Глава 7.2. Вера. Стая

— Она очнулась. Я побуду с ней, а ты иди. Не переживай. Больше я не исчезну.

Какое-то время продолжаю лежать с закрытыми глазами, пытаясь вникнуть в смысл фразы, произнесенной рыжей в адрес неизвестного собеседника. Он ускользает от меня. Но я однозначно понимаю каждое слово. В голове множество мыслей, и они не стыкуются друг с другом. Вопросы появляются, не находят ответа, им на смену приходят другие. Я лежу в теплой уютной постели, под головой перьевая подушка, постельное белье выстирано порошком, но сушилось на улице, пропитываясь лесным духом и свежестью ветров. Дом, в котором я нахожусь, сделан из дерева, я даже могу определить его породу — это дуб. Стоп. Откуда я всё это знаю? И зачем расщепляю окружающее пространство на такие незначительные составляющие? Какая разница, из чего построен дом и где сушилось белье?

Важнее понять, как я оказалась жива и где нахожусь.

И почему понимаю польский язык.

— Я чувствую, что ты не спишь, — мягко говорит рыжая, и мне приходится открыть глаза. Смотрю в упор в ее красивые глаза цвета молодой листвы, лицо с нежно-розовой кожей обрамлено блестящими длинными локонами. Девушка совсем не похожа на ту измученную полумертвую пленницу, которую я спасла. Хмурясь, стараюсь приподняться на локтях, но падаю навзничь, ощутив неимоверную слабость и укол боли в плече.

— Лучше пока не двигайся и отдыхай. Познакомимся? Меня зовут Йоланта. Или просто Йола. Ты находишься в доме моей семьи. Здесь мои братья и сестры, и мой муж Адам. Он подойдет позже, чтобы поблагодарить тебя за мое спасение.

— Подожди… пожалуйста, — прошу слабым голосом и протягиваю руку к плечу, ощупывая наложенную повязку. С трудом вспоминаю, что случилось.

Я нашла Демьяна, но он оказался совсем другим и прогнал меня. Еще оставалась надежда что-то выяснить, но рыжая опрометью бросилась в сторону лесу, а мы с Костей — за ней. Она была невероятно быстрой, как будто огромный живот ей совершенно не мешал. При этом ее не останавливали никакие препятствия, не смущала темнота. Но мы ее все-таки догнали, но вразумить обезумевшую женщину не удавалось, а потом…

Потом что-то огромное и мохнатое навалилось на меня, и жуткая, обжигающая боль прострелила плечо и распространилась по всему телу. Я хватала ртом воздух, беззвучно вопила от ужаса, не видя перед собой никого и ничего. Кожу жгло, из раны хлестала густая теплая кровь. Острые когти и зубы не отпускали, запах мокрой шерсти и смрадного дыхания обволок меня, а страх лишил сил… Я упала ничком и сжалась в комок, прощаясь с жизнью. И проварилась в полыхающую кровью тьму…

Меня кто-то укусил, а Йоланта, получается, спасла и каким-то образом приволокла сюда?

— А Костя? Где он?

— Так его зовут Костя? Он в соседней комнате. С ним тоже всё хорошо. Понимаю, у тебя много вопросов, и я всё расскажу, только сперва тебе бы поесть и принять лекарства.

Пока Йоланта копошится возле небольшого столика, на котором стоит миска с бульоном и травяной отвар, разглядываю комнату. Это мансарда. Впервые нахожусь в помещении под крышей. Интересное и необычное ощущение создается от скошенного потолка с окном в крыше. Как будто в скворечнике находишься. Стены выкрашены в бежевый цвет до середины стены, границу между окрашенным участком и белой штукатуркой обрамляет симпатичный зеленый узор. Из мебели здесь односпальная кровать, тумбочка, пара стеллажей и столик с креслом. Мебель однозначно не куплена в магазине, а сделана своими руками из натурального дерева. Это настоящий деревенский дом. И находится он посреди леса. Деревья, растения и лесные создания наполняют его, создавая едва переносимую какофонию звуков, которую отодвигаю мысленно за край сознания. Я не готова пока принять полноценное ощущение лесного мира.

Возвращается Йоланта и, пресекая мои возражения, начинает кормить с ложки, рассказывая по ходу дела:

— Я не мастер юлить и врать, поэтому скажу прямо. Мы не люди. Здесь не обычная деревня, а поселение оборотней. Меня и других волков поймал этот чокнутый профессор для своих чудовищных экспериментов. Ты спасла меня, но мой мужчина, вожак нашей стаи, неправильно оценил обстановку и укусил тебя и твоего друга. А теперь вы здесь.

