Глава 6

Когда Шамиля привезли ко мне, сердце застучало так сильно, что я едва могла дышать. Казалось, воздух в комнате сгущался, становился тяжёлым, как будто пропитался всем тем ужасом, который этот ребёнок пережил в своей жизни. Он стоял на пороге, его глаза были тусклыми и полными страха, разбитый ребёнок, которому выпала судьба прожить слишком много боли.

Когда наши взгляды встретились, я увидела, как его тело напряглось, как он почти незаметно отступил назад, словно в попытке сбежать от чего-то невидимого, что было только в его голове. Он не узнал меня. Или, может быть, узнал, но не мог поверить, что это я. В голове пронеслись воспоминания – как я впервые встретила его, как я старалась стать ему матерью, хотя знала, что у него была другая, которая оставила его навсегда. Я медленно, осторожно подошла к нему, стараясь не напугать. В каждом моем движении была заложена вся нежность и любовь, которую я пыталась передать. Я знала, что мальчик слишком много пережил, чтобы сразу открыться, но внутри меня горела надежда – он должен помнить меня. Я тихо позвала его по имени, голос мой был едва слышен, но я видела, как его глаза расширились, как в них мелькнуло что-то знакомое, что-то от того прошлого, которое мы делили.

«Шамиль… это я, Алиса», – проговорила я, и в этот момент он замер. Каждое слово давалось мне с трудом, будто я пробиралась сквозь густой, вязкий туман боли и страха. Его губы дрогнули, будто он пытался что-то сказать, но слова не выходили. Мальчик начал нервно теребить рукава своей куртки, словно искал в этом жесте хоть какую-то опору. Я опустилась перед ним на колени, так чтобы наши глаза были на одном уровне, и медленно протянула руку, не дотрагиваясь до него, просто протянула, давая понять, что он сам может решить – хочет он прикоснуться ко мне или нет. Мгновение длилось вечность. Я видела, как он борется с собой, как его внутренние демоны пытаются оттолкнуть от меня, но я знала, что должна дать ему время. Это было испытание на прочность для нас обоих.

И вот, в какой-то момент, его маленькая ручка медленно двинулась к моей. Я почувствовала, как его пальцы коснулись моей кожи, робко, едва заметно, но это прикосновение было для меня как взрыв. Слёзы хлынули из глаз, я не могла их сдержать. Я взяла его руку в свою и крепко сжала, будто пытаясь передать ему всю свою любовь, всю силу, что была у меня. Он не отдёрнул руку, он просто смотрел на меня, и в этих глазах вновь начало появляться что-то живое, что-то от того Шамиля, которого я знала.

- Аляля…- прошептал он и я не разрыдалась только потому что боялась его напугать.

Мы сидели так несколько минут, не отрываясь друг от друга. Я не могла произнести ни слова, не могла пошевелиться, боясь разрушить этот хрупкий момент, который был важен для нас обоих. В этот миг я поняла, что ради него готова на всё. Я спасу его, верну к жизни, пусть даже мне придётся пройти через ад. Шамиль был моим ребёнком, даже если не по крови, и я не позволю никому снова его ранить.

Прошло немного времени, прежде чем я смогла уговорить его оторвать взгляд от пола и посмотреть на меня. Мы провели вместе весь день, и это было странное, болезненное, но такое необходимое для нас обоих время. Я видела, как он медленно, по крупицам возвращается ко мне, как его взгляд становится чуть менее туманным, как в его движениях появляется чуть больше уверенности. Мы играли, разговаривали – точнее, я говорила, а он слушал – читали ту самую книжку, которую он любил три года назад. Эти моменты были для меня словно бальзам на душу, но я знала, что впереди нас ждёт ещё много трудностей. Но, несмотря ни на что, я была готова. Ради него. Одного сына я нашла… я обязательно найду и другого.

