Глава 12

Когда он вошёл, я сразу поняла, что это он. Монгол. В этом мужчине было что-то, от чего воздух в помещении становился плотнее, тяжелее. Он не был чудовищем, каким я себе его представляла. Наоборот, его азиатская внешность притягивала взгляд, будто высеченная из камня: точёные скулы, ухоженная борода, пронизывающие тёмные глаза с характерным разрезом, которые смотрели прямо в душу. Ни единого лишнего движения, ни одной эмоции на лице. Лишь холодная, ледяная сосредоточенность. Одет в элегантный черный костюм, черную рубашку. На руке поблескивают дорогие часы, на пальцах перстни. Из-за ворота рубашки выглядывают куски татуировок, кажется все его тело забито ими. Я бы никогда не сказала, что он наемник. Как часто мы живем стереотипами, представляем себе кого-то исходя из наших фантазий или ярлыков.

Он сел напротив меня с той же плавностью, как хищник, подкрадывающийся к жертве, готовый в любую секунду нанести смертельный удар. Взгляд его тёмных глаз был прямым, но в нём не было ни тени любопытства. Он будто знал обо мне всё, видел насквозь. Моё сердце забилось быстрее, но я не дала этому вырваться наружу. Не перед ним.

— Ты знаешь, зачем я здесь, — сказала я, прерывая это молчание, которое тяготило нас обоих. Мой голос звучал ровно, хотя внутри я чувствовала, как нервы сжимались, как струны, натянутые до предела. — Мне нужно, чтобы ты сделал для меня одну работу.

Он наклонил голову чуть набок, всё ещё не отрывая от меня взгляда.

— Работа, говоришь? — Его голос был низким, словно гром, перекатывающийся по горизонту перед бурей. — Я знаю, кто ты. И знаю, что тебе нужно.

Я напряглась. Этот мужчина не был обычным киллером, который выполняет заказ, не задавая вопросов. Он был хищником, и ему было важно понимать, за что он будет убивать.

— Банда Рустама, — добавила я, стараясь говорить спокойнее, чем чувствовала. — Они продали моего сына. Эти твари занимаются торговлей органами, продают детей в порноиндустрию.

В его глазах мелькнуло что-то — не интерес, скорее ярость. Мимолетная, но я успела ее заметить. Возможно, он был знаком с подобными историями. Слишком много людей, слишком много душ, чья жизнь была сломана этими чудовищами.

- Их нужно стереть, всех, — продолжала я, всё глубже погружаясь в воспоминания, которые разрывали меня изнутри. — Они уничтожили десятки семей. И среди них была моя.

Монгол посмотрел на меня, и его лицо, словно вырезанное из мрамора, чуть дрогнуло.

— Ты хочешь чтобы я всех их убил…Это не заказ на одного человека. — Это не был вопрос. Это был факт, сказанный с той же холодной ясностью, с какой ветер разносит пепел.

— Они должны умереть, — сказала я твёрдо, не отводя от него взгляда. — Они не заслуживают пощады. И… там могут быть дети. Нужно чтоб они не пострадали.

Он кивнул, его движения были медленными, почти ленивыми, но за ними скрывалась огромная сила. Словно тигр, который решает, стоит ли ему нападать.

— Когда? — спросила я, чувствуя, как напряжение в груди нарастает. Я хотела знать, сколько ещё дней мне придётся ждать, сколько ночей буду проводить в страхе и неизвестности.

— Скоро, — коротко ответил он, его голос был, как лезвие ножа, скользящее по стеклу.

Молчание повисло между нами, как что-то тягостное, давящее. Он встал, не задавая лишних вопросов, не требуя деталей. В этом было что-то устрашающе уверенное — он знал, что выполнит задание, и не нуждался в подтверждениях.

— Ты получишь то, чего хочешь, — бросил он на прощание, его слова были будто приговором. – цену я назову потом.

Когда дверь вип комнаты за ним закрылась, я выдохнула, осознавая, что удерживала дыхание всё это время. Мои руки дрожали, но в голове было только одно: назад пути нет…теперь и мои руки будут в крови. В грязной крови. И я никогда об этом не пожалею. Никакие долбаные грузы не поедут в моих контейнерах. Если кто-то может уничтожить этих людей, то это Монгол. И там…среди этих детей может быть мой сын!

***

Дни тянулись бесконечно. Каждый вечер, закрывая глаза, я представляла себе одно и то же: как я вижу Егорку. Как он возвращается ко мне. Маленький, светловолосый, с глазами, полными доверия. Мой сын, мой мальчик. В этих фантазиях он всегда был рядом, я снова держала его в объятиях, прижимала к себе, чувствуя его тепло.

Эти мечты были единственным, что удерживало меня от безумия. Каждый раз, когда в голову прокрадывались сомнения — жив ли он, найду ли я его, — я отгоняла их прочь. Я не могла думать о том, что его больше нет. Это было бы разрушительно для меня. Я не знаю смогла бы я снова собрать себя по частям. Даже ради Шамиля. Я знала, что Монгол уже действует. Этот человек не терпел промедлений. Но я всё равно каждый день ловила себя на том, что смотрю на телефон, ожидая новостей, которые могли бы изменить всё. Ожидание превращалось в пытку, каждый миг был наполнен тревогой, как будто я стояла на краю пропасти.

