа, передал дочь нашему папе. — А я пока, — мягко шагнул в сторону Селены, забирая у неё сына, которого передал уже маме, — со своей парой разберусь, — сграбастал мою сестру в крепкие объятия. — Надеюсь, просить прощение ты будешь так же ярко! — проговорил ей на ухо предостерегающим шёпотом.
— Делать мне нечего больше, как просить прощение за то, в чём виноват ты, — фыркнула Селена, покосившись в сторону родителей. — И я уже сказала тебе, иди развлекайся в другом месте, — прорычала в довершение.
— И в чём же я виноват на этот раз? — неожиданно устало вздохнул аль-'Азиз, вмиг растеряв всё своё веселье.
— Пожалуй, мы и Витора с собой тоже заберём, — проговорил между тем папа, делая вид, что больше не замечает перепалку. — А тебя Рафаэль, между прочим, пытался найти, но его не отпускают, — добавил уже для меня.
Да, пожалуй, он прав. Тут скоро станет слишком жарко.
— Тогда пойду к нему, — взяла на руки Витора, передав его родителю. — Точно сами? — намекнула на троих непосед.
— Ты в нас сомневаешься? — усмехнулась на это мама, разворачиваясь и направляясь на выход. — Ты же знаешь, нам только в радость, да, малыш? — поцеловала в макушку Максимилиана, которого держала.
Тут не поспоришь. Вот я и не стала. Просто направилась следом за родителями, оставляя скандальную парочку наедине.
— А ведь Доминик всего лишь пошутил, — грустно вздохнула.
— Да ладно, не переживай ты так из-за этого, — парировала мама. — Сейчас через минуту уже помирятся, как обычно. Не перед кем будем разыгрывать спектакль дальше, — коротко рассмеялась. — Мне вот что больше интересно, — перевела взгляд на папочку. — О чём говорил наш Демонёнок? По поводу огонька? — прищурилась, смерив того подозрительным взором.
— Вот у него сама и спроси, — невозмутимо отозвался папа.
— То есть ты не против, что он нам всё-всё расскажет в своей излюбленной манере? — приподняла брови мама, усмехаясь. — Ну, ладно, — дополнила многообещающим тоном.
Рязанов-старший на это только понимающе хмыкнул.
— Ты можешь уже начинать придумывать себе множество оправданий, кстати, — продолжила веселиться родительница.
— За полтора года я себе уже заранее не один список сочинил, — деланно серьёзно кивнул оборотень. — И даже составил в нескольких экземплярах каждый.
— Даже не сомневалась, — рассмеялась мама. — Ещё и распечатал, да? И по папочкам разложил?
— Не сам лично, конечно, но что-то типа того, угу…
— Вот каждый пункт отдельно разберём, чтоб исключить возможные пути отхода.
Вот за что люблю родителей, они никогда не ругаются. Вот нас с Селеной бы непременно напрягли подобные тайны. Но не маму.
— Ладно, с вами весело, но мне направо, — вмешалась в их пикировку. — До утра, — поцеловала всех пятерых в щёки и отправилась туда, где ощущалось присутствие Рафаэля.
По пути ещё состыковалась с Ником, который заверил, что для моего сюрприза имениннику всё готово.
Оборотень нашёлся в окружении начальников подразделений своей компании. Завидев меня, банально сдвинул одного из них в сторону, не считая нужным даже объясниться, и шагнул мне навстречу. Ещё через мгновение я оказалась в жарких объятиях своего альфы, а виска коснулся нежный поцелуй.
— Где пропадала? — донеслось тихим полушёпотом, от которого по телу побежали приятные мурашки.
— Между молотом и наковальней, — отшутилась я в ответ, засовывая руки под полы его пиджака, и провела кончиками ногтей по его пояснице. — В сто шагов уложилась, — добавила со смешком.
Вообще, это уже присказка среди знакомых и родных. Когда мой волк говорил тогда про десять шагов, я не думала, что он это так уж серьёзно и буквально. Но на деле… Я даже на Совет ходила вместе с ним, единственная из всех волчиц! Так как после всего произошедшего с нами полтора года назад паранойя Огонёчка нисколько не угасла. Наоборот, с рождением сына только возросла. Я и на вилле не должна была отходить от него на эти же самые десять шагов. Более того, теперь из кабинета моего Цербера можно было выйти в другую комнату — детскую, где я обычно и пропадала с ребёнком днём. Зато теперь у Оливейра был нормированный рабочий день. Ровно в семь мы завтракали в саду, в двенадцать — обедали в городе, а в шесть, когда он заканчивал работу и уходил из офиса, — ужинали, после чего долго гуляли с малышом.