***

После встречи с Шамилем я чувствовала себя разбитой, но вместе с тем внутри меня зажёгся новый огонь – огонь решимости. Я знала, что должна сделать всё, чтобы защитить его. Но прежде чем я смогу это сделать, мне нужно было вернуться к тому, с чего всё началось. В старый дом Марата, куда он привел меня..тот самый, который выкупила Аминат и оставила в заброшенности словно символ умирания Салмановых.

Я села в машину и поехала к этому дому. По мере того, как я приближалась к месту, сердце начинало биться всё сильнее. Я чувствовала, как ностальгия и боль переплетаются в один клубок внутри меня. Этот дом был для меня символом нет не любви…символом прошлого. Той кем я больше никогда не стану…, а еще теперь он стал напоминанием о предательстве, о том, как всё пошло не так. Когда я остановила машину и вышла, мои ноги слегка дрожали. Я стояла на месте и смотрела на здание, которое казалось таким же мрачным и холодным, как мои воспоминания о нём.

Всё здесь было как-то по-другому. Трава у крыльца заросла, окно на втором этаже было разбито. В этом месте не было той жизни, как раньше. Но всё же, когда я закрыла глаза, воспоминания нахлынули на меня с такой силой, что я едва могла устоять. Я вспомнила, как впервые пришла сюда, как Марат открыл передо мной дверь и впустил меня в этот дом, в свою жизнь. Бабушка Зулейха… Как я могла забыть её? Старушка, которая приняла меня, словно я была её родной внучкой. Она была светом в этом доме, хранительницей всего того, что было у нас с Маратом. Её доброта и мудрость спасли меня не раз, и я знала, что если бы она была жива, ничего из того, что произошло, не случилось бы. Она бы не позволила. Но Зулейха ушла, и вместе с ней ушло все…остались только злоба, ненависть и предательство. Погружённая в свои мысли, я не сразу заметила движение в кустах возле забора. Это было едва уловимое шуршание, которое на секунду отвлекло меня от размышлений. Я сделала шаг вперёд, и вдруг из кустов выбежала грязная, худая кошка. Она бросилась к моим ногам, и я остановилась, не понимая, что происходит.

Я наклонилась и посмотрела на кошку, которая тёрлась об мои ноги, издавая жалобное мяуканье. Её шерсть была грязной и спутанной, ребра проступали сквозь кожу, глаза были воспалёнными. Но что-то в её облике показалось мне знакомым. Я опустилась на колени, чтобы разглядеть её получше, и вдруг меня пронзило осознание – это была Николь. Кошка бабушки Зулейхи. Николь, которую я знала с тех пор, как впервые переступила порог этого дома. Николь узнала меня, я видела это в её глазах. Она бросилась ко мне, едва удерживая равновесие на слабых лапах, и начала тереться о моё лицо, жалобно мурлыча. Я чувствовала, как внутри меня всё сжимается от жалости к этой бедной кошке, которая осталась совсем одна в этом пустом доме, голодная и измождённая. Она была последним живым напоминанием о Зулейхе, и я не могла просто так оставить её здесь.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Я взяла Николь на руки, прижала к себе, чувствуя, как она дрожит всем телом. Её мурлыканье стало громче, как будто она пыталась сказать мне, что рада меня видеть, что она всё это время ждала, когда я вернусь. Я знала, что не могу оставить её здесь. Она была слишком важна для меня. Николь была последней ниточкой, связывающей меня с Зулейхой…а еще ее тоже предали. Пусть она станет символом моей мести.

Я вернулась домой с Николь на руках, и сразу же принялась за заботу о ней. Сначала я выкупала её, смывая с её шерсти всю грязь. Кошка не сопротивлялась, она лежала в моих руках, словно доверяя мне всю свою жизнь, и это чувство окутывало меня теплом, которое я давно не ощущала. Затем я вычесала её, удалила блох, которые успели облепить её тело. В её глазах появился слабый проблеск благодарности, и я знала, что делаю всё правильно.

