Глава 18

Вернувшись обратно в дом, я больше не чувствовала чужого присутствия. Алекс действительно ушел, возможно, впервые меня услышав. Но то, как это произошло, съедало меня изнутри.

Переход на личности не метод расстаться. Обвинение во всем на свете — самое мерзкое, что можно совершить с человеком.

В ход пошла половая тряпка, затертая мною до дыр за четыре часа. Судорожно, кропотливо, с нездорово усердием натирая каждый сантиметр дома, я пыталась отмыть свою совесть. Ведь как бы там ни было, Кроуфорд был достоин адекватного прощания. Он думал о благосостоянии моей семьи даже перед смертью и спас их во время падения в лифте. Это чего-то да стоило.

Хлоркой вонял каждый сантиметр: пол, стены, окна… Постельное белье было выстирано мною по третьему разу, тарелки скрипели, а на душе все еще оставалась тревога. Нервное напряжение не давало мне расслабиться и выдохнуть, пока я вдруг не заметила, как на улице рассвело.

Именно в этот момент послышался шум подъезжающей машины. Она гудела, пробудив всю утреннюю природу. Ожидая, что это Роман, я выскочила на крыльцо, но увидела лишь белый джип. Он был явно слишком дорогим для простого охранника и слишком вычурным и помпезным для строгого и демократичного Алекса.

Поэтому когда из автомобиля вышел широко улыбающийся Араш Айдын, я почти не удивилась, стараясь не выдать тревоги.

— Привет, Руби, — раскинув руки, мужчина кинулся ко мне целоваться, но я вовремя отступила назад. — Как я рад видеть тебя живой, не передать словами!

— Не сомневаюсь, — Араш окинул сальным взглядом меня с головы до пят, заставляя ощутить себя грязной дешевкой из стрип-бара. Инстинктивно сделав пару движений обратно, как можно спокойнее протянула:

— Как вы меня нашли?

— Пусть это останется нашей маленькой тайной, дорогая, — подмигнул мне Араш, будто мы говорили о подарке на рождество. — Может, пригласишь в дом?

Этот альфа казался веселым и театрально доброжелательным, но глаза его сверкали нездоровым блеском, будто у хищника, подсекающего будущий обед. Сглотнув вязкую слюну, я поежилась от внезапного холодка, пробежавшего по спине, и взглянула на людей, приехавших с мужчиной.

— У меня есть выбор? — хотелось сказать в шутку, но получилось всерьез.

— Нет, милая… Больше нет, — твердо заявил Араш, продолжая нездорово улыбаться.

Я пропустила его внутрь только потому, что понимала — он войдет все равно. Так пусть это решение хоть косвенно исходит от меня, якобы я владелец ситуации.

Присев на кресло в гостиной, Айдын раздраженно шмыгал носом и белел, а я тайно радовалась тому, как вовремя решила убраться.

— Ты нравишься мне, Руби, — внезапно заявил он после длительного молчания. — Как дикая кошка, которую так и хочется посадить на цепь и показать, кто ее хозяин. Жаль, Алекс слишком мягкотелый, я бы воспитал тебя как следует, — Араш мечтательно облизнулся, зашипев что-то на турецком, явно пошлое и неприятное, после чего нехотя выдохнул: — Жаль, Алекс перешагнул черту. Он унизил меня при своих людях, и теперь я просто обязан ответить ему, дабы не потерять уважение стаи. Ничего личного, милая.

— И, — поерзав на месте, я плотнее вжалась в стену. Рядом был кухонный нож. Очень самонадеянно было надеяться на спасение от опасного животного таким простым предметом, но я незаметно подтянула его ближе, припрятав за спиной. Араш наверняка заметил, но промолчал. Его будто это забавляло. — Что вы хотите сделать? При чем тут я?

— Видишь ли, — он сложил руки, став серьезным, будто на совещании. И говорили мы о слиянии крупных компаний, а не мести. — Кроуфорд не имеет ничего ценнее тебя. Из этого следует вывод, что следует лишить его истинной.

— Вы ведь знаете, что оборотень умирает без истинной! — вскочив с места, я подошла к окну, выглянув наружу. Людей Араша стало больше, около десяти человек, плотно окруживших участок. — Просто не хотите честного мужского сражения, мстить через женщину очень низко и подло.

— Может, и так, — не стал лгать самый мерзкий человек из всех, которых я когда-либо знала, — Я не стремлюсь к добру, как твой муженек. Побеждает хитрый. И если Алекс не передает мне стаю добровольно, то сделает это посмертно.

— Он следит за мной и не даст вам мне навредить! — соврала я, прекрасно зная, что это не так. Алекс бросил меня после моих обвинений. Араш это прекрасно знал, судя по вальяжным действиям и спокойствию. — Чувствуете себя победителем, загнав девушку в угол, правда? Это ведь проще, чем проиграть в честном бою с мужчиной.

