Глава 10

Ночь. Ночь стояла уже который день. Она накрыла землю непроглядной тьмой, просочилась внутрь меня сквозь поры, заполнила душу, закрыла взор. Всходило ли солнце? Сколько раз оно разбрасывало свои лучи над лесом, я не видела, потому что плыла на волнах вечной ночи. Лежала в нашем с Идаром логове и ждала, когда ночь окончательно унесет меня.

Ослепляющая боль прошла, превратившись в ледяной холод, сковавший все тело. Я не шевелилась, не ела, не спала… кажется. Сложно понять, что с тобой происходит, когда вокруг тебя одна бесконечная ночь и холод. Я не принимала человеческого обличья: на это не было ни сил, ни желания. Мой… нет, уже не мой волк… Тот белый волк всегда мечтал быть человеком и принимал свою истинную суть лишь потому, что не мог от нее избавиться. Я же изначально зверь: я чувствую, как зверь, я живу, как зверь. Я волчица, и в этом моя слабость, потому что невозможно перенести предательство своего избранника. Запах, который всегда значил для меня счастье, отныне стал запахом боли и предательства. И если кто-то спросил бы меня, как пахнет измена, я сказала бы, что это запах Идара.

Однако смрад предательства еще ни разу не коснулся моего обоняния за это время. Был другой запах. Он появлялся несколько раз у логова, я чувствовала его. Слышала, как он скулил у дверного проема. Он приносил мне пойманных зайцев, их запах я тоже ощущала, но голод так и не появился, и я не повернула головы. Один раз он вошел в логово и долго стоял рядом, даже тыкал меня в бок носом. Трогал лапой, снова скулил, потом лизнул в ухо и ушел. Но вернулся со свежим куском сочного мяса, положил его передо мной и снова долго сидел рядом, то скуля, то порыкивая, даже прихватил меня зубами за холку и немного потрепал. Я осталась все такой же равнодушной. Мне было все равно. Я закрыла глаза и не взглянула на того, кто заботился обо мне. К чему это? Моя душа уже мертва. Еще немного, и тело перестанет мучиться.

А потом он ушел, а я не сдвинулась с места. Лежала с закрытыми глазами и ждала, когда все закончится. Когда исчезнет холод, когда исчезнет тоска, когда я буду свободна и смогу снова беззаботно резвиться в призрачных лесах нашего Отца. Протяжно вздохнув, я вытянулась на полу. Неожиданно шерсть вздыбилась, и из горла вырвалось слабое рычание.

– Я знал, что найду тебя здесь.

Он пришел… Он пришел туда, где лгал мне о том, что я – смысл его жизни, лгал, что мы едины. Мерзкий предатель осмелился перешагнуть порог волчьего логова.

– Айна…

Я попробовала встать на лапы, хотела зарычать и прогнать его, но сил не хватило, и я снова упала на пол. Идар сел рядом, положил ладонь мне на загривок, и его пальцы зарылись в рыжую шерсть. О Лесной Дух, пусть эта рука, ласкающая меня, как собачонку, вспыхнет огнем и осыплется пеплом. Пусть белый волк исчезнет, испарится и больше никогда не окружит меня этим отвратительным запахом лжи, молю…

– Прости меня. – Он подхватил меня и уложил к себе на колени. – Я не хотел сделать тебе больно, Айна… Я все расскажу тебе, только ты поешь, хорошо? Ты совсем исхудала, я чувствую твои ребра. И шерсть больше не лоснится… Айна! – Волк рывком приподнял меня, как тряпичную куклу и прижался щекой к моей голове, подмяв ухо. – Меня еще тянет к тебе, рыжая волчица, но это пройдет… со временем. Так будет лучше, для нас обоих лучше. Ты же знаешь, что моя человеческая половина сильнее, чем волчья, а ты настоящий чистокровный оборотень. Ты зверь по своей сути, ты любишь лес и избегаешь людей. Я же хочу жить рядом с ними и приходить в лес лишь тогда, когда худшая моя часть потребует вспомнить о ней. Айна… – Идар осторожно положил меня на пол и что-то подставил к носу. Это пахло едой, но вызвало лишь отвращение. Белый волк вздохнул и снова погладил меня. – Ты должна есть, Айна. Пожалуйста, только попробуй. Я загнал этого оленя для тебя. Здесь самый лакомый кусок, попробуй.

