Глава 5

Глаза Мадины полны ожидания.

- Ты знаешь, что я люблю тебя, Марат, — говорит она, её голос мягкий. - Я всегда хотела быть с тобой.

Я смотрю на неё, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения. Сука, которая отвела Алису в полицию…Сука, которая знала об ее изменах.

- Я делаю это не ради тебя, — говорю я, голос холодный. – Ты мне безразлична и противна. Между нами никогда ничего не будет. При первой же возможности я с тобой разведусь.

- Я все это делала ради тебя!

- Спелась с моим врагом? Докладывала ей о том, что происходит в семье? Свела в могилу бабушку? Это ты делала ради меня?

Замахнулся, чтобы отвесить ей оплеуху, но остановился. Она сжалась в комок, спрятала лицо. Я хотел ударить так чтоб отлетела на несколько метров, но не смог.

Пока не смог. Но если будет нудить и попадаться мне на глаза, то я за себя не отвечаю.

- Я люблю тебя! – шепчет она.

- Хера с два! Ты любишь себя! Ты любишь себя рядом со мной!

- Мы сможем быть счастливы. Вместе.

- Счастливы? Поверь, теперь ты будешь самой несчастной, я тебе обеспечу ад. Ты пожалеешь, что вышла за меня замуж!

Свадьба проходит в тишине. Нет радости, нет праздника. Только холод и пустота. Я смотрю на Аминат, её лицо сияет торжеством. Она победила. Она сломала меня. Но я не сломаюсь окончательно. Да, моя жизнь теперь похожа на бесконечное разложение мертвеца, но я не встану на колени.

Свадьба. Чертовски пышная, не моя. В голове только ярость. Мадина стоит рядом, улыбается. Аминат тоже улыбается. Она выиграла. Я в костюме, который жмет, словно петля на шее. Вокруг гости, радость, смех. Но внутри меня все кипит. Хочу всё к черту разнести, но держусь. Не хочу доставить им удовольствие видеть меня в дерьме, неуравновешенного, отчаявшегося, беспомощного.

Пытаюсь не напиться, но не получается. Виски льется рекой. Один бокал, второй, третий. Голова уже плывет, но мне всё равно. Мадина что-то говорит, но я не слушаю. Всё это фальшивка. Чертова игра, в которой я марионетка. Аминат наблюдает, её глаза сверкают холодным торжеством.

Церемония заканчивается, мы выходим. Шампанское, тосты, поздравления. Внутри только пустота и огонь. Напиваюсь в хлам. Мадина ведет меня в комнату. Её руки нежные, но я чувствую только отвращение. В голове пьяный туман, все расплывается. Она пытается меня удержать, но я вырываюсь. Хочу уйти, хочу забыть. Я не собираюсь ее трахать. Лучше блядь отрезать себе член.

Аминат появляется из ниоткуда. Её лицо маячит перед глазами, она томно поводит ресницами.

- Идем со мной Марат…ты же помнишь – подчинение и все будет хорошо, — говорит она, и я не могу сопротивляться. Она ведет меня в свою комнату. Закрывает дверь. В голове туман, но я вижу, как она медленно снимает одежду. Её тело стройное, но я не чувствую ничего. Только ярость.

Она ложится на кровать, её глаза сверкают.

- Ты отнял у меня мужа, значит, станешь моим любовником, — шипит она. Ослушаешься – пожалеешь. Удовлетвори меня, Марат! Твоя шлюха кричала од тобой? Она трахалась с моим мужем, а я буду трахаться с тобой. Давай…начинай мне угождать. Не забывай, что я знаю где твой сын. Хочешь уже через час тебе привезут его мизинец? И не думай меня убить…я отдала приказ, что как только умираю я – умирает и твоя шалава и твой сын! Так что моя жизнь – залог того, что и они будут жить!

Слова режут слух, как нож. Я смотрю на неё, сжимаю кулаки. Ругаюсь сквозь зубы, но делаю шаг к постели. Потом ещё один. Внутри всё горит, но я знаю, что должен это сделать. Подхожу ближе, её глаза полны торжества. Хочу убить её, но не могу. Она сильнее. Она держит мою жизнь в своих руках. Ненавижу её, ненавижу себя. Но делаю то, что она требует.

- У меня не стоит…, - хрипло говорю я и смотрю на нее, - не все можно сделать по твоему приказу.