— Еще пара слов — и я совсем перестану жалеть, что придётся свернуть твою милую шейку, — только лишь хмыкнул оборотень, поднимаясь с места.

Из-под пиджака Айдын достал два кожаных чехла, вытянул их вперед. Мужчина любил театральные жесты и из моей казни собирался устроить целое шоу.

— Выказывая тебе свое уважение, я разрешаю выбрать самой оружие: нож или пистолет. Мне доставили бы больше радости твои мучения, но… Так уж и быть, честью клянусь обеспечить тебе легкую и быструю смерть.

Время вокруг замедлилось, пространство вокруг стало тянущимся, словно жвачка. Я четко осознала, что меньше всего хотела бы перед смертью видеть лицо Араша, но, как бы комично это не было, именно он стоял передо мной. Именно он предложил конец, когда все только начиналось.

— Не стоит этого делать, — отчаянно попыталась стоять на своем я. — Ты совершаешь ошибку. Алекс не умрет, он придет за тобой.

Ни одной слезинки не упало с глаз, лицо оставалось холодно-спокойным. Видимо, лимит страха был исчерпан еще давно, так что сейчас я лишь чувствовала странную тоску по той жизни, которую так и не суждено было прожить.

— Не будь твой исход таким, я бы забрал тебя к себе и сделал бы главной женой, — шокировал меня своим умозаключением Араш. — Ты именно то, что нужно. Чувствуется стержень, но и внешней красоты не отнять. Жаль, жаль…

— Я бы не согласилась, — хмыкнула я, скривившись. Он был красивым мужчиной внешне, но только если не знать его начинки.

— Милая, я не такой нежный, как Алекс. Не стал бы спрашивать. Месяц моих уроков в спальне — стала бы как шелковая. А если нет, всегда есть наказания, — замечтавшись, Араш ненадолго отвлекся, это дало мне шанс на побег. Призрачный и совершенно нереальный, но хоть что-то. Быстро двинувшись к двери, я и шагу ступить не успела, как оказалась прижата к стене. К шее был прижат нож, а к голове оружие. Араш злобно дышал мне в губы, самодовольно шепча: — Выбирай, куколка, пока я добрый.

— Какой же ты тогда, когда злой, — ехидно хмыкнула я, стараясь быстро соображать.

Больше не было мужчин, способных меня спасти, придётся выбираться самой. Полная уверенность Араша в моем бессилии и наивности только подстегивали к действию.

Именно тогда в памяти всплыли слова Кроуфорда. Активировать волчью часть, даже будучи абсолютно спокойной и расслабленной, выходило не всегда, а теперь я даже не представляла, как это сделать.

Мои пальцы по-прежнему судорожно сжимали нож, и он вряд ли как-то мог спасти в данной ситуации. Хотя…

— Слушай, — прохрипела я как можно миролюбивее и наивнее, — мне нужно подумать какое-то время. Это ведь самый важный выбор в моей жизни, нет?

— Быстрее, Руби! Времени не так много! — раздраженно рявкнул Араш, обнажая свою мерзкую натуру. Но мне была важная каждая секунда, каждый момент, именно поэтому я хрипло прошептала:

— А может… переспим напоследок?

Араш замер и, кажется, на долю секунды опешил. Он наверняка ждал чего угодно: мольбы о прощении, слез, истерик, угроз, но не предложения секса. Именно этим я и воспользовалась, резко оттолкнув мужчину назад. Немного, но небольшого расстояния хватило, дабы повернуться и выставить нож острием вперед.

— Что за черт? Как ты… — я была права, и о небольшой «перестановке» никто, кроме трех людей в этом мире, не знал. Айдына шокировала моя скорость, парализовала на мгновение.

Оборотень ожил, двинувшись вперед, раздраженно шипя себе под нос проклятия, и совершенно выпустил из виду то, что было в моих руках. Я и сама не поняла, как это произошло, но спустя секунду большой палец мужчины упал на пол, а струя крови запачкала мой домашний костюм.

Араш зарычал, сперва осматривая свою раненую руку, а после кидаясь на меня. Я не нашла ничего лучше, чем первой схватить его за лицо и со всей волчьей силы надавить на глазные яблоки. Судя по шипению, Айдын еще не скоро сможет рассматривать красивых девушек. Если вообще сможет.

— Я убью тебя, тварь…

Боль подкосила мужчину, он упал на колени. Мое преимущество было лишь в том, что Араш не догадывался о моей силе, так-то бугай был намного сильнее, проворнее, опытнее. Пока он осознавал ситуацию, я юркнула под стол, переставая дышать, превращаясь в безмолвный предмет интерьера.

Оставался вопрос: почему никто из охранников не пришел на помощь своему «королю»? На улице стало подозрительно тихо, лишь периодически раздавался странный хруст.

