Глава 13

Час за часом я обдумывала каждый вариант, пыталась связать всё в одну картину, но всё расползалось, как кусочки пазла, которые не подходят друг к другу. Я сидела в темноте, в одиночестве, словно в клетке, из которой не было выхода. Неизвестность грызла меня, как крыса, точащая плоть изнутри. Мои мысли вернулись к Монголу. Он сделал свою работу идеально, как и обещал. Группировка Рустама больше не существовала, её стерли с лица земли. Но чего это стоило мне? Я отдала за это слишком много — не денег, а эмоций, веры, надежды.

Я надеялась, что среди тех спасённых детей будет Егорка. Я видела его в каждом из этих малышей. Но это была лишь иллюзия. Теперь всё, что у меня оставалось, — это пустота. Мой сын всё ещё где-то там… в неизвестности, а я всё ещё не знала, жив он или мёртв. Это было худшее, что могло случиться. Нет ничего страшнее, чем неизвестность, чем пустое пространство, которое не даёт ни надежды, ни окончательного ответа.

Я встала и пошла к окну, глядя на темнеющее небо. Мысли крутились в голове, как вихрь, и каждое воспоминание о Егорке причиняло боль. Я чувствовала себя, как птица с обрезанными крыльями. Сколько бы я ни боролась, всё было тщетно. Но я не могла остановиться. Я наклонилась вперёд, прижавшись лбом к холодному стеклу, и позволила себе то, чего не могла позволить раньше — слёзы. Они текли, горячие и беспокойные, словно река, которая наконец прорвалась через плотину. Моя душа кричала, но в этом крике было столько боли, что я не могла её выразить словами. Я рыдала, думая о том, где сейчас мой сын, жив ли он, слышит ли Бог мои мольбы. Я чувствовала себя беспомощной и слабой.

Миро появился в моём кабинете поздно ночью, как он обычно делал, когда приходил с новостями. Он знал, что я не сплю Сон это роскошь, которую имеют лишь те, у кого нет дыры в сердце размером во всю Вселенную. Его шаги были бесшумными, но я почувствовала его присутствие ещё до того, как он заговорил. Он сел напротив меня, внимательно всматриваясь в мои глаза, и я поняла, что что-то случилось.

— Диана, — начал он медленно, словно взвешивая каждое слово. — Её не нашли. Нигде. Все обрывается в самом здании. Она как будто из него испарилась. Кадров с камер нет…ты знаешь кто их уничтожил.

Я напряглась. Что-то было не так. Эта девочка исчезла как тень, как будто её никогда не было. Но я знала, что это невозможно.

— Но ты ведь что-то узнал? — спросила я, сдерживая дыхание.

— Дети, которые были спасены, упоминали её. Они видели её в тот день, перед тем как полиция вошла. Но никто не видел её, когда началась операция. Словно она исчезла, как только почувствовала опасность.

— Сбежала? — я нахмурилась. — Куда могла деться маленькая девочка?

Миро покачал головой. Его глаза, как всегда, были спокойны, но в них я видела следы тревоги. Он не знал ответа, и это заставляло его нервничать.

— Никто не знает, куда она могла деться. Она просто исчезла. Её нет ни среди погибших, ни среди живых. Она испарилась, — его голос был тихим, но в этих словах было что-то жуткое. Эта девочка могла быть ключом…Ведь ее кто-то забрал. Этот кто-то мог забрать и моего сына. Может его держали отдельно и остальные дети его не видели. Ведь все может быть?

Я сжала руки в кулаки, ощущая, как в груди снова нарастает напряжение. Как могла исчезнуть девочка? Она была не старше двенадцати лет. Это было невозможно. Но мир, в который я вошла, давно перестал подчиняться законам логики.

— Продолжай искать, — сказала я твёрдо, — Она важна. Узнай всё, что сможешь. Куда она могла уйти, кто мог помочь ей исчезнуть.

Миро кивнул, не задавая лишних вопросов. Он знал, что для меня это было важно. Эта девочка могла стать ниточкой, ведущей к разгадке, и я не могла позволить себе её упустить.

Прошло несколько дней после разговора с Миро, когда мне принесли новую новость. Вечером, когда я уже собиралась уйти на прогулку с Шамилем, мой телефон завибрировал. Это был Миро.