Рыкнув, я отвернула морду. Белый волк поднялся на ноги и прошелся по логову. Он остановился в дверях, кажется, принюхиваясь, но ничего не сказал.

– Меня здорово потрепали охотники, когда я бежал по следу твоих похитителей, – снова заговорил Идар. – Лейа подобрала меня в лесу, когда я готов был отдать богам душу. Я думал, что опоздал, и князь успел… – Голос волка сорвался. Он откашлялся и продолжил: – Из-за того, что я не мог принять волчье обличье, раны заживали медленней. Лейа выхаживала меня, заботилась. У нее очень нежные руки и голос… Прости. Она же и рассказала мне, что графа и его людей загрызли. Вырезали почти всех, кто был в поместье. Говорили, что это взбесились собаки, которых выпустили из вольера. Я потом ходил в поместье. Мальчик, ученик охотников, сам подошел ко мне и рассказал, что помог тебе сбежать. Еще он рассказал, что вскоре после того, как ты убежала, в поместье ворвался огромный волк. Он кидался на ружья и ножи, словно не боялся смерти. Он рвал всех, кто попадался ему на пути, а потом умчался следом за тобой. И тогда я понял, что ты не одинока. У тебя есть защитник. Тот, кто приходил сюда… кто и сейчас приходит, не враг. И я почувствовал облегчение. Я отправился к Лейе… Она ждала меня: я увидел радость в ее глазах, когда вернулся. Эта женщина тронула мое сердце, и я решил остаться. Пойми, Айна, я нашел с ней то, что так давно искал. Мне уютно, спокойно, ни с кем не нужно драться, следить за своей землей. Можно просто жить и наслаждаться своей женщиной, принявшей меня таким, какой я есть. – Идар присел передо мной на корточки и приподнял ладонями голову, вынудив смотреть на себя. – Ты должна жить дальше. Вернись в стаю, они примут тебя. Ты сильная волчица, таких не изгоняют. Ты еще найдешь св… своего волка. – Идар на мгновение отвернулся, опять откашлялся и посмотрел мне в глаза. – Только никогда не приближайся ко мне больше, я не дам тебе мстить слабой женщине. Живи и будь счастлива, Айна.

Я слушала его, и черная ядовитая ярость разливалась по жилам. Наверное, ненависть дала мне сил, и я вырвалась из его рук. Отбежала и, вздыбив свалявшуюся шерсть, зарычала.

– Айна…

– Р-р-р…

Не подходи ко мне! Не смей прикасаться! Никогда, слышишь, никогда я не прощу тебя… человек. Да, ты человек. Слабый, низкий, подлый человек, не сумевший оценить великий дар нашего Отца. Оставайся и живи с такими же, как ты. Я никогда и ни за что не приближусь к тебе! Ты не достоин слез зверя. Ты не достоин силы зверя. Она не принадлежит тебе. Ты вор! Ты всего лишь подлый вор, посмевший присвоить себе чужой дар. И я больше не буду умирать из-за тебя. Слышишь?! Я буду жить! Я не вернусь в стаю, потому что я отказалась от нее. Отныне я сама по себе, и мне никто не нужен. Я больше не верю, никому не верю.

– Айна!

Тело само метнулось к нему, клыки впились в плечо, оставляя навечно метку моей ненависти и презрения. Носи ее, человек. Носи и будь ты проклят! Он вытерпел зубы, рвущие его плоть, не дернулся, не вскрикнул, не попытался откинуть, принимая от меня это наказание. Идар не тронулся с места и тогда, когда я слизала с пасти его кровь, встала на задние лапы, положив передние ему на грудь, и оскалилась, глядя в глаза.

Никогда не смей попадаться на моем пути, человек в шкуре волка, не смей оставлять свой запах там, где хожу я, иначе я приду и перегрызу глотку твоей женщине. И пусть потом ты будешь рвать меня, но, издыхая, я буду рвать тебя в ответ. Я проклинаю тот день, когда наши тропы пересеклись, я проклинаю ту ночь, когда позволила себе увлечься тобой. Я сделала неправильный выбор, и Лесной Дух наказал меня за это.

