Глава 2. Вера. Прибытие

В Варшаву мы прибываем под вечер и сразу же пересаживаемся в заказанный заранее автомобиль. Я не привыкла путешествовать с таким комфортом, когда всего-то и нужно, что сесть и наслаждаться полетом или поездкой. Постоянное напряжение стало моей второй натурой. Когда отвечаешь не только за себя, но и за других, внутри будто включен специальный прибор, который отвечает за бесперебойную работу мозга и организма. Что-то постоянно делать-делать-делать. Думать-решать-куда-то бежать. Старательно пытаюсь отключиться и отвлечься на вид за окном и музыку, звучащую в салоне. Костя уткнулся в смартфон. Женя о чем-то задумался. Водитель сосредоточенно смотрит на дорогу. Я же в который раз спрашиваю себя, как я оказалась в чужой стране в компании незнакомых мужчин.

Что я вообще знаю о Беловых? Почему так самозабвенно доверилась? «Ну конечно, не касайся дело Демьяна, никуда бы ты не поехала, хоть миллион долларов дай», — подсказывает внутренний голос. И я соглашаюсь. Даже от мысли о нашей возможной встрече сердце бьется чаще. Но до нее так далеко. Сначала нужно выяснить всю подноготную таинственной клиники. Женя сказал, что она называется «Возрождение». Весьма символично, надо сказать. Что интересно, о ней нет никакой информации в интернете — я специально погуглила и ничего не нашла. Значит, она только для избранных. Это интригует, но и внушает понятный страх.

Продолжаю изучение медицинской карты Златы Измайловой. Запущенная форма болезни Лайма, которую вызывает банальный укус клеща. Страшно представить, что случайность может так плохо сказаться на качестве жизни. Инфекция быстро охватывает весь организм и переходит в хроническую форму, если вовремя не оказать квалифицированную медицинскую помощь. Сильно страдает иммунитет, инфекция распространяется дальше с кровью и лимфой, вызывая аллергические реакции, воспаления и воздействуя на суставы, сердце, центрально-нервную систему. Конкретно мне приписали ревматоидный артрит, который приводит к деформации суставов, истощению хрящей, а позже и инвалидности. Также синдром хронической усталости со стороны невралгии, легкие признаки деменции. М-да. Это мне перекошенной ходить и начало слабоумия изображать? Ладно, на месте разберемся.

— Белов пишет, что нас примут в понедельник, — сообщает Женя, читая со смартфона текст. — Мол, и в выходные принимают, но лучше в начале рабочей недели обращаться.

— Нежданчик! — подает голос очнувшийся Костя. — Потусуемся, систер, — смотрит он на меня.

— И что будем делать все выходные? — спрашиваю я, не обращая внимания на кривляние «брата».

— Предлагаю просто отдохнуть, побродить по городу, — говорит Женя. — Войцех, покажешь ваш город? — интересуется он у водителя.

— Добре. Но сначала доедем до отелю, — отвечает тот на смеси русского и польского.

Вроцлав очаровывает меня с первого взгляда. Мягкое августовское солнце ласкает вечерними лучами игрушечные разноцветные домики с конусовидными крышами преимущественно кирпичного цвета. Почти везде брусчатка вместо асфальта — типичная Европа. Войцех рассказывает, что Вроцлав — город мостов и каналов. Мы в самом деле проезжаем множество мостов, перекинутых через темные воды рек, которых здесь целых пять, и текут они сквозь весь город.

Когда заселяемся в роскошный отель, утомленная, сразу же засыпаю. Никаких неудобств, связанных с прибытием в новое незнакомое место, никаких кошмаров из-за предстоящего посещения клиники. Скорее всего, меня так расслабляет неожиданная отсрочка. Наутро после легкого завтрака Войцех организует нам пешеходную экскурсию по городу. Первое время я во всех прохожих ищу черты Демьяна, но вскоре новые впечатления заслоняют от меня дело первостепенной важности.