Впрочем, дома при родственниках дистанция увеличивалась как раз до тех самых ста шагов. То ли не хотел так сильно шокировать их, то ли ещё что — не знаю. Впрочем, при этом всё равно не оставлял одну, если только в исключительных случаях, как сегодня.
Я же хоть и возмущалась иной раз, но то скорее, чтобы подразнить свою пару, чем серьёзно. На самом деле меня всё очень даже устраивало, кто бы что ни говорил или думал. Да и я ещё не забыла, каково это — умирать. К тому же, беременной. Потому даже не думала в серьёзной степени спорить с таким тотальным контролем. Да и привычен он мне в некоторой степени с самого детства.
— Девяносто восемь, ага, — прокомментировал упоминание о расстоянии Рафаэль. — Как же далеко… — вздохнул, прижавшись ко мне крепче.
— Сейчас будет ещё дальше, — прошептала ему на ухо, переместив ладони на мужской живот. — Сыграешь со мной в прятки? Ну, если, конечно, ты не против оставить наших гостей, — добавила с лёгким вызовом.
— В прятки? — переспросил удивлённо огненный волк. — Хм… Почему бы и нет, — протянул уже с явным предвкушением.
О да…
— Тогда… — сняла с волос тёмный шёлковый платок, который заранее обвязала вокруг забранных в хвост волос. — Ник, — позвала старшего братца моей пары. — Он тебе всё объяснит. — улыбнулась Рафаэлю. — Пять минут, Ник, как и договаривались, — напомнила родственничку.
— Удержу, — кивнул, довольно скалящийся огненный волк.
— Пять минут, Огонёчек, — прошептала любимому уже в губы, но не поцеловала, отстранившись в последний момент, и бегом бросилась в сторону нужного помещения.
Рафаэль
— Значит так, — принялся пояснять, чуть ли не потирая ручки, Николас мне задумку жены, — сейчас я завяжу тебе глаза, а через пять минут ты отправишься её искать. Как найдёшь, повязку сразу не снимай, — заметил уже суровым тоном. — Дождись условного сигнала. Но это ты не пропустишь. В общем-то, на этом всё. В остальном там сам с ориентируешься. Главное, про повязку не забудь, а то испортишь весь сюрприз. И не себе даже, — ещё и кулаком пригрозил.
Усмехнулся на такое заявление, покрутив в руках платок.
И вот что только задумала моя пара?
Ещё и брата в сговор втянула…
— Ты же знаешь, как я терпеть не могу сюрпризы, — заметил, бросив мимолётный взгляд на часы, отмеряя остаток отпущенного времени. — И платок я себе сам завяжу, — проворчал в довершение.
Не будет же он, в самом деле, меня, как маленького, наставлять?
— Этот тебе понравится, — ещё шире оскалился Ник. — Уж поверь мне… — протянул в откровенном предвкушении, а глаза зажглись огнём.
— Когда ты так довольно лыбишься, потом, как минимум, парочка фавелов дотла выгорает, — поддел его. — И вообще, почему сама сказать не могла… — откровенно проворчал.
Даже и думать не хочется, во что конкретно его посвятила Ангелина!
— Это было только один раз! — тут же возмутился оборотень. — Ты мне теперь всю жизнь припоминать это будешь?!
Вообще брат неожиданно взял на себя руководство внешними границами всего Рио, в то время как я больше занимался фирмой и внутренними делами клана. Теперь все въезды и выезды с территории происходили только с его одобрения. Иногда Николас пропадал на границе, устраивая там переполохи в качестве проверки своих подчинённых. Это-то и приводило иной раз к разным мелким катаклизмам в виде пожара или хорошей драки.
— А не сказала, потому что ей это время нужно на подготовку. Уж потерпи немного, скоро всё узнаешь, — похлопал он меня по плечу. — Честно скажу, это просто крышеснос, чувак! Повезло тебе с парой.
Подлое воображение тут же нарисовало несколько сотен вариантов того, чему можно было бы дать определение “крышеснос”. И, с учётом того, что кое-кто тут точно знал верный ответ, а вот мне оставалось только догадываться, радости по данному поводу во мне никак не прибавлялось.
И когда только успела что-то вообще за моей спиной провернуть?!
— Учти, если что, у кое-кого крыша точно сдвинется, — пообещал брату, одарив ответным похлопыванием по плечу.
— Она у тебя уже давно сдвинулась, так что хуже уже некуда, — парировал Николас, подталкивая в сторону дома.
Время приближалось.
— А я не про себя.