— Аминат выставила на продажу дом Марата, — сказал он без всяких предисловий.

Я замерла. Дом Марата. Тот самый дом, который отобрала Аминат. Дом, в котором когда-то мы с ним жили, где умерла Зулейха. Всё это всплыло в моей памяти, как боль, которая была погребена глубоко внутри, но вдруг вырвалась на поверхность.

— Ты уверен? — мой голос прозвучал сдавленно. Этот дом был символом нашего прошлого, той части жизни, которая осталась разрушенной и забытой. Он почему-то оказался дорог мне. Я даже не подозревала, что буду ощущать эту досаду, эту тоску от мысли, что кто-то чужой купит дом в котором жила бабушка Зулейха.

— Да. Он выставлен на продажу уже неделю, — ответил Миро. — Она избавляется от него. Ей нужны деньги.

Я почувствовала, как в груди поднялась волна противоречивых эмоций. Дом. Место, где началась наша история с Маратом. Аминат решила избавиться от него, как от ненужного барахла. Но для меня этот дом был больше, чем просто недвижимость. Это был символ. И теперь он снова может стать моим.

— Я куплю его, — твёрдо сказала я, даже не дав себе времени на раздумья.

— Я всё устрою, — Миро не стал задавать вопросов, он знал, что это решение для меня важно. Он был не только моим союзником, но и тем, кто всегда чувствовал мои решения раньше, чем я их осознавала.

Через несколько недель дом был моим. Аминат даже не обратила внимания на того, кто купил его. Её интересовали только деньги и избавление от прошлого, которое больше не имело для неё значения. Я, напротив, понимала, что возвращаю себе не просто стены — я возвращала себе часть той жизни, которую когда-то потеряла. Ремонт шёл быстро. Я дала распоряжение: ничего не трогать, оставить интерьер таким, каким он был, с минимальными вмешательствами. Это место должно было остаться тем, чем оно было для меня. Домом Зулейхи…И предателя Марата. А еще это был дом моего сына – Шамиля.

Когда я вошла в него впервые после стольких лет, у меня перехватило дыхание. Всё было таким знакомым. Коридор, зал, лестница, ведущая наверх — каждый уголок хранил воспоминания. Я медленно поднялась по ступенькам, стараясь не дышать, словно боялась разрушить эти призраки прошлого. Когда я открыла дверь в старую спальню Зулейхи, меня захлестнуло воспоминание. Её тихий голос, её мягкие руки, её неизменная забота. Здесь она жила, здесь она умерла. И я знала, что этот дом, как и она, всегда будет частью моей жизни.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Шамиль был рад, когда мы переехали в дом, где он провел столько слет. Я наблюдала за ним, как он бегал по комнатам, его лицо светилось от счастья. Его мир был таким простым, таким чистым. Я видела, как он открыл дверь своей старой комнаты и замер на пороге. Он бросился к кровати, садясь на неё, и я видела, как его руки дрожали от счастья. Для него это было возвращение в ту часть жизни, где он чувствовал себя в безопасности. Я подошла к нему и нежно погладила его по голове. Этот дом теперь был нашим. Его. Я уже твердо решила, что перепишу его на Шамиля.

Я вернулась в комнату бабушки. Посмотрела на портреты, висящие на стене. Там она была моложе. Красивая, статная, с толстой косой на плече.

В этот момент в дверь спальни медленно вошла Николь. Кошка, которая когда-то принадлежала Зулейхе, теперь была нашей любимицей. Она подошла к кровати Зулейхи, грустно огляделась, словно тоже вспоминая, как здесь когда-то жила её хозяйка. Николь прыгнула на кровать и, свернувшись клубком, грустно посмотрела на меня.

- Она с нами…она всегда рядом, да? — прошептала я, подходя к кровати и присаживаясь рядом с кошкой. — Мы все ее помним.

Николь грустно мурлыкнула, прижавшись к подушке Зулейхи…

Этот дом стал для меня больше, чем просто новым местом. Он был символом того, что у меня всё ещё есть часть моей жизни, которая принадлежит мне, несмотря на всё, что случилось. Я могла распоряжаться своей жизнью как хотела, у меня были финансы, сбережения, бизнес. Один, второй, третий. Все приносило доход. Я прошла через столько боли, через столько предательств, но теперь у меня была своя крепость.