– Айна, – ладони человека легли на мою морду, но я мотнула головой, снова раня его. – Айна…

Будь ты проклят, человек! Я отскочила от него, еще раз оскалилась и в едином прыжке вылетела за порог. Лапы уносили меня все дальше и дальше от того места, где я была уверена в своем счастье, от логова, где жила ложь. Я бежала со всех лап, чтобы больше никогда не вернуться сюда. И пусть же здесь никогда не проходит ночь, пусть сгинет этот дом и эта кузня, пусть никогда трава не пробьется здесь к солнцу, и всякий зверь обойдет стороной эту часть леса. Я проклинаю его, проклинаю вместе с его хозяином, и пусть Лесной Дух будет мне свидетелем!

Я выбежала к холму, под которым несла свои неспешные воды река. На мгновение остановилась, задрала голову к небу и завыла, вырывая из души остатки того всепоглощающего чувства единения с предателем, что еще теплились в ней. И когда мой вой исчез в небе, я сорвалась с места и побежала вниз, не оглядываясь и не сожалея. Айя, глупый волчонок, игравший с бабочками, умерла, сгорела в огне своей тоски, но родилась Айнара – рыжая волчица, которая знает, что предают даже волки. Айнара не будет верить никому и никогда, Айнара найдет свою тропу в этом мире и больше никогда не позволит кому-либо перейти ей дорогу.

Перебравшись на другую сторону реки, я встряхнулась и снова побежала, чтобы скорее скрыться в лесу. Мне хотелось, чтобы проклятый холм остался за спиной, и мне было все равно, если я вторгаюсь на чью-то землю. Для меня больше не существовало законов и правил. Я одиночка, я изгой, я свободный волк, и плевать мне на стаи и их границы. У меня свой закон, а кто не согласен, тому я готова показать, как сильно он ошибается.

Я бежала, не следя за тем, что творится вокруг меня, просто слепо неслась, перескакивая через поваленные деревья и сучья. И когда передо мной встала темная тень, я не успела остановиться и налетела на темно-серого волка в бурых подпалинах со всего маха. От удара я полетела на землю, бестолково молотя по воздуху лапами. Волк подошел ко мне, склонил голову и виновато заскулил. Его запах я узнала: это он приносил мне еду и пытался расшевелить. Это он приходил в проклятое логово, и это он отвлек на себя стаю белых. Он ворвался в поместье, чтобы казнить тех, кто причинил мне вред, и все время бежал за мной.

Первородная Сила сама заструилась по жилам, впервые за все время ожидания смерти, и я приняла человеческий облик. Он последовал моему примеру и теперь стоял на коленях напротив, жадно рассматривая и не пытаясь прикоснуться.

– Ран, – прошептала я, невольно протянув руку, и дотронулась до его лица. – Ты…

Он по-прежнему молча смотрел на меня.

– Почему ты здесь? – силы совсем покинули меня, и вместо голоса с губ срывался шелест. – Стая…

– Я ушел, – ответил он. – Как только зажили раны. Отец не хотел отпускать… я подрался с ним и ушел. У меня больше нет стаи.

– Но зачем…

– Зачем? – волк невесело усмехнулся и чуть склонил голову к плечу. – Зачем встает солнце, Айна? Зачем дует ветер? Зачем ночь сменяет день? Зачем Луна слушает наши песни? Потому что миру придет конец, если все это исчезнет. Моему миру пришел конец в Ночь Выбора. Зачем нужна стая, если там нет тебя? Я перестал быть волком, я стал глупым мотыльком, который летит на свет, и этот свет привел меня сюда.