— А я понял, — рассмеялся тот. — Приятной ночи, — пожелал уже в спину.
Больше ничего не стал ему говорить, наконец, завязывая себе глаза плотной повязкой. Да мне и видеть не надо, чтобы знать, куда идти и какой именно дорогой следовать. Я родился в этом месте, знал его лучше всех, а к своей паре меня всегда таким непреодолимым магнитом тянуло, что отсутствие видимости никаким препятствием особым и не было.
Спустя семьдесят четыре шага волчье чутьё привело к подвалу дома. Пока спускался по лестнице, всё думал что же Ангелина “забыла” в винном погребе. Правда, стоило спуститься по лестнице, как появился ещё один вопрос…
Куда стена делась?!
К тому же, привычные шаги по каменным плитам теперь звучали иначе.
Паркет?
Хм…
Занятно.
— Родная, ты что, ремонт успела сделать за эти пять минут? — усмехнулся, уже предвкушая дальнейшее.
Как бы отрицательно я не относился к внезапным незапланированным изменениям в моей жизни, но… Моя пара умеет приятно удивлять!
Ответом мне стало молчание, хотя я всей своей сутью ощущал, что она рядом. Более того, следит за каждым моим шагом.
В помещении играла тихая ненавязчивая мелодия, а ещё пройдя с десяток шагов неожиданно наткнулся на препятствие. После тщательного изучения, определил в преграде мягкий кожаный диван. Обойдя его, споткнулся о низкий столик.
Послышался едва слышный смешок, но более Ангелина никак не отреагировала на мои действия. А стоило мне удобно устроиться на диване, как в помещении воцарилась тишина, хотя через паузу уже намного громче заиграла одна из тех медленных композиций, которые так полюбила слушать в последнее время моя пара. Не уверен можно было или нет, но повязку я всё-таки стянул.
От части винного погреба ни следа не осталось. Подвальный уровень теперь был разделён на две зоны. И там, где мы находились — мебели было маловато, так что пространство казалось вполне просторным. Передо мной действительно стоял столик, заставленный лёгкими закусками и выпивкой, а вот чуть впереди…
На небольшом возвышении было установлено два пилона, возле одного из которых остановилась Ангелина, одетая в тот самый наряд арбузного цвета, который демонстрировала мне в примерочной лондонского магазина. На её лице играла манящая улыбка, а рукой она ухватилась за один из шестов чуть выше головы. Заметив, что я на неё смотрю, она проказливо подмигнула и с кружением перешла к другому пилону, подтянулась и через шпагат сменила положение.
А белья на ней, как и тогда, не оказалось…
И это было только началом!
Разворот, очередной шпагат, взмах серебристых волос, как продолжение тела девушки, подтягивание, прогиб, очередное кружение с переходом от одного пилона к другому… Шумно сглотнул, а сердце застучало, подобно молоту.
И вот вроде не раз уже видел подобное раньше, но только при виде Ангелины стало тяжело дышать. Рефлекторно оттянул галстук в надежде, что это поможет. Не помогло. Каждое движение волчицы лишь увеличивало градус разгорающегося в груди пожара. Галстук пришлось снять. И верхние пуговицы на рубашке расстегнуть.
Не зря Николас так довольно ухмылялся!
То, что вытворяла Ангелина… действительно крышесносно!
В горле давно пересохло, и я всё-таки потянулся к текиле. Правда, горячительный напиток лишь хуже сделал. Кровь моментально вскипела, напоминая тягучую лаву. Я буквально чувствовал, как она медленно растекается по венам, постепенно, но верно разрушая мой самоконтроль.
А танец продолжался…
Одна мелодия сменилась другой, не менее будоражащей сознание, если такое вообще применимо к музыке. Раньше я так не думал, теперь же…
Ангелина положила одну ладонь на пилон и начала крутить ею, вырисовывая вокруг него невидимые линии, словно ласкала толстую сталь. И я следил за этими действиями как последний извращенец, в то время как воображение вовсю рисовало самые пошлые образы того, что она вот так же пробегает пальчиками по моей плоти и тут же обхватывает ладонью, чтобы снова отпустить и повторить всё сначала.
Следил, как она обнимает одной ножкой пилон, прогибаясь в спине до самого пола, и тут же резко поднимается, чтобы подтянуться, повиснув головой вниз и разведя ноги в шпагат. И в эти моменты мне казалось, что это вокруг меня она так извивается, обнимает и подаётся бёдрами навстречу.
Настолько потерялся в своих мыслях и нарастающих ощущениях, что не заметил, как девушка действительно оказалась рядом. Воображаемое и действительное смешалось слишком уж… сплошное помешательство!