— Ты не убежишь, — смеялся Айдын, кипя от злости и ненависти. — Дом окружен, ты в западне. Нет ничего, что сможет мне помешать, милая. Ничего! Так что сохрани мое ценное время и выйди наконец.

Мужчина нащупал стоявшую неподалеку швабру и, сняв с нее низ, принялся палкой обстукивать все поверхности в поисках меня. Но еще одно новшество оборотней, о котором я узнала методом проб и ошибок, было задержкой дыхания на неопределенный срок.

— Боже, ну что за детский сад. Выходи! — рявкнул он, сметая все на своем пути.

Я уже просчитывала пути отступление. Главное — выскользнуть на улицу, а потом бежать так быстро, как только возможно. Айдын не слышал меня, охранники куда-то пропали — все складывалось чудно.

И тут произошло нечто странное…

Сперва послышался выстрел, от которого Араш умело отклонился. Зато в мгновение ока нашел стрелявшего по звуку. Это был… Роман.

Я и моргнуть не успела, как увидела охранника, прижатого к спине Араша с приставленным пистолетом.

— Как удачно все сложилось! — рассмеялся Айдын, держа палец на спусковом крючке. Роман поджал губы, пытаясь вырваться, но было все бессмысленно. — Было просто выследить тебя с помощью этого идиота. Алекс, конечно, сделала это быстрее, но и мои люди тоже недалеко ушли, — откашлявшись, тот серьезно проговорил:

— Ты должна понять, я пришел к тебе. И этот… мне совершенно не нужен. Если ты сейчас выйдешь, я отпущу его. Иначе умрете оба. Кому нужны эти лишние жертвы, правда?

— Не слушай его, Руби! — воскликнул Роман и в наказание тут же получил выстрел в предплечье. Удивительно, но мужчина даже не поморщился. — Я вырубил охранников. Просто… Уходи.

Роман выглядел замученным и уставшим. Его футболка была грязной, в каких-то красно-бурых пятнах. Сперва я не могла понять, что это значит, а после глубоко втянула воздух… Ребенок. От него пахло новорождённым ребенком.

Мужчина пропал, потому что дожидался рождения первенца. Судя по всему, роды были сложными.

Я смотрела на всю эту картину и вдруг осознала, что жизнь охранника намного дороже моей. Его есть кому ждать дома. Но, самое важное, есть о ком позаботиться. Ни один ребенок в этом мире не заслуживает расти без родителей. Мне, как никому другому, это хорошо известно.

Глубоко выдохнув, я резко встала из-под стола, продолжая сжимать окровавленный нож дрожащими пальцами:

— Отпусти его прямо сейчас. Дай уйти.

— Запросто, — пожал плечами Айдын. — Я хочу, чтобы ты знала: мне не нужны лишние жертвы, пойми.

— Руби… — Роман выглядел подавленным и уничтоженным. Его глаза отражали весь этот мир вокруг, жестокий, несправедливый и печальный. Он пришел спасти меня, но сам оказался в западне. Мужчине это явно был омерзительно, но так уж вышло. И умереть я бы ему не дала.

— Ты хороший, Роман, — откинув нож в сторону, я медленно подошла к мужчинам, глядя в глаза Романа. — Действительно, как лучик света в темной комнате. Передай это своему ребенку.

Айдын отшвырнул Романа, после чего потянул меня на себя. Роман упал на пол, поморщившись и прижимая ладонью ранение. Видимо, все было намного серьезнее, нежели тот предполагал.

— Прости, милая, нет больше времени выбирать. Пора заканчивать это шоу, вы меня утомляете, — рявкнул оборотень.

Я чувствовала, как всколыхнулся воздух, когда он поднял пистолет. Чувствовала, как холодная сталь коснулась моего затылка… Места, где так отчаянно пульсировала жилка.

Странно, говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Чушь! Полная и беспросветная. Я лишь зажмурилась, прося прощения у всех, у кого не успела. Прощая всех, кого стоило. Было страшно, признаю. Неизвестность совсем не манила.

В последний момент, открыв глаза, я увидела, словно в замедленной съемке, как тянется ко мне Роман. Как пытается он успеть и помочь. Но он больше был не силах. Никто не был.

Не желая видеть это душераздирающее зрелище, смотрела впредь только в пол.

И выстрел раздался. Только не в мою голову. А после тело Араша Айдына внезапно упало.

Я резко обернулась, совершенно не понимая, что происходит. Страх застилал глаза пеленой. Но запах… Запах крови был повсюду. Красная липкая жидкость залила ботинки, ковер, деревянный пол…

— О, черт! — воскликнул Роман за спиной, немного отрезвив меня.

