Глава 22

Воздух в комнате казался теперь холодным как будто ушло всё тепло, вся жизнь. Страсть, которая обожгла нас, остыла, словно раскалённое железо, погружённое в воду. Я лежала рядом с Маратом, и каждый его вздох будто разрезал тишину на осколки. Всё было не так. Никакая близость не способна стереть всё, что произошло между нами, ни один момент не мог затушить ту бездну ненависти, что росла во мне все эти годы. Моя кожа горела от его прикосновений, но в душе не осталось ничего, кроме ледяной пустоты. Я повернулась к нему, изучая его лицо, такое знакомое и одновременно чужое. Всё внутри меня кипело, взрывалось от напряжения, и я уже не могла молчать.

— Где мой сын, Марат?

Мой голос был хриплым, но холодным. Ледяным. Я знала, что для него этот вопрос — как удар в лицо, но я не могла больше терпеть, не могла прятать свою ярость. Мы снова сошлись — на этот раз в постели, но на самом деле мы всё ещё были на поле битвы. И это поле давно было залито кровью.

Марат медленно повернулся ко мне, и я заметила, как его тело напряглось. Он всегда умел скрывать свои эмоции, но не передо мной. Он знал, что сейчас не осталось ни одного барьера. Всё, что стояло между нами, все эти годы — ложь, предательство, боль — всплыли наружу.

— Дом малютки, — его голос был тихим, но не жалким. Это просто было фактом. Будто он говорил о чём-то обыденном. Будто он верил, что это меня удовлетворит.

— Адрес? — мой голос прозвучал как приказ.

Он молчал, но потом тихо выдохнул:

— На окраине города, ул. Зелёная двенадцать дробь два. — Марат знал, что это был последний ответ, который он мог дать. После этого больше не останется ни вопросов, ни ответов. Только разорванные жизни.

Я села на кровати, не замечая, что простыни сбились подо мной, обнажая мои ноги. Я не чувствовала ни стыда, ни смущения. Я ощущала только всепоглощающую ненависть. Каждое слово, которое я собиралась сказать, словно разъедало меня изнутри, но мне нужно было выплеснуть эту боль. Нужно было сказать ему, насколько глубоко он разрушил меня.

— Я ненавижу тебя, Марат, — прошипела я, как змея, готовая вонзить свои ядовитые клыки. — Ты отдал моего ребёнка! Ты бросил меня в тюрьме. Ты предал меня тогда, когда я больше всего нуждалась в тебе.

Я видела, как его лицо побледнело, как глаза темнеют от гнева. Но он не молчал. Он всегда сражался, всегда бил в ответ.

— Ты пришла сюда трахаться, Алиса, не потому что хотела меня, — его голос вдруг взорвался гневом, отчаянием и обидой. — Ты пришла, чтобы узнать, где твой чёртов ребёнок! Это всё, что тебе нужно. Не я, не то, что было между нами. Только сын!

Я резко встала, натягивая на себя одежду. Ему не понять. Ему никогда не понять ту боль, которую я несла все эти годы. Но я не собиралась оставаться в этой комнате ещё ни на секунду.

— Да, — я бросила ему через плечо с ледяным презрением. — Я пришла именно за этим. Только за этим.

Я направилась к двери, чувствуя, как каждый мой шаг давался с трудом, как будто невидимые цепи держали меня на месте. Но я знала одно — я больше никогда не вернусь к нему. Ни к Марату. Ни к тому, что у нас было. Это всё сгорело в пламени ненависти.

- Зачем ты это сделал? Зачем забрал его?

Он молчал, отвернулся и молчал, чертов ублюдок.

- Будь ты проклят!

Я одернула юбку, застегнула смятую блузку, подхватила сумочку и вышла из его номера. Но я так и не вышла из пекла. Оно осталось внутри меня.

***

Я ехала в машине, не чувствуя своих пальцев. Мои руки сжимали руль так сильно, что костяшки побелели. Миро сидел рядом, молчаливый и наблюдательный, но не задавал вопросов. Он всегда был таким — рядом, готовый помочь, но никогда не лез в душу. За это я была ему благодарна. Улица Зелёная. Дом малютки. Я ехала туда, как на закланье. Мои нервы рвались, как натянутые тросы, но я знала одно — я должна узнать правду. Где мой сын. Кто его забрал. И почему. А вдруг он все еще там?

Мы вышли из машины перед старым зданием. На окнах решётки, на стенах тень времени. Пронзила мысль, что для детей могли бы выделить место получше или хотя бы сделать ремонт. Миро не сказал ни слова, когда я направилась к двери. Он был рядом, готовый защитить, но мне не нужно было его вмешательство. Сейчас всё было только между мной и этой женщиной. Заведующей, которая знала правду. Только меня ожидало разочарование – она была мертва. Ее убили прямо в кабинете несколько недель назад. Вместо нее сидела методист…

- Я не знаю, чем я могу вам помочь, - натянуто сказала она когда я задала свой вопрос про ребенка.