Почему бы не дать себе пару дней отдыха? Я так давно себе этого не позволяла, даже в отпуск не ходила. Да и чем мне дома заниматься? Пить чай с такой же одинокой соседкой, тетей Людой, с которой сошлись от безысходности, а не из-за общности интересов? Ей можно оставить кота на время и попросить полить цветы, но дальше телевизионных мелодрам и передач о здоровье и жизни звезд ее увлечения не заходят. С такими людьми невольно деградируешь, но я терпела неловкое общение сначала из вежливости, потом из жалости.

Сейчас хочется оставить всё это позади — и вредного кота, и скучную соседку, и многочисленные вещи, на которые я тратила свое время без интереса. Путешествие словно прочищает мозги. Я бы советовала многим пациентам, конечно, если позволяет заболевание, отправиться в другое место, чтобы наполниться энергией и впечатлениями. Тут и там по пути встречаем бодрых старичков. Они явно в отличном настроении, не выглядят измученными и усталыми, как наши пенсионеры. Знаю, что иностранцы на свою пенсию могут себе позволить поездки, в отличие от наших бедолаг, которые либо мешают молодым родственникам, либо доживают свои дни в доме престарелых. Всегда удручала безрадостная картина, которую я там наблюдала. Делала всё, что от меня зависело, чтобы облегчить жизнь стариков, привнести в нее толику радости. Почему-то мало кто понимает, что сам не так и долго будет молодым и здоровым, никого не минует старость. Но отношение к пенсионерам в России, мягко говоря, пренебрежительное.

— Злата, иди сюда! — слышу со стороны, но не обращаю никакого внимания, пока со смущением не понимаю, что Женя подзывает меня, чтобы сфотографироваться на фоне Ратуши. Символу города уже почти семьсот лет, а выглядит как новенькая. Необычные часы с золотым солнцем посередине на голубом фоне идут с шестнадцатого века. Город буквально пропитан стариной и сказкой. Повсюду, в самых неожиданных местах, замечаю фигурки гномов из потемневшей бронзы. По-польски они называются краснолюдками. Забавные гномы меня умиляют, как ребенка. Конечно, становится интересно, почему по всему городу их так много, но Войцех ничего вразумительного не рассказал, только что они здесь были всегда, издавна помогали людям справляться с нечистой силой. Ох уж эти средневековые пережитки.

Соляная, Рыночная площади, математическая башня, дома с собственными названиями, например, «Под золотыми оленями», средневековая тюрьма, памятник огромному стулу… Впечатлений масса. В конце экскурсии просто разгуливаем возле отеля. По улочкам иногда даже ездят конные повозки, жизнь здесь степенная и неторопливая. Уютная. Когда заходим в пивной кабачок «Пивница Свидницкая», такое чувство, что попали в обеденный зал готического замка с большими длинными столами, коваными светильниками и каменными стенами. Меня не покидает чувство нереальности, как будто вижу фантастический сон и скоро проснусь.

— Я не пью, — по привычке отказываюсь я от пива, на что все трое мужчин реагируют обычным ступором — так всегда смотрят на непьющих людей, словно они сбрендили. Спрашивают обычно, не больна ли, а может, беременна, отпускают глупые шуточки. Проще согласиться попробовать польское пиво, которое подают в больших глиняных кружках. Чуть горьковатое, темное, которое сразу ударяет в голову.

Войцех очень обходительный кавалер, но поняв, что ему со мной ничего не светит, начинает смотреть по сторонам, потом куда-то исчезает. Костя заметно скучает и включается в беседу только тогда, когда мы начинаем обсуждать детали нашей эскапады. Парни так уверенно держатся, как будто каждый день ходят по больницам под вымышленными личинами, сопровождая фальшивых родственников.

Сейчас я благодарна Беловым, что дали передышку в эти два дня. У нашей троицы сложились неплохие деловые отношения, и я готова к понедельнику.