Ангелина обошла вокруг дивана, едва заметными касаниями тронув мои плечи, прежде чем всё же остановилась передо мной. Содержимое стола полетело на пол, а вот сама волчица уселась на него, боком ко мне. Согнула одну ногу в колене, удерживая себя ладонями, прогнулась в спине, замерев на мгновение, глядя на меня стальным взором с росчерками медных молний в нём. Смотрела прямо в мои глаза, гипнотизируя, маня к себе прикоснуться. Достаточно протянуть руку… Но, как только я попытался это сделать, она тут же плавно сменила позу, перевернувшись на четвереньки, потянувшись на манер кошки. На этот раз позволила себя погладить по ягодицам, чуть подавшись назад в мнимом требовании большего. А ещё через мгновение повернулась ко мне лицом, раздвинув ноги, уперевшись стопами в диван, придвинулась ближе и улеглась спиной на стол, свесив голову с краю стола.
И вот как-то не очень своевременно в голове вновь вспыхнуло воспоминание о том, что брат был в курсе того, что меня ждёт…
Пекло в груди превратилось в адово пламя!
Одним рывком усадил волчицу к себе на колени.
— Скажи-ка мне, родная, о том, что твои тренировки выглядели не столь откровенно, — не вопрос, прямое требование с моей стороны. — Ведь правда же? — дополнил уже тише, умещая ладонь между стройных ножек, проводя пальцами по влажной плоти.
Запах нашего общего возбуждения дурманил похлеще чистейшего наркотика.
Ангелина на это только понимающе улыбнулась мне.
— Я ещё не закончила, — прошептала у самых губ и прижалась ко мне вплотную, двинув бёдрами, чтобы тут же отстраниться.
Издевательница!!!
Но заданные правила игры я всё же поддержал…
Девушка словно и не заметила моих поползновений, продолжив извиваться на мне на манер змеи, потираясь о мою ладонь, ведь руку я до сих пор не убрал. Более того, согнул пальцы, толкнувшись ими в желанное тело. Тихий вздох сорвался с губ девушки, и она даже замерла на некоторое время, а возбуждение вокруг нас мешало нормально соображать, выпустив на первый план звериные инстинкты. За короткое время я лишился пиджака, галстука и рубашки, оставшись в одних брюках. А уж когда моя пара неожиданно резко скользнула по моему телу вниз, на пол…
Если во время танца я представлял, как её пальчики ласкают мою плоть, то теперь вспоминал, как она гладила сталь пилона. Картинки увиденного накладывались на настоящее, возбуждая больше прежнего. Но стоило только горячему дыханию опалить мою кожу, все мысли вмиг вылетели из головы, оставляя на своём месте пустоту и ощущения влажных губ и языка. Собрав серебристые волосы на затылке одной рукой, сжал пальцы крепче, прикрыв глаза. Удовольствие, даримое Ангелиной, накатывало подобно раскалённой лаве, выжигающей нутро. Ещё немного, и мы оба сгорим в этом пламени. Но нет. Даже после того, как кончил, всё равно казалось мало. Притянув жену к себе ближе, развернул её спиной и толкнул на диван, вынудив встать на четвереньки. Приподнял подол платья выше и тут же вторгся в податливое тело, задавая частый жёсткий ритм. Помещение огласили наполненные получаемым наслаждением стоны Ангелины. Она прогнулась в спине и, уткнувшись лбом в кожаную обивку, подавалась бёдрами навстречу каждому толчку, изредка вскрикивая, когда я проникал особенно глубоко. И всё же доводить волчицу до оргазма не спешил, растягивая и своё, и её удовольствие на как можно дольше.
— Раф, — позвала она в какой-то момент в откровенно мольбе. — Ещё. Глубже. Пожалуйста.
В эмоциях моей пары вспыхнула такая дикая потребность, что и меня всего переполнило ею. Ну, разве могу я ей отказать? Хоть в чём-то…
Вероятно, я стал слишком груб, усиливая и без того крепкую хватку на её бёдрах, раз за разом вторгаясь в девичье тело уже на грани помешательства. И всё равно казалось мало. Нам обоим. Хотелось быть ещё ближе, да так, чтоб совсем единым целым… Наверное, я никогда не смогу насытиться тем, что у нас есть. Несмотря даже на то, что так или иначе она всегда рядом со мной, а я больше ни за что не отпущу её. Вопреки всему эта потребность будет только расти и крепнуть, вместе с тем, как крепнет наша парная связь. А всё потому, что…
— Люблю тебя, родная.
— А я тебя, мой Огонёчек.