- А я думаю знаете. Ведь вы здесь работали… и вряд ли Анастасия Петровна справлялась с тяжелым бременем торговли сама! Где мой ребенок?

- Его могли у сыновить…тайна усы…

- Рот закрыла, соска! – Миро ударил кулаком по столу и она заткнулась, быстро моргая и глядя то на меня то на Миро.

- Откроешь только затем, чтобы дать информацию. Что там случилось с вашей сукой заведующей? М? Я обещаю, что твоя смерть будет страшнее!

Она сидела передо мной за столом, её маленькие, потные руки дрожали. Я чувствовала её страх, как кровавый след в воздухе. Её глаза метались по комнате, будто она искала выход. Но выхода не было. Я была её судьёй, её приговором.

— Где!Мой!Ребенок! — мои слова обрушились на неё, как удар. Я видела, как её тело дёрнулось, как она снова попыталась притвориться, что не понимает.

— Я... я не знаю... — её голос дрожал, но я знала, что она лжёт.

Я подошла ближе, моя тень упала на её лицо, как тень смерти. Я могла лично снять с нее скальп. За своего сына я была способна на что угодно.

— Ты вместе с дохлой сукой отдала моего ребёнка, — сказала я холодно. — И ты скажешь мне, кому.

Миро стоял за моей спиной, как статуя, его лицо было спокойным, но я знала, что внутри он готов в любой момент начать действовать, один мой взгляд и он оторвет ей пальцы. Он был моим оружием, моей защитой.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Методист дрожала, её дыхание стало частым и прерывистым.

— Я... я этим не занималась, только подделывала записи... — её голос срывался, но под моим взглядом она ломалась, как стекло. — Она продала его... через Рустама... я... она угрожала мне, что если я проболтаюсь, то она утянет меня за собой или люди Рустама убьют меня.

Рустам. Моё сердце оборвалось. Рустам был уничтожен. Монгол сделал свою работу. Все нити вели в тупик. Все ответы, которые я искала, снова исчезали передо мной, как вода сквозь пальцы. Я чувствовала, как мир рушится вокруг меня, как всё разрушается в пыль.

— Рустам мёртв, — сказала я тихо, но каждое слово звучало как приговор. — С ним умерли все ответы. Как вы смели отдать ребенка…не важно чьего? Как вы могли две тупые суки!

Она всхлипнула, но я не чувствовала к ней ничего, кроме презрения.

— Я не могла отказать... они бы убили меня... — она пыталась оправдаться, но её слова звучали пусто и лживо.

Я отвернулась от неё, чувствуя, как внутри меня растёт отчаяние. Все нити оборваны. Все пути закрыты. Рустам был мёртв, а вместе с ним исчезла и правда.

- Накажи ее! Мне все равно как!

- Нет! Пожалуйста!

Я вышла из комнаты, закрыв за собой дверь с такой силой, что она затряслась.

***

Не было криков, ничего больше не было. Я ждала в машине. Я даже не спросила, что он с ней сделал. Мне было наплевать. Миро вернулся, сел рядом, молча, как всегда, но я знала, что он чувствовал мою боль. Увидела каплю крови на его воротнике…Значит все закончилось грязно. Плевать. Я ощущала, как во мне нарастает ярость, смешанная с безысходностью. Всё, что я делала, казалось бессмысленным. Всё, через что я прошла, казалось напрасным.

— Что теперь? — наконец спросил Миро, когда мы остановились на улице.

Я не ответила сразу. Моё сердце било словно камень, мысли крутились, как смерч. Причиняя боль, причиняя мне страдания.

— Мы не остановимся, — наконец произнесла я, глядя вперёд, в пустоту. — Мы будем искать!

Я вернулась домой. Всё казалось каким-то бессмысленным спектаклем, который я смотрела со стороны. Заведующая кем-то убита…этот кто-то точно знает больше, чем методист. Обе мертвы. Но в моей душе это ничего не изменило.

- Миро…А ведь ту тварь кто-то прикончил. Кто? Если Рустам был уже мертв.

- Да кто угодно…

- Надо узнать. Найди мне того, кто убил ту суку.

- Найду. Не сомневайся. Найду для тебя кого угодно!

Всё, что я могла думать, — это о том, что снова упёрлась в стену. Каждая зацепка, каждый след, каждый намёк на моего сына тонули в забвении. Мой мозг пульсировал от напряжения, но мысли о сыне возвращались как навязчивый кошмар. Я не знала, где искать дальше. Все пути оказались закрыты, все двери захлопнуты. Но я больше не могла вернуться назад. Моя месть была лишь частью того, что двигало мной. Теперь всё, что осталось, — это найти своего сына. Даже если это будет стоить мне всего, что у меня есть.

На сотовый пришла смс. Аминат. Ты откуда вылезла, тварь? Зализала раны?

«Надо встретиться…место и время я скажу!»

Уверена, что я приду. Значит имеет козырь. И понимает, что я это пойму по ее тону. Мразь.