Глава 11.1. Вера. Изгнание из стаи

Злой ветер кусает за щеки, омытые слезами. Плачу всё время, что иду к домику в горах, куда направила Йоланта. До сих пор не могу прийти в себя от всего произошедшего. Слишком быстро закончилась моя жизнь в стае, которая почти стала семьей. Меня словно окунули в ледяную прорубь, до того я заморожена внутри. Тело трясет, зуб на зуб не попадает, но даже не от холода, а оттого, что мне нужно будет разговаривать с Демьяном. Я думала, что стала сильнее, взрослее, но, как хрупкий стебелек, сломалась от первых серьезных испытаний…

***

Буря разразилась неожиданно. Я так отчаянно хотела понять, почему лицо Йоланты перекосилось при имени Демьяна, что не могла больше наслаждаться жизнью в стае. «Это меняет всё», — сказала она, оставив меня теряться в догадках. Но вскоре всё прояснилось. Но лучше бы тайна оставалась покрытой мраком. Я узнала, что Демьян организовал побег из «Возрождения», уговорив сбежать еще десять человек, в том числе трех детей.

Они прятались в небольшом домике, не связываясь с родственниками напрямую, только Демьян через интернет, чтобы получать деньги для проживания этих людей. Я хотела знать почему, но догадалась сама. Они пережидали, не зная, выживут ли. Пыталась поставить себя на место этих несчастных. Мне часто приходилось иметь дело со смертельно больными людьми, не только со стариками. Все по-разному относятся к сообщению о скорой смерти. Иногда это отрицание, иногда гнев, некоторые пытаются бороться, а кто-то сразу сдается. Я не вправе судить выбор этой общины. Но оставалась обязанной Беловым. Мне нужно было связаться с Демьяном, чтобы передать ему сообщение от родителей. Но пока я не представляла, как это сделать.

Оказалось, что пациентов «Возрождения» оборотни называют выродками. Меня каждый раз передергивало, когда кто-то выплевывал это слово. Никогда его не произносили с жалостью, только со злостью, омерзением или ненавистью.

Выродки стали врагами стаи. И виноваты в этом были только они.

Йоланта рассказала, что Демьян поймал оборотня по имени Януш, изгнанного ранее за вызов альфы на бой. Януш настойчиво ухаживал за Йолантой, но она отказала ему, хотя и не отрицала, что ей было приятно внимание двух мужчин. Но законы стаи непоколебимы. Януш обозлился, и теперь, когда вернулся, положение его в стае было шатким. Он каким-то образом завоевал возможность остаться на испытательный срок, но окончательно вопрос должен был решиться на совете. Я очень хотела на нем присутствовать, но Йоланта была против. Что вызывало недоумение, ведь она так хотела сделать меня частью стаи. Но почему-то пыталась отговорить меня.

— Что меняют мои чувства к Демьяну? — спрашивала я у нее в который раз.

— Выродки — наши враги. А ты любишь врага. Если встанет выбор, чью сторону ты примешь? — задала она резонный вопрос.

— Почему нужно воевать? Я думала, вы цените мир. Ни разу не видела, чтобы кто-то ссорился.

— Конечно, ценим. Но пойми, Вера, не мы начали войну. Когда мы жили в городах, связь поддерживалась, как у обычных людей. Телефон, интернет, иногда ходили в гости друг к другу. Здесь мы живем все вместе, как в старые времена. Мы все — единое целое. Все связаны друг с другом. И наши древние инстинкты пробудились. Кровь за кровь. Понимаешь?

— Никогда этот лозунг не приводил ни к чему хорошему. Кровь за кровь, око за око. Вы мстите им, а потом они мстят вам, и так длится без конца. Такую участь ты планировала для своего ребенка? — решила я ударить по больному месту, уязвить Йоланту, чтобы она поняла самое важное — война обязательно принесет с собой жертвы.

— Воевать будут мужчины. И они обязательно победят. Как ты не понимаешь? Мы накажем их всех. Януш рассказал, что они делали с ним. Я испытала это на себе и никому такого не пожелаю. За всё это должен кто-то ответить.

— А как же профессор? Ведь он должен тоже получить свое за то, что поймал твоих сородичей и тебя, за то, что вливал кровь оборотней больным людям.

— Этот вопрос тоже вынесен на обсуждение совета.