Каждый день я повторяла себе одно:

«Детей освободят, и он будет там! Обязательно будет!» Я убеждала себя, что это произойдёт. Иначе всё, что я делала, было бы бессмысленным.

***

Сотовый зазвонил в четыре утра. Точнее завибрировал смской. Просто одно короткое слово «Готово». Я вскочила с постели затряслась, чувствуя, как все тело обдает жаром, как потеют кончики пальцев на руках и ногах.

Телевизор был включён, но звук был приглушён. Всё внимание было сосредоточено на экране, где мелькали кадры. И вдруг я увидела это. Группа полицейских в касках и бронежилетах выводила детей из какого-то тёмного здания. Лица этих детей были бледными, испуганными, заплаканными. Ведущий зачитывал репортаж о том, что спецслужбы уничтожили банду, которая занималась похищением и торговлей детьми. Я чувствовала, как моё сердце начало биться быстрее. Руки сжались в кулаки.

«Может быть, он там», — подумала я. «Может быть, это конец». Я смотрела на экран, пытаясь разглядеть каждого ребёнка. Они все казались мне одинаковыми — испуганные, измученные, но живые. Я пыталась найти среди них его. Мой взгляд отчаянно сканировал лица, надеясь увидеть его светлые волосы, его большие голубые глаза. Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Это был момент, который мог бы изменить всё. Но... его там не было.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Ведущий перешёл к следующей теме, а я осталась сидеть в тишине, словно мир вокруг меня внезапно рухнул.

Я не могла оставаться в неизвестности. У Миро были свои люди, свои связи, и я знала, что могу получить информацию напрямую. Мои контакты — бывшие оперативники, полицейские, которые ещё вращались в этом тёмном преступном мире, — должны были узнать правду. Я позвонила сразу нескольким. Мои вопросы были короткими, точными, и ответы должны были прийти быстро.

— Найдите его, — сказала я одному из них, едва сдерживая дрожь в голосе. — Найдите моего сына.

Когда я положила трубку, по мне прошла волна тревоги, волна мурашек предвкушения и одновременно страха, что мне и в этот раз не повезет. Это было словно ожидание приговора, когда ты знаешь, что что-то должно произойти, но не можешь ничего сделать, чтобы ускорить этот процесс.

Прошло несколько часов, и каждый из них тянулся, как вечность.

Ответ пришёл в виде короткого звонка. Я взяла смартфон, чувствуя, как внутри меня всё сжалось в один ком.

— Среди спасённых детей его нет, — голос был холодным, как лёд. — Мы проверили.

Моё сердце замерло. Эти слова словно лезвием прошлись по моему сердцу, словно изрезали его снова на куски. Я чувствовала, как мир вокруг рушится, как мои надежды медленно умирают.

— Ты уверен? — спросила я, почти шёпотом.

— Абсолютно, — ответил он. — Прости.

Я положила трубку и уставилась в пустоту. Это был конец. Моя надежда на то, что он среди этих детей, была разбита. Он пропал. Меня обманули…Но я все равно была рада, что этих тварей уничтожили. В новостях показали их вонючий притон, полностью залитый кровью, полный трупов с разожжёнными головами. Полиция считала, что это мафиозные разборки. Им и в голову не могло прийти, что это сделал всего лишь один человек.

Я сидела в тишине, чувствуя, как внутри всё горит. Слёзы навернулись на глаза, но я сдерживала их. Я не могла позволить себе плакать. Я должна была быть сильной.

Но в этот момент я чувствовала, как что-то ломается внутри меня.

Вскоре после этого я услышала ещё одну новость. Одна из девочек, которая была в списках этих ублюдков, Диана, двенадцать лет, исчезла. Никто не знал, как это произошло. Она должна была быть среди спасённых, но внезапно пропала.

Дети говорили, что видели ее…До того, как началась стрельба.

Моё сердце замерло. Это был ещё один удар. Если эта девочка исчезла, значит, опасность всё ещё существует. Я знала, что это не случайность. Кто-то забрал её.

Но почему? И что это значит для моего сына? Может и его могли забрать? Но дети не помнили никакого светловолосого мальчика трех лет…Я встала с кресла, чувствуя, как ярость разгорается во мне. Эти люди, которые забрали моего сына, ещё не закончили. И я тоже не закончила. Я уничтожу каждого, кто стоял за этим. Я доберусь до них, как бы далеко они ни были. Слёзы больше не лились. Теперь в моих глазах была только холодная решимость. Я возьму правосудие в свои руки. И никто не сможет остановить меня.

Я взяла телефон и написала Миро короткое сообщение: «Найди девочку Диану. Это важно».

Он ответил через несколько минут: «Я уже в процессе».

Теперь, когда мои мысли были заняты чем-то конкретным, я ощутила лёгкое облегчение. Но оно было мимолётным. В голове продолжал звучать голос: «Где он? Где твой сын?»