После того как Николь была приведена в порядок, я вызвала ветеринара, чтобы убедиться, что с ней всё хорошо. Ветеринар осмотрел её, и, к моему облегчению, сообщил, что кошка здорова, но сильно истощена. Её нужно было откормить, дать ей время восстановиться. Я знала, что теперь Николь останется со мной. Я не могла допустить, чтобы она снова осталась одна, беззащитная и потерянная.

Когда ветеринар ушёл, я села на диван, и Николь тут же прыгнула ко мне на колени. Она свернулась клубком и начала мурлыкать, словно подтверждая, что нашла своё место в этом доме. Я чувствовала, как в моём сердце что-то смягчается, как возвращение Николь привносит в мою жизнь частичку того тепла, которое я так долго потеряла. Она была не просто кошкой, она была напоминанием о том, что у меня всё ещё есть что-то важное, что-то настоящее.

***

Вечером, когда дом погрузился в тишину, и единственным звуком было тихое мурлыканье Николь, я снова села за стол и открыла папку с фотографиями. Эти снимки, которые принёс мне Миро, были олицетворением всего того, что произошло в моей жизни. Марат и Аминат. Их сцены, их объятия, их греховное, мерзкое удовольствие друг от друга. Каждый снимок был как нож в сердце, но я продолжала смотреть на них, словно пытаясь найти в них смысл. В этих фотографиях была запечатлена вся мерзость и низость того, что случилось с Маратом. Он стал её игрушкой, её марионеткой. Я видела это в его глазах – он уже не был тем сильным, уверенным в себе мужчиной, которого я когда-то любила. Теперь он был сломлен, уничтожен изнутри, превратившись в пустую оболочку того, кем когда-то был. Аминат манипулировала им, играла его жизнью, как хотела. И это вызывало у меня не только отвращение, но и ненависть. Ненависть, которая пульсировала во мне, как горячая лава, готовая вырваться наружу. Я больше не могла просто сидеть и смотреть на это. Я не могла позволить им продолжать разрушать всё, что было мне дорого. Шамиль, Николь, даже воспоминания о бабушке Зулейхе – всё это стало для меня мотивацией, толчком к действию. Я вызвала к себе Миро. Он пришёл сразу, как только я позвонила ему. Его лицо было серьёзным, глаза внимательно следили за моими движениями, словно он пытался угадать, что я скажу дальше. Я долго молчала, просто смотрела на фотографии перед собой, чувствуя, как внутри меня нарастает решимость.

- Пора начинать, – наконец, сказала я, поднимая на него глаза. В моём голосе звучала сталь, холодная и твёрдая. - Я больше не могу ждать. Мы должны действовать. Я хочу, чтобы они заплатили за всё!

Миро кивнул, его взгляд стал ещё более сосредоточенным. Он не задал ни одного вопроса, не попросил уточнить, что именно я имею в виду. Он знал, что это было неизбежно. Он видел, как я менялась, как боль и ненависть переполняли меня, и понимал, что я готова к решительным действиям.

- Я начну подготовку, – сказал он спокойно, словно обсуждал что-то обыденное. - Ты можешь на меня рассчитывать, Алиса. Я всё сделаю.

Я кивнула, чувствуя, как внутри меня разливается холодная решимость. Теперь я знала, что впереди меня ждёт трудный путь, но я была готова пройти его. Я больше не была той женщиной, которая позволяла другим решать за неё. Я больше не была жертвой. Теперь я была охотницей, и я хотела возмездия. Я его жаждала!

Когда Миро ушёл, я снова посмотрела на фотографии. В голове крутились мысли о том, что я должна сделать. Впереди была война, и я знала, что не смогу выйти из неё невредимой. Но я была готова. Ради Шамиля, ради Николь, ради памяти Зулейхи, ради самой себя. Я больше не позволю никому разрушать мою жизнь. Время мести пришло.