Застываю с открытым ртом, в который Йоланта надеется запихнуть бульон. Она думает, я после услышанного способна есть?

— Это для меня слишком, — признаюсь, нервно сглатывая. — А теперь с самого начала и подробнее, пожалуйста. Настоящие оборотни? Как в кино?

— Настоящие, — кивает Йоланта. — Не совсем как в кино, там приукрашенная действительность, но в целом всё так, как ты себе представляешь.

— То есть ты… ты… можешь обернуться волчицей? Прямо сейчас? — спрашиваю с опаской, подтягивая на себя одеяло, будто эта хлипкая преграда сможет меня защитить.

— Я-то как раз не могу, — хмыкает рыжая, поглаживая живот. — Из-за него. Это может навредить ребенку. Не веришь? — улыбается она, видя мою реакцию на оправдание ребенком. — Хочешь увидеть своими глазами?

— Вообще-то нет, — честно признаюсь я. — Я тоже не люблю врать и юлить. Мне очень страшно, и я надеюсь никогда не увидеть такое превращение. И еще хочется, очень сильно, чтобы оказалось, что не так поняла тебя. Я не верю в оборотней. И ни во что сверхъестественное.

Мысль о том, что видела в подземелье, отпихиваю подальше от себя. Несмотря ни на что, не хочу и не могу поверить.

Йоланта вздыхает и сжимает губы, но видно, что она не злится, просто подбирает слова, чтобы не напугать меня.

— Не бойся, Вера, тут тебя никто не обидит. Даю тебе слово. Ты героиня для нашей стаи. — Она протягивает руки и расправляет мои сжатые от напряжения кулаки. — Успокойся, со временем ты смиришься.

— Я хочу домой. — Этот жалобный голосок принадлежит мне, но я не стыжусь. На всё готова, лишь бы позволили спокойно и без последствий вернуться домой. Пусть там серо и уныло, зато стабильно.

— Тебе не нравится здесь? Ты можешь обрести дом, стать с нами одной семьей, — предлагает Йоланта, смотря на меня с надеждой.

— Но у меня есть дом.

— Ты не сказала «семья». У тебя же нет семьи?

— С чего ты взяла?

— Я чувствую тебя, Вера. Мы теперь связаны.

— Что значит — связаны?

— А ты не чувствуешь? Попробуй. Ты же слышишь, как бьется мое сердце?

— Что?.. — Поневоле прислушиваюсь и… слышу мерное биение сердце Йоланты, а ниже — частые удары маленького сердечка. — Я слышу! Слышу, как бьется сердце твоего ребенка. И что это мальчик. Так странно…

— Конечно, — радостно говорит Йоланта. — Мы слышим и чувствуем друг друга. И вся стая точно так же. Ты ощущаешь мою радость от возвращения домой, а я — твой страх, твое одиночество, твою боль. Она такая безмерная, ноющая, как будто ты давно-давно терпишь ее.

— Но почему мы чувствуем друг друга? И почему я понимаю тебя, хотя буквально день назад мы говорили на разных языках? И, кстати, сколько дней прошло?

Йоланта убирает руки, на лицо наплывает неясная тень. Это мне совсем не нравится.

— Это из-за укуса. Альфа укусил тебя и твоего друга. Присоединил вас к стае. Это случилось вчера.

— Хочешь сказать, я стану оборотнем?! И Костя? Но… Нет… Я не верю. — Я чуть ли не плачу, потому что теперь способна различать правду и ложь, и Йоланта сейчас говорит чистую правду. Оттого парализующий страх охватывает меня в ожидании ее ответов.

- Станешь. Если захочешь. А вот Костя — для него всё решено.

- Как так?

— Я могу дать тебе выбор. Хотя в обычных случаях после укуса оборотня процесс запущен и обращение неминуемо. Наша кровь осень сильная. Поэтому ее и использует этот изверг, Вежбицки.

Инстинктивно отшатываюсь, словно гнев Йолы обращен на меня, хотя умом понимаю, что это не так, но внутренне подчиняюсь силе и агрессии девушки. Рассматриваю ее, ища признаки волчьей натуры. Что это будет? Особый блеск глаз или топорщащиеся волоски на коже? Злобный волчий оскал или рычание?

Неужели я начинаю верить словам незнакомки, которую знаю меньше суток? Что ж, мне пока ничего не остается, только задавать вопросы и получать странные ответы.

— Как он использует кровь? — Не говорю «вашу», так как не хочу показать, что поверила. Ничего подобного. — Он рассказывал мне, что изобретенный им препарат исцеляет неизлечимо больных людей.