- Ублюдок! – шипит она и встает с постели. Голая, красивая и мерзкая до тошноты. Опускается передо мной на колени, сдергивает с меня штаны и берет мой вялый член в рот. Он встает…через какое-то время. Она поворачивается ко мне задницей и прогибается. Сука! Хера с два ты получишь удовольствие. Я пристраиваюсь сзади и рывком врываюсь в ее анус. Орет от боли. Но я крепко держу ее за волосы.

- Начинай получать удовольствие…Аминат!

И она таки его получает. Кончает тварь подо мной и бесит еще больше. Я ебу ее как последнюю псину, во все дырки, она сосет мой член после своей задницы и я кончаю ей в горло. И с яростью я вижу, что она довольна. Тварь!

Всё расплывается в пьяном тумане. Её тело рядом, её дыхание. Холодное, пустое. Я лежу на спине, смотрю в потолок. Внутри только боль и ненависть. Всё это ад. Чистый, выжигающий душу ад.

Утро приходит с головной болью и ощущением грязи. Встаю, едва держась на ногах. Вижу, как Аминат смотрит на меня, её глаза полны удовлетворения. Она выиграла. Но я ещё жив. Я не сломался. Выхожу из комнаты, Мадина ждёт меня. Её лицо полное тревоги.

- Что случилось? — спрашивает она, - Зачем ты ей был нужен?

- Чтобы оттрахал ее.

- И ты…ты это сделал? – кричит Мадина, дрожа всем телом.

- Да, я это сделал и сделаю столько раз, сколько она захочет. Ты ведь этого хотела, когда сливала меня ей?

Она рыдает, а я ухожу к себе в комнату, чтобы стоять под душем и смывать с себя прикосновения и слюни этой суки. Я ее трахал. А кажется, что меня изнасиловали. Ублюдина!

***

Проходит несколько дней. Жизнь становится ещё более пустой. Виски больше не помогает. Каждая ночь – это ад. Каждый день – это борьба с самим собой. Но я держусь. Деньги Мадины уходят на долги, на расплату с кредиторами. У нее большое состояние… я даже не думал, что эта дрянь имеет такие активы.

Аминат продолжает контролировать мою жизнь. Её приказы становятся всё более жестокими. Но я выполняю их, сжимая зубы. Я не сломаюсь. Я не позволю ей победить окончательно. Мадина пытается быть рядом, но я с омерзением отталкиваю её. Она часть этой игры, и я не могу ей доверять. Однажды я сверну ей шею…Однажды я оставлю ее без копейки и вышвырну на улицу.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Вечером Аминат вызывает меня к себе. Её глаза сверкают, она красиво одета, от нее веет лоском и аристократизмом. А еще мертвечиной. Горгона, блядь. Ее волосы, эти змеи на голове, когда я пьяный деру ее со всей мочи, мне противно к ним прикасаться, мне кажется что они кишат на ее голове.

- Ты хорошо себя ведёшь, Марат, — говорит она, её голос полный сарказма. - Но помни, одно неверное слово – и ты потеряешь всё.

Я смотрю на неё, сдерживая ярость.

- Наслаждайся, — шепчу я, чувствуя, как внутри всё кипит.

Её глаза сверкают, она уже раздета. Я подхожу к ней, внутри всё кипит. Грубо хватаю её, её дыхание становится прерывистым. Она любит это, ей нравится моя ярость. Мы занимаемся сексом, грубо, жестоко. Я не чувствую ничего, только боль и пустоту.

После она лежит рядом, её рука на моей груди.

- Теперь я твой агент, — говорит она, её голос полный уверенности. - У тебя скоро будет новый бой. Ты получишь тридцать процентов, если выиграешь. Пора тебе постепенно вылезать из дерьма. Но только так, как я скажу.

Я смотрю на неё, глаза налиты кровью.

- Ты думаешь, что можешь контролировать меня? — шепчу я, голос полный ярости. Она улыбается, её лицо сияет торжеством.

- Я уже контролирую тебя, Марат. Ты мой. И ты всегда будешь моим.

***

Наступает день боя. Я выхожу на ринг, внутри всё кипит. Противник сильный, но я сильнее. Вижу его лицо, и в нём всё зло, что я чувствую к Аминат, Мадине, всему этому миру. Я бью его с яростью, чувствую, как каждый удар освобождает меня от части боли. Я ломаю ему кости, я понимаю, что после этих ударов он станет инвалидом, но мне плевать. Победа. Я стою над побеждённым противником, сердце бьётся, как сумасшедшее. Внутри всё ещё огонь, но я знаю, что это только начало. Я не сломаюсь. Я буду бороться до конца. Придет день когда я вытащу из Аминат позвоночник и отдам собакам. Возвращаюсь в раздевалку, Горгона ждёт меня там. Её лицо сияет, глаза сверкают торжеством.