Я слушала его, и боль вновь разрывала мою грудь. Но я не хочу боли – ни чужой, ни своей. Пусть все это прекратится! Я хочу остаться одна, совсем, навсегда, потому что мой мир тоже исчез. Но у меня нет света, который поведет меня, и я обречена вечно блуждать во тьме. Мне вновь захотелось бежать, чтобы не слушать рассказ о чужой тоске. Мотнув головой, я отпустила Первородную Силу. Она раскаленным потоком пронеслась по крови, вывернула суставы, захрустела хрящами и сухожилиями и…

На большее меня не хватило. Крик, казалось, рвет мою грудь в клочья. Никогда я не чувствовала такого. Никогда еще обращение не уничтожало разум ослепляющей болью. Перед глазами мелькнуло лицо Рана, сына вожака моей стаи, одного из трех, кто дрался за меня, и единственного, кто не захотел отказаться от волчицы, не признавшей его. А после свет померк, и я провалилась в омут бездушной черноты, спасшей разум и тело от безумной боли…

Ночь закончилась неожиданно. Просто была чернота, и вдруг мир раскололся, слепя оранжевым всполохом огня. Я отчаянно зажмурилась, чувствуя, как от яркого света потекли по щекам слезы. Кожи тут же коснулись пальцы, осторожно убирая непрошенную влагу. Огонь скрылся за широкоплечей фигурой, присевшей рядом. Затем прохладная ладонь накрыла мой лоб, скользнула по волосам и тут же исчезла.

– Как ты? – спросил меня Ран.

Боли не было, почти. Тело неприятно ныло, но не больше. Я попыталась сесть, но ладонь волка тут же легла мне на плечо, удерживая на месте.

– Ты еще слишком слаба, – сказал он. – И не все кости вернулись на место. Потерпи немного. – Теперь ладонь накрыла мне лицо. – Закрой глазки.

– Зачем? – голос звучал слабо, но уже не так сильно напоминал шелест.

– Я отойду, и огонь снова ослепит тебя, – ответил Ран. Мои веки послушно зажмурились, и волк поднялся на ноги, проворковав, словно разговаривал с волчонком: – Вот умничка.

Мне не понравилось это воркование, я не хотела, чтобы кто-то возился со мной. Мне не нужен был Ран, как не нужен кто-то еще. Но он был прав: я слишком истощена, чтобы уйти прямо сейчас. Я лежала и слушала, как он чем-то негромко постукивает. Вскоре Ран снова присел рядом, я открыла глаза и увидела в его руках глиняную чашку.

– Я сварил бульон, и ты должна его выпить, – сказал волк, приподнимая мою голову.

– Не хочу, – я попыталась вырваться из его руки, но Ран удержал и покачал головой.

– Ты снова хочешь умереть? – спросил он.

– Нет, – хрипло ответила я.

– Тогда тебе нужно вернуть силы. Начнем с бульона. Открывай ротик.

– Я не волчонок…

– Ты волчица, – улыбнулся Ран, – но сейчас совсем как волчонок. Скорей поправляйся, и тогда ты сможешь порычать на меня.

Попытка пить самой тоже не принесла успеха. Нет, волк не спорил со мной, он даже отдал мне чашку, но она тут же выскользнула из дрожащих пальцев на подставленную ладонь Рана. Смирившись, я сделала глоток с его рук. Волк внимательно следил за мной, давая проглотить, и снова поил.

– Я такое уже видел, – заговорил Ран, пока я делала глоточек за глоточком. – Еще в горах. Один из волчат потерпел поражение в схватке. Он так сильно огорчился, что перестал есть, но продолжал носиться по лесу, изнурял себя, чтобы доказать, что не слабее остальных. Закончилось все тем, что превращение не прошло до конца: просто не хватило силы на оборот. Его так же ломало, как тебя вчера.

– Вчера? – я оторвалась от чашки и удивленно взглянула на самца.

– Вчера, – кивнул он. – Ты долго спала. – Затем продолжил рассказ: – Он орал, а мы стояли и не знали, как ему помочь. Потом прибежал один из наставников и унес его. Теперь я благодарен тому глупому волчонку, что он довел себя тогда. Я видел, как наставник вправлял ему суставы своими руками, помогая телу принять ту личину, из которой оборотень не смог выйти до конца. Признаться, мне было страшно, когда я это проделывал с тобой, – Ран снова улыбнулся, не глядя на меня. – И я рад, что смог сделать все правильно. К утру кости должны занять свое место, но тебе придется оставаться в человеческой личине, пока сила ни вернется.