Араш Айдын был обезглавлен. Его лживая, лицемерная преступная голова отлетела к стене, глаза сохраняли выражение полной безмятежности. Урод, который едва не убил меня и охранника, возможно, даже не понял, что произошло.

В проходе стоял Алекс. Оборотень был в одни- брюках, в натянутой шиворот-навыворот майке. Выглядел как мужчина после долгой и внушительной попойки. Он лишь слегка мазнул по мне взглядом, после чего отвернулся к стене, прошептав:

— Больше тебе нечего бояться. Делай, что хотела. Даю слово альфы.

Я лишь успела сделать шаг вперед, как он пропал. Будто рассеявшееся видение. Будто и не было вовсе…

Роман владел небольшой квартиркой в центре Лондона. Белые стены, простая мебель, ничего вызывающего уют — очень походило на охранника. Я смотрела в окно, пытаясь разглядеть между домов Биг-Бен. Пачка чипсов, купленных на заправке, была почти пустая. Я жевала сушеную картошку, совершенно не ощущая вкуса. Хруст будто «перекрикивал» те мысли, что крутились в голове последние сутки.

Внезапно позади раздался скрежет, я резко повернулась, встретившись глазами с Романом. Он стоял в дверном проеме с двумя большими пакетами. Один наполнен продуктами, другой — одеждой.

— Не было вопросов по поводу пулевого ранения? — кивнула я в сторону перемотанного плеча. Воспоминания отнесли меня в дом у реки, где мы оставили все последствия волчьей стычки, как и было. Дом в лесу и на отшибе. Вряд ли кто-то когда-то забредет туда случайно.

— Алекс все устроил, — хмыкнул он, проходя в квартиру не разуваясь. Мы оба знали, что нет в этом больше нужды и смысла. — Я пока не могу забрать Роберта из роддома, но как только это станет возможным, мы сразу покинем страну. В Канаде меня уже ждут работа и дом.

— Отлично, — наиграно оптимистично заявила я, проследовав за Романом в скромную кухоньку. На барный стол он выложил полуфабрикаты и бутылочки для ребенка.

— Араш Айдын мертв. Это очень серьезное и громкое происшествие, его стая переходит во владения Кроуфорда — победителя. Обычно подобное грозит отразиться скандалом, но на удивление все тайно рады избавиться от Айдына, — хмыкнул Роман, складывая памперсы, новую детскую одежду и средства первой необходимости в огромную дорожную сумку. Затем вдруг резко повернулся ко мне, пронзительно заглянув в глаза: — Ничего не решила? Хочешь поехать с нами? Знаешь, я ведь не давлю на тебя и не заставляю делать то, чего не хочешь. Просто под защитой будет спокойнее. Не считаешь?

Умом я понимала, что Роман говорит правильные вещи. Теперь каждый сантиметр Лондона наполнился для меня горестными воспоминаниями. Этот прекрасный старинный город превратился в эпицентр боли и страданий. Каждая улица вызывала мурашки, каждый дом навевал слезы…

— Как Алекс? — отведя в разговор в другую сторону, я будто старалась оттянуть принятие решения на потом. Роман все понял и, понимающе кивнув, принялся дальше собирать сумку:

— Сегодня он вызвал своего юриста, они долго о чем-то совещались. Я только знаю, что альфа документально оформил наследство. Говорят, если с Кроуфордом что-то случится, стая перейдет Джону Томпсону. Ты помнишь его по приему в доме Араша Айдына? Он очень идейный и ворчливый старикан, но умелый управленец, так что не худший вариант.

— Но, — сердцебиение внезапно ускорилось, по кончикам пальцев прошло легкое, нервирующее электричество. Странная, казалось бы, беспочвенная тревога застилала все вокруг. Я вспомнила абсолютно безжизненное лицо Алекса при нашей последней встрече, и вопрос вырвался сам собой: — Зачем он это сделал? Зачем решил оформить завещание именно сейчас? Какой в этом смысл?

— Не знаю, — равнодушно пожал плечами Роман. — Возможно, побывав на пороге смерти, счел это необходимым? Какая разница.

— Но порог уже позади! Почему именно сейчас?! — воскликнула я громче, чем следовало.

— Руби, — заметив мое волнение, охранник повернулся и успокаивающе протянул: — Он опытный человек и всегда думает наперед. Если Алекс Кроуфорд так сделал, значит, тому была весомая политическая причина. Сейчас у него самая могущественная стая во всем мире. Не плохо бы позаботиться о будущем. Не думаешь? Особенно когда нет наследников…

Почувствовав себя неловко, я отвернулась к окну и замолчала. Рука сама собой потянулась к животу, а глаза стали влажными. Роман глубоко вздохнул, добавив:

— Моя связь со Сьюки пропала. Я не знаю, почему и как это произошло. Видимо, во всем виноват твой обмен телами или… как это еще назвать? Но я этому очень рад, это великолепная возможность начать все сначала, которая никому никогда не выпадала, — подойдя ближе, мужчина положил свою ладонь мне на плечо, заставляя повернуться и взглянуть в его глаза, полные надежды. — Если Алекс тоже потерял истинную связь с тобой — это прекрасно. Просто… оцени это и живи дальше.