- Ты сделал это, Марат, — говорит она, её голос полный удовлетворения. - Ты победил. Теперь у тебя есть шанс выбраться из дерьма. Но помни, это только начало. И помни…кто дает тебе шанс.

- Засунь этот шанс себе в пи***у!

- Какие мы грубые…Я хочу чтобы ты вылизал меня прямо здесь.

- Я могу только оторвать тебе клитор. Шах не предлагал тебе обрезание? Ты слишком озабоченная. Давай…отсоси и я может быть тебя здесь трахну.

- Трахнешь! – рычит она и становится на колени. Со всей дури бью ее по лицу, а она смеется, широко открывает рот и заглатывает мой член. Чтоб ты подавилась и сдохла, мразь…Но мне пока нужно чтобы она оставалась живой. Пока я не отниму у нее сына и не буду уверен, что Алисе ничего не угрожает.

Всю ночь я не могла уснуть. Мысли, как острые ножи, резали разум на части. Марат. Его лицо, его глаза, его голос – всё это стало для меня ядом, который я вливала в себя с каждым воспоминанием. С каким-то едким мазохизмом я сводила сама себя с ума. Мне болело. Болело так сильно, что иногда казалось, что кожу содрали до мяса. Как мог он так предать меня? Как мог он так жестоко поступить с Шамилем? С ЕГО Шамилем… Я хотела вырвать это имя из своих мыслей, но оно пульсировало, как незаживающая рана. Каждый раз, когда я вспоминала о мальчике, я чувствовала, как в груди разливается холод, а внутри всё сжимается от боли.

Я любила его, заботилась о нём, словно он был частью меня. Я знала, что он не мой сын, но это никогда не имело значения. Для меня он стал родным. Марат принес его в мою жизнь, и я приняла его всей душой. Когда я узнала о том, что Шамиля отправили в этот ужасный интернат, что он страдает в боли и одиночестве, сердце разрывалось от тоски. Я чувствовала, как ненависть и ярость раздирают меня на части, как каждая часть моего существа кипит от злости и беспомощности. Как Марат мог так поступить? Как мог он оставить его в таком месте, где каждый день для Шамиля – ад? Я старалась быть сильной, старалась не поддаваться этим мыслям, но каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной вставало лицо Шамиля. Я видела его испуганные глаза, слышала его крики, и внутри меня всё переворачивалось от боли.

***

В тот день, когда кусок меня словно отмер, я сидела в комнате, нервно барабаня пальцами по столу. Внутри меня всё кипело, всё сжималось от напряжения. Миро сказал, что у него есть важная информация для меня, что мне нужно увидеть её собственными глазами. Я не знала, что ожидать, но сердце подсказывало мне, что ничего хорошего я не увижу. Когда он вошёл в комнату, его лицо было серьёзным, даже немного мрачным. Он молча положил передо мной толстую папку с фотографиями. Я не сразу решилась её открыть. В голове пульсировала мысль, что мне лучше не знать правду, что лучше жить в неведении. Но я знала, что должна это сделать. Я должна была узнать всё, каким бы ужасным это ни оказалось. Я открыла папку и начала перелистывать фотографии. Сначала были обычные снимки – Марат с Аминат в общественных местах, в ресторанах, на встречах. Но с каждым новым снимком мне становилось всё хуже. Вижу их вместе, смеющихся, их тела близко друг к другу, словно между ними нет ничего и никого. Я чувствовала, как внутри всё холодеет, как каждая фотография вырезает часть моего сердца. Но самое страшное началось, когда я дошла до фотографий, сделанных явно в тайне, с камер, установленных в спальне. Я смотрела на то, как Марат обнимает Аминат, как его руки скользят по её телу, как она, смеясь, опрокидывает его на кровать. Эти кадры были отвратительны, грязны, словно они пытались вытравить из меня последние остатки того, что связывало меня с ним.