— Но почему мне нельзя присутствовать?

— Я не хочу, чтобы ты выдала себя, когда мы будем говорить о выродках. Тебя могут испугать воинственные речи. Ты слишком ранимая.

— Я выдержу, обещаю. Не могу больше мучиться от неизвестности! — взмолилась я, но Йоланта была как никогда тверда.

— Нет, Адам решил, что ты не будешь на совете.

— Я чувствую, как сильно колотится твое сердце, а малыш ворочается, как волчок. Ты не должна так нервничать, Йола. — Положив ладонь на большой живот, я помогла ребенку успокоиться. Йола крепко сжала мои пальцы, из глаз полились слезы.

— Мне кажется, что мы с тобой играли в куклы, как дети, и вдруг пришли взрослые и отобрали у нас игрушки. И всё стало по-настоящему. Жестокий мир, жестокие правила.

— Всё будет хорошо, — произнесла я банальность, в которую совсем не верила.

Костю тоже не позвали. Я рассказала ему новости и пожаловалась на непонятное поведение Йоланты. Когда он узнал, как обстоят дела, то стал собираться в путь. Хотел найти Демьяна. Но вдруг его затрясло, глаза закатились, и он упал навзничь, продолжая биться в лихорадке. Кости его не просто хрустели, как у детей, показавших мне обращение, они ломались прямо на глазах. Его выкручивало в разные стороны. Я схватилась за голову, онемела от ужаса, не понимая, что происходит. Закричала. На крик прибежала Йоланта, быстро оценила обстановку и позвала Адама, который еще не отправился на совет.

— Что с ним? — затормошила я Йолу, а она оттащила меня в сторону.

Костя продолжал дергаться на полу, превращаясь в волка и обратно. Это происходило так быстро и хаотично, что он мерцал у нас перед глазами. Я не могла смотреть на его мучения и очень хотела помочь, но Йола сказала, что это бесполезно. Адам сходил за цепями, поймал Костю и приковал его к специальным крюкам, крепко вмонтированным в пол. Этот грозный молчаливый мужчина так и не стал мне близок, только один раз поблагодарил за спасение жены и ребенка и больше не подходил, так и считал меня чужачкой. Ему пришлось для этого, наверное, проявить большую ловкость, поскольку жили мы в одном доме.

Но я не догадывалась, как плохи дела, пока Йола не сказала мне об этом. Костя уже успокоился и не вырывался, лишь жалобно скулил, положив морду мне на колени. Жуткое ощущение, когда смотришь в лицо зверя, а видишь выражение знакомого тебе человека, словно загнанного внутрь волчьей оболочки.

— Костя слишком не хотел быть оборотнем, отрицал своего волка, противился своей новой природе, — рассказывала Йола, сидя рядом со мной и гладя по волосам. — У тебя всё по-другому. Ты, наверное, в прошлой жизни очень легко адаптировалась к изменениям, ведь у тебя их было так много. Поэтому приняла свою новую сущность гораздо проще. Как данность. Ни лихорадки, ни боли. У Кости всё иначе.

Меня покоробило словосочетание «прошлая жизнь», но я ничего не сказала пока, слушая дальше.

— Ты рассказала ему о том, что рядом Демьян. Кажется, они были знакомы раньше. Поэтому у Кости вспыхнула надежда на возвращение домой. А он почти смирился с тем, что обратится. И тут твоя новость.

— Так, получается, я виновата?

— Не вини себя. Мне кажется, Косте всегда было бы трудно в стае. Он хотел бы вырваться в свою прежнюю жизнь.

— А почему нельзя быть оборотнем и жить по-прежнему? Неужели это невозможно?

— А сама как думаешь?

Звучало так печально, что я не стала развивать тему, тем более что сейчас меня больше волновало состояние Кости.

— Он сможет вернуть себе человеческий облик? — спросила я с опаской.

— Кто знает? — Йола пожала плечами. — Те оборотни в «Возрождении» так и оставались зверями, когда мы покидали лабораторию. Я хотела их сначала спасти, но побоялась, что они могут напасть даже на меня. Кто так долго живет волком, рискует им и остаться. У Кости немного иначе. Его волк в ярости, что его отрицали, поэтому он одержал победу над человеком. Всё зависит от самого Кости. Он должен бороться.