— Думаешь, он действительно потерял связь? — с настороженностью произнесла я, оглядываясь по сторонам, будто ожидая какого-то подвоха. Жизнь в доме Кроуфорда сделала меня пугающейся каждого шороха и скрипа.

— Он знает, где ты, с кем, и наверняка догадывается о планах покинуть страну. Но я до сих пор жив, а ты до сих пор не на цепи в подвале. Это что-то да значит, — подмигнул мне Роман, после чего отправился собирать остатки вещей. — Любовь и истинность разные вещи. Любовь — это самопожертвование, а истинность — эгоизм. Если люди владеют своими эмоциями, то оборотни — нет. Это наше проклятье, Руби. И благодари Бога, что избежала такой судьбы.

Новорождённому требовалось много, на сборы ушло не менее четырех часов. Я помогала мужчине упаковывать вещи в бумажные коробы, а когда за нами приехала фирма по перевозке вещей, мы наконец смогли выдохнуть и спокойно сесть.

Я с грустью и тоской смотрела на пустые стеллажи, полки, трюмо… С отъездом Романа уходила целая эпоха.

— Мы могли бы просто жить в одном городе, — внезапно заговорил бывший охранник. Я обернулась и увидела, как мужчина смотрит на меня. Его глаза с точностью отзеркаливали каждую мою эмоцию — Роману тоже было непросто прощаться. — Я бы приглядывал за тобой…

— Я ведь теперь тоже оборотень, сама могу за кем-то приглядывать, — саркастично заметила я, но тут же посерьезнела: — Дай мне еще немного времени, прошу. Все происходит так быстро и стремительно, некогда вздохнуть…

Ладонь Романа накрыла мою, и я ощутила, как нерешительно подрагивают пальцы мужчины. Он будто бояться оскорбить или отпугнуть меня этим простым дружеским жестом. Но, улыбнувшись, я лишь накрыла его руку своей.

— Конечно, сколько захочешь, — оборотень залез в карман брюк, достав оттуда сложенный конверт. — Вот, это мой адрес в Канаде и номер телефона. А также рейс на завтра, билет на твое имя.

— Роман…

— Мы с сыном полетим сегодня. Я уже договорился в роддоме, — перебил меня он, непоколебимо отряхиваясь от любых возражений, — Но! Ты можешь жить в моей квартире столько, сколько понадобиться. Ключи я оставлю.

— Спасибо, — перегнувшись через диван, я крепко обняла мужчину, пока не свело мышцы. Он пах детской смесью и памперсами с ароматом ромашки. Этот запах навсегда врезался в память, будто клеймо. — Ты самый добрый человек из всех, кого я знаю. Твоему ребенку повезло…

— Делай так, как считаешь правильным ты, — нехотя выдохнул Роман. — Не я. Слушай только себя.

Он уехал через пару часов, оставив меня совершенно одну в полностью пустой квартире. Я стояла у окна, наблюдая за тем, как остатки вещей складывались в автомобиль, когда сработал дверной звонок.

— Забыл что-то? — я резко распахнула дверь, не посмотрев в глазок, но вместо Романа на пороге стоял курьер с огромной коробкой.

— Это вам, — неловко улыбнувшись, он протянул мне бланк для подписи. В графе «отправитель» честно значился Кроуфорд. — Распишитесь, пожалуйста.

Я долго ходила кругами вокруг подарка, не решаясь его коснуться. Будто внутри была мина, активирующаяся, как только загляну внутрь. Крафтовую бумагу украшала белая лента и маленький скромный голубой бант из гипюра.

— К черту! — когда остатки маникюра были сгрызены, я наконец резко распахнула короб, заглядывая внутрь. — Не понимаю…

Уже знакомое мне черное «космическое» платье соседствовало с кристально белым, нежным, утонченным. Только выложив их рядом на диване, я нашла на дне золотой конверт, где первой строчкой значился какой-то американский адрес.

«Здесь живут Клара и твоя бабушка. Им больше ничего не угрожает. Если хочешь, то всегда можешь их навестить. Если захочешь вернуть их воспоминания о тебе, обратись к моему помощнику. Номер указан ниже».

Далее лежали три банковские карты, к каждой из которых был прикреплен пароль и контактная информация: «Это твои личные счета. Я нанял специального консультанта, который будет работать только с тобой. Номер для связи указан на обратной стороне карты».

Далее в ряд было написано что-то, напоминающее справочник: номера врачей, юристов, риелторов, полицейских… Все они оказались людьми Кроуфорда, членами стаи, готовыми помочь мне по любому вопросу.