Я видела, как Марат, тот самый Марат, которого я когда-то любила, был у неё в постели. Я видела, как его руки скользили по её коже, как его губы касались её шеи, как они сливались в поцелуях, от которых у меня внутри всё переворачивалось. Но что меня поразило больше всего – это его лицо. На этих снимках я видела человека, который был сломлен, чьи глаза были полны пустоты, чьи движения были механическими. Он стал её игрушкой. Не мужчиной, не любовником, а просто вещью, которой она управляла, как хотела. Снимки показывали каждую мерзкую деталь их связи. Они были брутальны в своей откровенности, в том, как Марат выполнял её прихоти, как он спивался, становился всё более жалким. Я видела, как он пил в баре с Аминат, как его лицо становилось всё более угрюмым, а глаза – потухшими. Он больше не был тем Маратом, которого я знала. Он превратился в тень самого себя, игрушку в руках женщины, которая использовала его для своих целей.

Миро сидел напротив, молча наблюдая за моей реакцией. Он видел, как я сжимаю кулаки, как мои руки дрожат от ярости и отвращения. Я не могла сдержать слёз, они сами текли по моим щекам, капали на фотографии, которые разрывали моё сердце на куски. Как мог он так опуститься? Как мог он стать этим жалким существом?

- Она его агент, – тихо сказал Миро, его голос был наполнен сожалением. Она полностью контролирует его. Марат – её марионетка, её любовник. Он больше не принадлежит самому себе.

Эти слова вонзились в меня, как острые бритвы. Всё, что я видела, всё, что я узнала, показало мне, что Марат больше не тот человек, которого я знала и любила. Он стал другим, стал её. Это было невыносимо. Я чувствовала, как внутри меня всё горит от ненависти к ним обоим, но ещё больше я ненавидела себя за то, что когда-то верила в него, за то, что когда-то любила его.

Я захлопнула папку, чувствуя, как меня накрывает волна отвращения и боли. Я не могла больше смотреть на эти снимки. Миро сидел молча, понимая, что мне нужно время, чтобы переварить увиденное. Но я знала одно – я больше никогда не смогу смотреть на Марата так, как смотрела раньше. Он был мёртв для меня, как мужчина, как человек. Его больше не существовало в моём мире. Эти снимки – последнее, что я хотела видеть. Но теперь они были выжжены в моей памяти навсегда, словно клеймо, напоминающее о том, кто он есть на самом деле. О том, как низко он пал. О том, что моя любовь к нему была лишь иллюзией.

И где-то на задворках этого ада вырисовывалась сука – Мадина. Мадина, его жена. Моя ревность к ней была почти осязаема. Она стояла между нами, как невидимая преграда, всегда присутствующая, всегда напоминающая о том, что я была лишь временной частью его жизни. Она получила от него всё, что я хотела, и это сводило меня с ума. Я пыталась прогнать эти мысли, но они возвращались вновь и вновь, как беспощадные волны, накатывающие на меня и утягивающие в бездну. Но если свадьбу с Мадиной я могла понять. Не принять, нет, а хотя бы понять, то его отвратительные, гадкие отношения с Аминат просто разъедали меня как кислота.

Когда я узнала, что Шамиля забрали в этот ужасный интернат, я не могла просто сидеть сложа руки. Мне нужно было действовать. Я должна была спасти его, должна была вытащить его оттуда, даже если это было бы последнее, что я сделала в своей жизни. Миро был моим единственным спасением в этом хаосе. Этот человек, верный Раде, теперь стал моей последней надеждой. Я знала, что могу доверять ему, знала, что он поможет мне, как помогал Раде.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Миро был старше меня, но его ум был острым, как лезвие, его связи простирались далеко за пределы того, что я могла представить. Когда я рассказала ему о том, что узнала, когда поделилась своими страхами и болью, он посмотрел на меня с глубокой грустью в глазах. Я видела в его взгляде то, что не видела уже долгое время – понимание. Он видел мою боль, чувствовал её, и это было тем, чего я так отчаянно искала.

- Ты должна действовать быстро, – сказал он, его голос был спокоен, но твёрд. - Мы найдём Шамиля, вытащим его оттуда. Но ты должна быть готова к тому, что тебе придётся пойти на крайние меры. Я кивнула, не понимая до конца, что он имел в виду, но зная одно – я должна сделать всё, чтобы спасти Шамиля. Миро нашёл детектива, человека с тёмным прошлым и мрачными глазами, который мог проникнуть в самые скрытые уголки и добыть информацию, которую никто другой не смог бы найти. Я знала, что могу довериться ему, знала, что он сделает всё возможное.