— Костя, пожалуйста, вернись к нам, ты мне нужен. Ты не один, — увещевала я волка, гладя по грустной морде, пока он не заснул.

А потом Йола направилась на совет, а меня ждал древний ритуал принятия волка, который должен был подготовить меня к безболезненному первому обращению. Проводить его вызвались двенадцать девушек, которые радовались оказанной чести. Ритуал проводили в последний раз так давно, что никто из стаи его не помнил. Но сохранились старинные книги, в которых он был описан. Кусать человека — табу для стаи. Но раз такое случилось, то решили помочь мне в обращении.

Ритуал длился весь день. Сначала меня оставили на несколько часов наедине с собой, чтобы я сливалась с природой. От переживаний я попросту уснула на мягкой траве. Потом прибежала стайка девушек, они заставили меня облачиться в белое платье, через которое всё просвечивалось, и повели к озеру. К тому времени сгустилась темень, на небе ярко сияла луна, ее отблески красиво играли на воде. Ничего не предвещало беды. Пока девушки танцевали вокруг меня, я стояла спокойно. Единственное, что смущало, так это их голый вид. Но когда появился полуобнаженный мужчина, я вконец опешила.

По шепоткам девушек я поняла, что этот тот самый Радек, который бился за меня. Мужчины в стае были как у Пушкина, все равны, как на подбор, и с ними Дядька Черномор. Высокий, с черными пышными волосами и с бородой, он был пугающе мужественным и подавлял меня. Эта гора мускулов собиралась что-то делать со мной, я поняла это по довольной ухмылке.

— Я хочу всё прекратить, — пискнула я.

— Не бойся, Светлячок, — проговорил он тихо низким утробным голосом. — Я тебя не обижу.

Я никогда не переживала такого унижения, когда меня раздели перед незнакомым мужчиной, который буравил взглядом, и намазали чем-то пахучим и густым. От волнения я даже не могла различать ароматов в этой смеси. Меня охватил отчаянный стыд, а еще совершенное непонимание, что я тут делаю. Если бы не страх повторить путь Кости, я бы начала бороться со своей волчицей. Но я была такой трусихой… Позволяла смотреть на меня, делать что угодно. А если бы этот позорный ритуал увидел Демьян? Жар прилил к щекам. И вдруг появилось четкое ощущение, что он меня видит. Но как? С чего такие мысли? Почему я думаю о нем сейчас, в самый неподходящий момент? Я ощущала притяжение, что-то неумолимо влекло посмотреть в чащу леса. Я сделала это и тут же разозлилась на себя за глупость. Никого там нет.

Меня готовят к превращению в оборотня, и я покорно иду на заклание, как жертвенный ягненок. Я не сопротивлялась, когда Радек повел меня под руку в воду. Она скрыла мое тело, и я с облегчением вздохнула, но тут он начал смывать с меня краску. Вода была теплой и немного успокоила меня, я перестала трястись. Хотелось, чтобы всё скорее кончилось. Больше ничего. Огромный мужчина рядом смущал, его сильные шершавые руки пугали, горячее тело оказывало на меня парализующее действие.

Так бы и стояла как статуя, если бы Радек вдруг не решил поцеловать меня. Какое-то время я терпела влажный поцелуй, но ощущение неправильности зашкалило. Это была последняя капля. Если даже я прерву ритуал, плевать! Я вырвалась из его цепких рук, добралась до берега и схватила платье. Девушки начали убеждать меня вернуться в воду, чтобы соединиться с Радеком, но я, обозленная своей покорностью, огрызнулась и сказала, что хочу вернуться домой.

Дом. Разве стая была семьей, а их поселение моим домом? Они сами не могли решить, как им жить — в лесу или в городе. Стремглав я бежала по лесу, натягивая на себя мокрое платье, не обращая внимания на крики вдогонку. С меня хватит рабского подчинения!

В поселении я застала суматоху. Йоланта перехватила меня, быстро разузнала, что случилось, и отвела в сторонку. Она была белой как мел, руки тряслись.

— Вера, тебе нужно срочно бежать.

— Что? — Я не осознавала, что происходит, до того сильным было потрясание.