«Ты так и не надела это черное платье. Мне нравится представлять тебя в нем в Нью-Йорке на самой верхушке «Всемирного торгового цента». Там, сливаясь с небом, ты была бы прекрасна, как никогда — говорил Алекс. — А белое… Ты должна надеть его однажды. Сама, когда решишь, что пришло время. Оно создано для тебя по моему специальному эскизу. Больше таких нет в мире и никогда не будет. Но если не наденешь, тоже ничего страшного. Я просто об этом не узнаю».

Перевернув лист, увидела еще пару строк, написанных размашистым почерком, будто автор куда-то спешил или писал на эмоциях: «Не воспринимай это письмо как подачку. Это попытка позаботиться о тебе, хоть немного облегчить жизнь. Я прожил долгие, изнуряющие и бесчисленные годы… И лишь за последние месяцы понял, насколько все это время было бессмысленным. Удивительно, как на пороге конца ты видишь все в другом свете… Будь счастлива, найди свое место. Ты достойна этого больше, чем все люди, которых я когда-либо встречал. Алекс Кроуфорд».

Судорожно достав из кармана телефон, я набрала Романа, но тот не поднял трубку. Мне повезло, что контакты охранника были сохранены, поэтому без труда удалось найти номер кухарки.

— Где Алекс?! — воскликнула я, вымеряя шагами комнату. Здороваться было некогда, предчувствие предупреждало меня о чем-то ужасном.

— Эм… Мистер Кроуфорд отпустил нас до понедельника, — выдавила из себя растерянная женщина.

— Что значит «нас»? — голос перешел на крик, но контролировать его удавалось с трудом.

— Весь персонал…

— Он делал это когда-либо ранее? — подхватив куртку с вешалки, я бросилась из квартиры и быстрым шагом спустилась вниз, перепрыгивая пролеты.

— Нет, но… — женщина растерялась, слыша мое запыхавшееся дыхание. — Что случилось? Я не понимаю…

— Позже…

Положив трубку, я набрала номер такси. Только вот ближайшую машину обещали подать через двадцать минут. К тому же не все водители соглашались ехать загород, в частные дома. Каждую минуту бездействия по мне разливалась паника и тревога, зарождающая агрессию.

Перед глазами возник молодой парень, перепарковывающий машину на пешеходном переходе около школы. Я подбежала к нему и, отшвырнув в сторону, села на руль новенького спортивного авто. Когда-то давно меня учили водить, но официально права я так и не получила. Сейчас же в памяти всплыли лишь основные нормы и условности, именно они позволили лавировать на узких дорогах, не убив никакого мирного зеваку.

— Черт! — ударив руль, я попыталась объехать пробку, образовавшуюся из-за аварии. Три машины столкнулись около поворота в частные дома, не давая проехать другим.

Бросив авто, я вышла на улицу, оглядываясь. До поместья Кроуфорда оставалось ехать не менее сорока минут, и это на запрещенной превышенной скорости.

— Вы не понимаете! — воскликнул один из пожарных, активно пытающихся оттолкнуть полицейских, преграждающих переезд желтой лентой. — Нам нужно проехать!

— У нас авария со смертельным исходом, сэр, — без капли колебаний заявил зевающий коп. — Криминалисты еще не приехали.

— К вашему покойнику прибавится еще несколько, не потуши мы чертов пожар, ясно?! — закричал главный, но, не получив никакой ответной реакции, плюнул и отправился обратно в авто.

На улице давно стемнело, но даже без фонарика я видела более чем прекрасно. Незаметно отойдя к лесу, бросилась вперед что есть силы до следующей магистрали, где было хоть и небольшое, но все же движение авто.

— Сэр, вы не могли бы подвезти меня? — включив все оставшееся обаяние, после того как две семейные пары отказались везти незнакомку, вышедшую из леса, я была намерена все равно добраться до Кроуфорда. — Моя машина сломалась, а связь здесь не ловит.

— Конечно! — глаза незнакомца радостно загорелись, и стоило мне сесть внутрь, как тот завел совершенно не желательный разговор: — Куда-то спешите?

— Не знаю… — тяжко вздохнув, я оценила весь проделанный путь и саркастично с себя усмехнулась. Будет глупо, если Алекс спокойно попивает мартини с парочкой моделей. — Вроде бы причин нет, но я чувствую, что-то не так…

Парень высадил меня у центральных ворот и тут же уехал. Стоило мне войти на территорию владений Кроуфорда, как в нос ударил резкий и неприятный запах. Учуять его мог только оборотень, очаг явно находился далеко.

Чем ближе я была от поместья, тем острее различались нотки горения. Тлел пластик, ужасная, ядовитая гарь вызывала слезы, раздражала кожу.