– Ч-щеловек, – с презрением выплюнула я.

Волк усмехнулся, взглянул на чашку и осторожно уложил меня на прежнее место.

– За разговором всегда хорошо естся, – сказал он, перевернув чашку и показав, что я выпила все до капли. – Закрой глазки.

И вновь я послушалась. Ран отошел, но в этот раз вернулся даже быстрей. Он вновь приподнял меня и поднес к губам другую чашку. Горьковатый травяной настой полился мне в горло. Я скривилась, но волк, опять настояв, не позволил мне отказаться от питья.

– Тебе это нужно, Айна, – серьезно сказал он. – Я не сделаю ничего, что сможет навредить тебе. Этот отвар поможет снова уснуть и подлечит твое тело.

– И разбитое сердце? – криво усмехнулась я.

Ран не ответил. Он отставил в сторону полупустую чашку, уложил меня, сел рядом и обхватил колени, уткнув в них подбородок. От взгляда его глаз мне хотелось завыть: столько в них было тоски, созвучной моей. Отвернув голову, я уставилась в каменную стену.

– Ран, – позвала я, глядя на серый замшелый камень, – где мы?

– Мое логово, – ответил он. – Нашел случайно и решил тут остаться. Сейчас запах этой пещеры почти исчез, но поначалу он хорошо скрыл мой собственный запах. Я не подошел к ва… не приблизился к той стороне реки, пока не пропитался им.

Да, запах Рана было сложно узнать. Вроде знакомый и незнакомый одновременно. Он и сейчас все еще пах иначе, должно быть, неплохо потерся шкурой о камни и повалялся по полу, вбирая в себя запах своего нового жилища.

– Я не хотел лезть, просто… Мне было необходимо убедиться, что ты ни о чем не жалеешь, что я ни отдал тебя тому, кто тебя не достоин… – волк осекся и порывисто поднялся на ноги и буркнул. – Я не хотел, прости.

Он отошел, а я не обернулась.

– Если хочешь, я убью его, – услышала я голос Рана. – Вырву ему сердце и принесу тебе.

– Он сильней тебя, – равнодушно ответила я.

– Сейчас? – волк хрипловато рассмеялся. – Сомневаюсь. Только скажи…

– Не хочу, – прошептала я.

– Айна…

– Не хочу! – выкрик стоил мне вспышки боли, и я застонала. Ран тут же приблизился и снова опустился на колени рядом со мной. – Я хочу забыть само его имя. А если он появится, я сама его убью. Но я не хочу больше говорить о нем, не хочу вспоминать, что выбрала его в Проклятую Ночь.

Волк хмыкнул, и я обернулась к нему.

– Забавно, – все же произнес он. – Я назвал ту ночь также. Выпей еще отвара.

Волк подал мне чашку, но я покачала головой и опять отвернулась. Больше он не отходил от меня. Сидел рядом, молчал, не прикасался, но его взгляд я ощущала кожей. Этот взгляд раздражал, злил. Он мешал мне, заставляя чувствовать себя виноватой. Но за что? За то, что выбрала другого? За то, что отвергла самоуверенного самца, заявившего на меня права, еще не имея их? Проклятая Ночь все решила за нас, и Ран остался лежать на Священной Поляне, а я…

– Айна.

– Я не плачу, – ожесточенно ответила я. – Не смотри на меня. Отойди. Я хочу быть одна.

– Я не буду смотреть на тебя, – сказал волк. – И отойду, но никогда не смогу уйти. Где бы ты ни была, я всегда буду идти следом и оберегать тебя.

Я порывисто обернулась и снова скривилась, но не позволила себе застонать.

– Мне не нужна защита, – прошипела я. – Мне не нужна нянька. Я сама по себе!

– Как скажешь, волчица, – склонил голову Ран, и я в подозрительности сузила глаза. – Отдыхай, я не буду мешать.

Он вышел из небольшой пещеры, а я снова отвернулась к стене и закрыла глаза. Слишком быстро он согласился, слишком… Плевать. Как только Сила вернется ко мне, я убегу. Мне никто не нужен, никто. Никто… Мысли вдруг начали путаться, и я провалилась в сон, уже настоящий сон.