— Януш… Он подговорил многих. Он злой, нехороший человек. Было голосование, и большинство выбрало для тебя и Кости изгнание. Сейчас он в клетке во дворе, но я постараюсь, чтобы дождались хотя бы его обращения в человека. Вера, обещаю тебе позаботиться о нем. Идем, скорее.

— Но куда? В клетке? Зачем это Янушу? — сыпала я вопросами.

Йола тащила меня в комнату. Достала рюкзак, побросала туда вещи. Заставила меня надеть джинсы, теплый свитер, куртку с капюшоном и длинные ботинки.

— Идти придется недолго, но всё же на улице не лето.

— Куда я иду? Зачем? А как же полнолуние? Меня готовили. Я не прошла ритуал?

— Вера, прекрати! — вскричала Йола, и я увидела, как ей плохо, перестала задавать вопросы и просто тупо повиновалась командам. Не спросила, что будет с Костей. Не узнала, почему все бегают туда-сюда. Ничего про этого злого Януша, будь он неладен. Слезы снова просились наружу, но я не хотела тревожить беременную Йолу.

Мы добежали до внедорожника и запрыгнули в него.

— Жаль, что ты не умеешь водить, — всего лишь и сказала Йола, и мы двинулись по лесной дороге. Езда немного успокоила Йолу, и она смогла нормально говорить:

— Вера, я надеялась, что ты станешь мне сестрой, поможешь родить ребенка, но дело обернулось иначе. Совет сегодня пошел не по плану. Все были неблагожелательными, злыми, каким-то взвинченными. Януш постарался. Он такой человек. Постоянно строит козни. Никак ему не сидится на том месте, которое он занимает. Он хочет руководить. Но для этого слишком категоричен. Адам тоже, но он человек-вспышка. Погорячится и потом думает трезвой головой. Но сейчас он не способен мыслить здраво. Это из-за меня. Он сказал Адаму, что мы переспали. Ничего такого не было, но смуту Януш посеял. Ладно, это всё не важно для тебя. Наши дрязги. Однако Адам был в бешенстве, на совете не мог нормально сосредоточиться. Было принято много неправильных жестких решений. Вера, они хотят полностью уничтожить выродков, вырезать их всех вплоть до детей. Понимаешь? Уже скоро, буквально через пару дней. Адам пожалеет об этом решении, принятом сгоряча, не простит себе. Ты должна найти Демьяна и предупредить его. Пусть он уводит своих людей из наших лесов, иначе им не жить. Сделаешь?

— Конечно, Йола. Я должна предупредить их! Должна спасти! Ты знаешь, где они живут?

— Януш рассказал мне. Я сама решила отправить тебя к Демьяну. Никто не знает. Это мое единоличное решение. Меня, конечно, могли бы наказать, но что они сделают беременной? Я всё просчитала. Мне так жаль, что мы расстаемся. Это разрывает мне сердце. Я привязалась к тебе, Вера.

— Йола, но почему мы обязательно должны расстаться?

— Да потому что я не могу так поступить с тобой! — вдруг взорвалась Йола, срывая с шеи кулон протягивая мне: — Я так и знала, что пригодится. Это специальная сыворотка, с помощью которой ты убьешь в себе ген оборотня. Ее вкалывали санитары в «Возрождении». Один выронил из кармана, когда брал у меня кровь. Я приклеила пластырем к шее. Как будто чувствовала, что эта вещица сыграет свою роль в моей жизни. Помнишь, я сразу сказала, что могу дать тебе выбор? — с горечью напомнила Йола.

— Да… Точно, ты же говорила это, но я приняла за фигуру речи, потому что потом ты ни разу не касалась этой темы.

Я вертела в руках кулон. Небольшая белая капсула с колпачком на конце, обрамленная в золото и прикрепленная к цепочке.

— Конечно, ведь я хотела оставить тебя себе, — призналась Йола. — Но ты не моя игрушка. Ты имеешь право выбирать. Во время полнолуния ты должна принять сыворотку, и тогда станешь человеком. А если пожелаешь стать волчицей, выброси вон. И возвращайся. Я смогу уговорить стаю. Я не стала этого делать на совете, потому что уже обдумывала твою миссию.