— Ох, — зажав нос краем рубашки, я едва не задохнулась, увидев полыхающую детскую площадку. Кто-то явно облил ее бензином, потому как запах химикатов явно различался в воздухе. — Помогите, тут пожар!

В каждой комнате было темно, будто дом пустовал. Я бросилась в столовую, но стоило мне распахнуть стеклянную дверь, как клуб дыма едва не сбил с ног. Тогда, обернувшись по сторонам, смогла с трудом разглядеть встроенный в уличную стену шланг для полива цветов. Поток воды из него был слабым, едва удалось окропить часть комнаты. Длины шланга не хватило, но до включателя все-таки дотянулась.

Кроуфорд сидел на барной стойке ко мне спиной, потягивая виски. Часть его идеального черного костюма истлела от угольков и летающих горящих салфеток, скатертей, штор… Сперва мне даже показалось, что это лишь манекен, а не живой человек, но когда Алекс пригубил алкоголь, я наконец ожила и закричала что есть силы:

— Ты сошел с ума?! — никакой реакции не последовало, он будто оглох. Перепрыгнув пылающий ковер, я на ходу сбросила раскалившуюся рубашку и закатала края тонкого свитера. Дышать становилось все тяжелее, голова кружилась от недостатка кислорода. — Нужно убираться, срочно!

Даже увидев лицо Кроуфорда, я испытала четкое ощущение, что мужчина меня не слышит. Он просто смотрел на стакан, размышляя о чем-то вечном, глубоком, печальном. Словно в каком-то страшном сне, вокруг творился конец света — вот-вот рухнет потолок или, того хуже, пол, а он сидел с таким видом, будто времени еще много.

— АЛЕКС! — схватив мужчину за лацканы пиджака, я встряхнула его что есть мочи, но мои усилия были тщетны. Он даже взгляд не поднял. — Да что с тобой такое?

Глаза наполнились слезами, а от бессилия опустились руки. Голос охрип, каждый вздох давался через огромные усилия. Пытаясь заглянуть в глаза альфе, я тихо прошептала:

— Зачем все это?

Он продолжал молчать, игнорируя все мои инсинуации. И тогда наконец дошло: мужчина выбрал этот путь сам. Не просто решил сжечь дом, но и сгореть вместе с ним. Происходящее просто не укладывалось в голове!

Обдумывая, что делать дальше, я растерянно смотрела по сторонам, понимая, что вот-вот балка упадет — и выйти будет невозможно. Дымом поволокло все вокруг, и альфа виделся с трудом, как какой-то мираж.

— Ты уйдешь сама или тебе помочь? — грубый, жесткий голос, будто прокуренный. Но я знала, что он следствие отравления газом. Алекс поднял на меня мутный взгляд, мужчина едва держался в сознании, но выглядел самоуверенным.

— Алекс, — накрыв его руку своей, я попыталась отодвинуть снова наполненный стакан, но сделать этого не удалось. Мужчина осушил его и отвернулся к проходу.

— Считаю до трех…

— Что бы ты ни задумал, это плохая идея! — воскликнула я. — И я не уйду отсюда одна, ясно?

— Один… — голос рассекал пространство как лезвие ножа. Злой рок навис над нами, будто черная туча.

— Ты не можешь так поступать, потому что нет причин! Это глупо и совершенно на тебя не похоже. Что случилось? Поговори со мной? — полка с фарфором упала на барный стол, отламывая добрую его часть. Стакан разбился, Алекс с сожалением проследил, как осколки разлетелись по полу.12727c

— Два… — неумолимо считал он. — Я просто вынесу тебя на улицу и запру дверь, ясно? Даже оборотнем ты слабее меня, Руби.

— Неужели… — что-то странно кольнуло в груди, это была горечь и обида. Ничего не должно было закончиться так, все зашло слишком далеко. — Неужели я даже не заслуживаю знать причину такого поступка? Просто скажи мне почему?

Бросив на меня краткий взгляд, Кроуфорд устало усмехнулся и отвернулся к стене напротив его.

— Видишь ту зазубрину? До перепланировки там была мерная доска. Мама отмеряла мой рост, представляешь? — Алекс ненадолго замолчал. — Моя жизнь была долгой. Как у двух, трех или даже четырех человек… Я так смертельно устал.

— Зачем ты поджег дом?! — свитер на мне стал удушающим предметом, поэтому я быстро скинула его с себя, оставшись лишь в майке и спортивном лифе. Заметив на спине Кроуфорда небольшое возгорание, я тут же потушила его теми скромными остатками воды, что остались в графине.

— Потому что все это неважно… За долгую жизнь я понял, как просто при желании заработать деньги, но не они составляют смысл жизни человека. Не они делают людей счастливыми, — бутылка с виски упала на пол, разбилась, вспыхнула. Алекс посмотрел на это с сожалением, затем повернулся ко мне. — Я помогу тебе выйти, Руби.