Прошло несколько дней, но для меня это было как вечность. Каждый час, каждую минуту я думала о Шамиле, представляла себе, как он страдает, как его хрупкая психика разрушается под давлением жестоких условий интерната. Моё сердце сжималось от боли, и я не могла найти покоя. Наконец, детектив сообщил, что он нашёл его. Шамиль был в закрытом специнтернате для детей с тяжёлым аутизмом. Условия были ужасны. Я чувствовала, как внутри меня всё переворачивается, когда я услышала это. Детектив рассказал, что Шамиля перевели туда недавно, по настоянию неких лиц. Он не смог узнать, кто именно, но я знала – это была Аминат или Мадина. Они хотели навсегда убрать его из жизни Марата, чтобы не мешал… а он позволил. Ублюдок! И это разрывало меня на части. Я ненавидела их всех. Ненавидела Марата, ненавидела Аминат, ненавидела Мадину. Они разрушили всё, что было для меня важным. Но больше всего я ненавидела себя за то, что позволила этому случиться. Потеряла своего сына, которого украл Марат, потеряла Шамиля.

- Мы должны его спасти, – сказала я Миро, когда он сообщил мне эту ужасную новость. - Мы должны вытащить его оттуда, любой ценой.

Миро посмотрел на меня с серьёзным выражением лица.

- Это будет нелегко, и не дешево, – ответил он. - Но у меня есть план. Ты должна мне доверять, Алиса. Это будет опасно, но я знаю, как сделать так, чтобы никто не узнал, что Шамиль у тебя.

Его слова удивили меня.

- Что ты имеешь в виду? – спросила я, чувствуя, как внутри меня всё сжимается от надежды и страха.

- Если мы хотим, чтобы Шамиль был в безопасности, чтобы никто не пытался его найти и уничтожить, все должны поверить, что он умер, – объяснил Миро. - Это единственный способ защитить его и дать ему шанс на нормальную жизнь.

Я замерла, осознавая, что он говорит. Миро собирался инсценировать смерть Шамиля, чтобы спасти его. Это было безумно, это было рискованно, но это был единственный выход. Я понимала, что не могу позволить себе слабость, что должна быть сильной ради Шамиля и моего малыша. Но эта мысль всё равно разрывала меня на части. Как я могу сделать это? Как я могу позволить всем думать, что Шамиль мёртв, даже если это ради его спасения? Но я знала, что у меня нет выбора. Я должна была довериться Миро, как доверялась Раде. Я кивнула, сжимая кулаки, чтобы не показать, как внутри меня всё дрожит от страха.

- Сделай это, – сказала я тихо. - Сделай всё, что нужно.

Миро кивнул, и я видела в его глазах тот же холодный расчёт, который когда-то был у Рады. Он знал, что делает, и я знала, что могу довериться ему. Я не стала спрашивать, как он собирается это сделать, не стала вникать в детали. Темные дела Миро решал сам, так было и при Раде. Я знала, что он сделает всё, чтобы защитить Шамиля и меня.

И вот, наконец, Миро пришёл ко мне с новостями. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась твёрдая решимость.

- Всё готово, – сказал он, его голос был тихим, но твёрдым.-Шамиль больше не существует для этого мира. Теперь он будет в безопасности, под другим именем, в другом месте.

- У меня!

- У тебя…Здесь все его документы. Новая жизнь, где ты его мать.

- Как ты это сделал…

- Сгорела крыло лазарета…Дети не пострадали. Больше тебе знать не нужно. Это лишние детали.

Я не могла сдержать слёз. Я была так благодарна Миро. Обняла его и спрятала лицо у него на груди. А он погладил меня по голове.

- Ты столько делаешь для меня, Миро.

- Рада попросила…Для меня ее просьба закон. Она просила заботиться о тебе так, как если бы ты была моей дочерью. И я буду.

***

Я подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Мои глаза покраснели от слёз. Но я знала, что не могу позволить себе слабость. Я должна была быть сильной, должна была бороться до конца. Я вытерла слёзы и посмотрела на себя с решимостью.

Теперь у меня была цель. Я должна была сделать всё, чтобы Шамиль был счастлив. Я должна была бороться ради него, ради его будущего…а еще ради того, чтобы найти МОЕГО сына и забрать его тоже. И я знала, что не остановлюсь ни перед чем, чтобы добиться этого.

Аминат и Мадина, Марат – все они станут моими врагами. Я знала, что моя ненависть к ним будет моим топливом, моей силой.