У меня помутилось перед глазами, закружилась голова. Новость была неожиданной и сногсшибательной. Человеком? Снова стать человеком? Да у меня даже не было капли сомнения, что я хочу вернуть прежнюю себя. Полюбив Йолу и ее стаю, я всё же понимала, что нахожусь среди хищников, и мирное существование возможно лишь на короткое время. Волчица внутри почуяла мою радость и взбесилась, меня сразу заколотило, бросило в жар, закололо сердце. Господи, как избежать участи Кости?

— Йола, может, мне сразу принять сыворотку? Сейчас? Я боюсь обратиться полностью, как Костя.

— Нет, не надо. Жди полнолуния. Ты должна хорошо обдумать свое решение. Обещай, что подумаешь о жизни со мной. Я знаю, как в России тяжело, и с каждым годом все хуже. Мы смотрим новости. Ты проживешь счастливую жизнь в Польше. Когда всё закончится, мы поедем в город. У нас большой красивый дом. Тебе там понравится. И ты будешь почти как обычный человек.

— Знаешь, Йола, я уже какой раз соглашаюсь на чужие миссии, но сейчас я действительно хочу помочь. Я чувствую, что в моих руках спасение множества жизней. И если уж совсем честно… я немного обижена на тебя, что не сказала мне сразу о существовании сыворотки.

— Как бы ты объяснила Косте, что ты не станешь оборотнем, а он — да?

— Я бы что-то придумала, а теперь он… — Я всхлипнула. — Ты позаботишься о нем? Пообещай, иначе я приму сыворотку сейчас, и ты больше никогда не услышишь обо мне.

— Конечно. Как ты можешь даже спрашивать? Он не пострадает. Если бы он не так непримиримо боролся с волком…

— Тогда бы сейчас он был здесь, — задумчиво сказала я. — И всё бы запуталось еще больше.

— Приехали, — сообщила Йоланта. — Тебе нужно пройти немного пешком. Я не могу рисковать, вдруг выродки выставили охрану.

— Они не выродки, — покачала я головой, расстраиваясь от этого гадкого слова. — Они несчастные люди, которых нужно спасти.

— Только ты и можешь это сделать. Больше никто. Береги себя, Вера.

И мы попрощались.

***

Наступил рассвет. Устало прикрыв глаза, я присаживаюсь на поваленное дерево.

Вдруг рядом оказываются два молодых паренька, одетых в камуфляжную одежду. Один рыжий с яркими зелеными глазами, другой светлый, похожий на Костю.

— Кто ты такая? Что здесь делаешь? — спрашивают грубо.

— Мне нужен Демьян Белов. Я пришла сообщить кое-что важное.

— К Демьяну? — Парни переглядываются с сальными ухмылками. — Вечно ему на девок везет, — сетует один, а второй бесцеремонно поднимает меня за локоть и тащит куда-то. Я даже благодарна, потому что ноги едва меня держат, да и могу заблудиться. Вряд ли бы сама нашла дом Демьяна. Йола верно рассчитала, что меня перехватит охрана.

Мы огибаем пригорок, спускаемся в низину, ныряем, казалось бы, в непроходимую чащу, но выходим на живописную поляну с домом в центре и пристройками по бокам. Не успеваю рассмотреть дом и его жителей, как натыкаюсь взглядом на Демьяна.

Сердце останавливается, а потом начинает бешено колотиться. Он кажется мне еще более высоким, чем раньше, мощным, таким здоровым. Да я и видела-то его в полный рост несколько раз, когда он рвался показать свою стойкость, будучи больным. Никак не могу привыкнуть к тому, какой он теперь огромный и мощный. Наше прошлое проносится перед глазами. Я знаю чувства пациентов — они не любят сиделок или тех, кто ухаживает за ними, особенно в интимном плане, как свидетелей их беспомощности. Демьян никогда не был мягок со мной, но сейчас он пышет злобой, исторгает ее из себя, как будто на меня летит черное облако, его светлые колючие глаза сочатся ядом. Его ненависть я чувствую на расстоянии. От этого хочется разреветься. За что он так со мной? Почему, как и в прошлый раз, сразу видно, что хочет от меня избавиться?

— Кто это такая? — интересуется вышедший на крыльцо высоченный блондин. — К кому пришла? И почему от нее воняет волчатиной?

— Кто? — переспрашивает Демьян, складывая руки на груди и обходя меня по кругу, принюхиваясь. — И правда, воняет. Ну что, волчья шлюха, накувыркалась и за добавкой пришла?