— Но… Ты не должен умирать, — оглядываясь по сторонам, я пыталась найти хоть какую-то причину, чтобы убедить его не делать глупостей. Но от страха мысли смешались, недостаток кислорода мешал думать, принимать взвешенные решения. — Я не хочу, чтобы ты умирал…

— Руби, — хрипло протянул Алекс, положив свою обжигающую ладонь на мою щеку. Он цепко осматривал меня, улыбаясь каким-то своим мыслям и тоскуя о чем-то своем. — Ты прекрасна. И даже сейчас прибежала спасать меня. Монстра, сделавшего тебя своей женой насильно. Будь в твоих словах хоть доля искренности, я бы пошел за тобой на край света.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? Или сказала? — отвернувшись, я смахнула с лица слезы и снова посмотрела на Кроуфорда. Он улыбался. Наверное, так широко и добродушно, как никогда ранее. — Просто скажи мне…

— Ничего, — твердо и честно заявил он, поглаживая большим пальцем мою щеку. — Я люблю тебя, но мне от тебя больше ничего не нужно.

— Я могла бы… — глубоко вздохнув и проглотив рыдания, шмыгнув носом, и честно прошептала: — Я могла бы соврать, что люблю тебя, но это не так. Любовь — это то, что вырисовывается годами упорной работы над отношениями. Могла бы пообещать остаться с тобой навеки и обмануть, но не стану этого делать. Ты сильный мужчина и хороший правитель, — Алекс придвинулся ближе, вытирая краем пиджака мои слезы. От этого простого невинного движения я не выдержала и разрыдалась еще больше. — Но, ей-богу, я не хочу, чтобы ты умирал. Так нечестно, так просто не должно быть! Если такие, как ты, теряют смысл и сдаются, то что же тогда делать другим людям? Как жить дальше мне? Во что верить? К чему стремиться?!

— Руби… — выдохнул он, обдувая холодным ветерком. — Я устал. Все вокруг не имеет никакого смысла, когда дома тебя никто не ждет. Когда единственный человек, который тебе нужен среди миллиарда других, мечтает уехать от тебя на край света. Все эти годы до и после будут просто бессмысленной страницей, еще одним пустым воспоминанием. Зачем? Не хочу…

— Ты не должен жить ради меня, для меня. Сделай это для себя, прошу, — положив руку на щеку мужчины, я ощутила странное покалывание на шее. В том месте, где когда-то была оставлена метка. Алекс слушал меня, будто цеплялся за каждое слово, как альпинист за ускользающий трос. — Когда-нибудь мы увидимся вновь. Я вернусь к тебе, когда буду готова простить, и хочу увидеть тебя живым, счастливым, готовым встретить меня на пороге своего дома… Дома, полного добра и гармонии. Не знаю, сколько пройдет лет… Но однажды ты просто встретишь меня и улыбнешься, идет? И мы будем на равных. Словно два человека, прошедших тяжелую и тернистую жизнь, готовых провести ее остаток в тишине, покое.

— Ты говоришь это серьезно? — вопросительно приподняв бровь, Алекс поморщился. Мне показалось, что слезы блеснули в его глазах, а возможно, это были иллюзии и галлюцинации.

— Оборотни живут долго, у меня много времени, — согласно кивнула я, улыбаясь. — Но да. Я обещаю тебе, что так и будет, Алекс Кроуфорд.

— Мне плевать, сколько придется ждать. Десять, двадцать, пятьдесят лет… Пусть даже сто. Я дождусь тебя, Руби Воттер, — альфа нагнулся вперед, касаясь своими огненными губами моих, оставляя на них пламенный поцелуй. Его руки крепко обняли меня и прижали к себе, будто в последний раз. Нос так знакомо зарылся в ложбинку на шее, и Алекс до скрежета зубов втянул запах. — Обещаю не искать и не мешать, живи полной и счастливой жизнью. Ты достойна этого.

— И ты… — перед глазами появился туман, начало двоиться. Звон стоял вокруг, ноги подкашивались. — Ты пообещай мне то же самое… Прошу…

— Обещаю. Слова альфы, — услышала я, перед тем как отключиться, объятая пламенем.

Теряя сознание, я не чувствовала обид, печалей, страха… Все было правильно, шло своим чередом. Прошлое больше не терзало меня, оно словно происходило во сне, не со мной.

«Странная все-таки она — жизнь, — подумала я, ощущая, как крепкие руки кладут меня на газон около дома. — В ней нет черных и белых сторон. Каждый прав и не прав в абсолюте».

Вспомнив свою первую встречу с Алексом Кроуфордом, я бы никогда не поверила, что решу спасти его из огня. Но сегодня, сейчас, ничего не дарило мне желание жить, как мысль о его долгом, счастливом существовании.