Но прежде меня ждет испытание салоном красоты, куда меня завозит Войцех. Немного гудит голова после вчерашних возлияний, но я тут же прихожу в себя, когда за меня жестко берутся созидательницы красоты. Больше всего опасаюсь, что отрежут мне волосы. Но парикмахер лишь обрезает посеченные концы и высветляет несколько прядей, бровист оформляет брови, косметолог проводит свои процедуры — пилинги-шмилинги, искусный макияж. Никогда в этом не разбиралась. И не мечтала, что вообще попаду в салон красоты. Непривычно оказаться на месте блондинистой куклы, и к такому не хочу привыкать. Даже вид в зеркале не радует. Так и чудится, что меня каждую секунду смогут разоблачить.

Вечером накануне визита в «Возрождение» мне приходится обратиться к Жене, когда я после мучительно долгих примерок так и не смогла определиться с луком, как это называют в модных журналах.

— Как бы оделась Злата Измайлова? — спрашиваю я у Жени, а он осматривает ворох нарядов, разбросанных по всему номеру, и начинает их перебирать, давая оценку себе по нос. В итоге выдает мне свободное шелковое платье длиной до колена, насыщенного фиолетового цвета, с рукавами три четверти и закрытым воротом, и серые замшевые ботильоны. — Надень это.

— Может, лучше брюки? Строгий брючный костюм?

— Ты же не на собеседование идешь. А вообще какая разница, что ты напялишь? Главное, держись уверенно. Сто раз говорил. Не мямли. Если растеряешься, сжимай мне руку. Я найду, что сказать.

— Спасибо, Жень. Ты так помогаешь. Не знаю, как справилась бы без тебя.

Он подходит ко мне близко, вплотную, кладет ладонь на плечо и медленно поглаживает, задевая большим пальцем чувствительное местечко между ключицами.

— Да ладно. Я же говорил, что мы команда.

Только сейчас осознаю, что пригласила к себе в номер парня. Вечером. Одетая только в большой махровый халат. И что он вправе это истолковать определенным образом. А я обрадовалась, что у меня наконец появился кто-то вроде друга. Наверное, и правда дружбы между мужчиной и женщиной не существует. Как быстро мне пришлось разочароваться…

— Испугалась, птичка? — спрашивает Женя нежно, убирая руку. Очевидно, что мое выражение лица ему все сказало и оттолкнуло. — Вдруг я маньяк какой, а ты меня в номер к себе позвала на ночь глядя. Как ты, такая наивная, вообще живешь?

— Уж извини, что я такая, привыкла людям доверять! — отвечаю резко, запахивая на шее ворот халата.

— А не надо доверять, Вера. Попадешь в беду, потом будешь локти кусать.

— Звучит, будто ты мне угрожаешь. Или будто учишь жизни несмышленого ребенка.

— Да нет, мне жалко тебя просто. Гляжу и вижу перед собой испуганную девчонку, которая дергается порой от одного не очень ей приятного слова. Жмешься, мнешься. Ты как будто из чулана вылезла, как… как Гарри Поттер.

— Кто? — начинаю смеяться, а Женя после паузы вторит моему смеху, и обстановка сразу становится непринужденной. — Гарри… Поттер! — хохочу я, падая в кресло и складываясь пополам от смеха, но потом говорю серьезно и откровенно: — Жень, откуда это стремление постоянно меня переделывать? Я на тебя даже обижаться не могу, а вообще-то надо. Жалеешь меня, говоришь, что я неправильно себя веду. А кто сказал, как правильно? Кто тебе разрешил мне указывать? Я вроде тебя не просила. Белова тоже постоянно меня жизни учила, а я думаю, поздно уже. Такая я, как есть.

— Тоже верно, — соглашается он, стоя надо мной со сложенными на груди руками. — Всё верно говоришь. Я по-доброму помочь хотел, а получилось нелепо. Ладно, Вер, я пойду. Спокойной тебе ночи. Завтра у нас боевое крещение.

— И тебе спокойной ночи, Женя. И спасибо, что хотел помочь, — говорю на прощание и поднимаюсь закрыть за ним дверь.

Засыпающий город сияет золотистыми огнями, становясь еще красивее, чем днем. Продлить бы это безмятежное состояние, в котором я нахожусь, стоя у окна и глядя на беззвездное черное небо, подсвеченное розовато-лиловым закатом. Но неминуемо наступает новый день…