— Пф! Изобретенный! Украденный. Не знаю, как он находит нас среди людей — а мы научились скрываться — но наших похитили в человеческом, более уязвимом состоянии. Некоторых прямо средь бела дня. Знаешь, как просто схватить человека на улице? Ты идешь по дороге, подъезжает фургон, распахивается дверь, тебя запихивают внутрь. Мы живем среди людей очень давно, влились в их ряды, но временно пришлось скрыться здесь, в этом поселении, и только изредка выходить во внешний мир.

— А что полиция? Разве нельзя заявить о похищении?

— Это чревато раскрытием нашей тайны. Да и у таких людей, как профессор, есть связи.

— Так что же он делает с кровью?

— Вливает простакам, которые ему верят. Временно помогает, происходит регенерация, но природа берет свое. Вера, у меня вопрос.

— Да? — спрашиваю настороженно.

— Я не чувствую в тебе болезни. Но ты была в «Возрождении». Как это понимать?

— Это долгая история.

— Ты не доверяешь мне?

— Я хочу быть честной, Йоланта, — говорю откровенно. Мне нравятся доверительные отношения между нами, несмотря на то, что я не принимаю и половины сказанного ею. — Но я не привыкла так быстро сходиться с людьми. Не обижайся, пожалуйста.

— Хорошо. Я понимаю. Правда понимаю. Тебе нужно отдохнуть и набраться сил. Тебе они понадобятся. Стая шумная и большая, и все хотят увидеть тебя.

— Но я пока не готова, — признаюсь испуганно. — Я бы лучше повидалась с Костей.

— Пока не получится. Адам его довольно-таки сильно покусал. Но ты не волнуйся. Ничего такого, что нельзя исправить, но поговорить не выйдет.

— Но он точно здесь? Он жив?

— Конечно же! И с ним, и с тобой всё будет в порядке.

— А когда вы нас отпустите?

— Отпустим? Мы и сейчас не удерживаем вас.

— То есть мы можем уйти? Сегодня или завтра?

— Можете. Но без стаи и своего альфы вам не справиться с обращением.

Опять это обращение. Стая, альфа. Прикрываю глаза. Как я устала. Невыносимо устала. Сложный и запутанный разговор у нас вышел, часть его так и вовсе кажется бредом. Мне хочется, чтобы Йоланта ушла, а я осталась в одиночестве размышлять над реалистичным положением вещей.

— Сколько мы пробудем здесь?

— До полнолуния. То есть пару дней.

Прикидываю в уме, могу ли позволить себе такое отступление от плана, но мысли путаются, от усталости я соображаю всё хуже. Но что-то не дает мне провалиться в забытье. Чувствую неясное беспокойство, и оно не из-за всей этой чуши про оборотней. Скорее, мое волнение связано с чрезмерной активностью ребенка Йоланты. Я ощущаю, как он крутится в ее животе, слишком сильно для обычного плода. Ему некомфортно. Поднимаю руку и плохо осознаваемым движением протягиваю ее к животу рыжей, обтянутому свободным белым платьем. Ребенок замирает и успокаивается. Совпадение или я смогла утихомирить его? Йоланта тоже удивлена. Накрыв мою ладонь своею, тихо благодарит:

— Спасибо тебе. Вертится уже несколько часов. Измучил меня.

— Тебе же скоро рожать?

— Да.

— И ты будешь делать это здесь или поедешь в роддом?

— Только здесь. Человеческие больницы для нас исключены.

— Так и думала. Тебе кто-то будет помогать?

— Есть у нас одна, — морщится Йоланта, — но только я ей не доверяю. Угробила младенца в прошлый раз.

— Ты боишься, — говорю я, сделав очередное открытие в плане познания чувств Йоланты. Я ощущаю ее страх как свой, каждой клеточкой. Во мне борются разнообразные чувства. Хочется помочь, спасти, но также и сбежать, покинуть это странное место.

— Всё будет хорошо. Я рожу здорового сына своему мужчине.

— Я останусь и помогу тебе, — предлагаю я. — Взамен ты не будешь препятствовать, когда мы с Костей захотим уйти. А еще дашь связаться с внешним миром. Мы же не пленники?

— Такие решения я не вправе принимать. Здесь за всё отвечает Адам, вожак стаи.

— Тогда я хочу поговорить с ним, — заявляю твердо.

— Для этого ты слишком слаба, — посмеиваясь, говорит Йоланта, поднимаясь с места. — А теперь я всё же покину тебя. Отдыхай и постарайся не бороться с тем, что будет происходить с твоим телом.

С этим непонятным напутствием Йоланта вручает мне пахнущий травами отвар и покидает комнату, а я остаюсь наедине с ворохом мыслей, которые бомбардируют мой несчастный усталый мозг.