Глава 17

Проснувшись утром на постели, я не обнаружила Романа. Оставив на столе завтрак в виде остатков картофеля, он уехал в город и обещал вернуться так быстро, как сможет. Воспользовавшись временным одиночеством, решила заняться уборкой. Мытье стен, потолков, полов и всех рабочих поверхностей заняло около трех часов. Еще час ушел на посуду.

Потом в голову пришла идея перестирать занавески в небольшой железной емкости, которую удалось найти в погребе. Встав на старый, полуразваленный стул, я принялась снимать повидавшую жизнь ткань, отстегивая петельки одну за другой.

Именно тогда мне показалось, что я увидела движение за окном. Оно было мимолетным и совершенно не ощутимым для человеческого взгляда. Но волчья частица Сьюки до сих пор меня не покинула, прижившись как родная.

— Хмм… — вглядываясь в густой лес и пустынную дорогу, я с ужасом предполагала, что делать, если увижу дикое животное. Вроде медведя.

Куст перед домом зашевелился, и оттуда выпрыгнул заяц. Списав все на него, я продолжила работать.

— Что за черт? — странный звук повторился уже дома, будто под чем-то тяжелым прогибались половицы. По спине прошел холодный пот, стало не по себе. Замерев на карачках около миски с водой, я слышала, как звук удаляется… Затем хлопнула входная дверь, но легче на душе не стало.

Взяв в качестве орудия железную швабру, предусмотрительно оставленную в ванной, глубоко вдохнула и отправилась разведывать ситуацию. Только вот хищников или, хуже того, людей по близости не было. Лишь четыре огромных пакета с продуктами, будто тут жила не одна хрупкая девушка, а рота голодных солдат.

— Какая же я идиотка! — шлепнув себя по лбу, я истерически рассмеялась. Правда лежала на поверхности — Роман просто привез продукты! Почему же тогда не слышно было машины?

Побежав на улицу, я едва не споткнулась об огромный букет из более чем сотни роз выше меня ростом. Они гордо возвышались, будто громоздкая статуя. Рядом располагался скромный пакет со сменной одеждой: удобная обувь, пара маек, свитеров и джинсов.

— Зачем? — от одной мысли, сколько денег Роман вложил в этот широкий жест, стало дурно. Более того, с трудом представлялось, как можно притащить все это в такую глушь? Ни одна курьерская служба на это не пойдет.

Решив отплатить Роману хоть чем-то, я приготовила сытный ужин: грибной суп, картофель, запечённый с индейкой, греческий салат и гренки с самодельным творожным сыром. За время проживание в доме Алекса готовить мне не удавалось, но это дело я очень любила. Когда-то моей стряпней питалась вся семья и никогда не жаловалось.

Но Роман так и не появился. Я уже легла спать, когда услышала звук приближающейся машины. Сил было так мало, что с трудом удалось распахнуть глаза, когда охранник вошел в спальню, присев на край постели.

— Прости, Руби, — печально протянул он, глядя в угол комнаты. — День выдался сумасшедшим. Город перекрыли, какой-то сумасшедший позвонил в полицию и сказал про заминированный участок дороги. Алекс отправил нас разобраться с ситуацией и помочь констеблям, а все оказалось идиотской шуткой детей… Я так устал, что ничего не сделал. Мне так жаль. Надеюсь, ты не умерла с голоду? Потерпишь до завтра? Если что, в машине есть пара энергетических батончиков и булка с маком…

— Стой, — резко сев на постели, я внимательно уставилась на мужчину, глядя ему в глаза. Мне хотелось увидеть, что он просто разыгрывает меня, но Роман и вправду выглядел обескураженным моей взволнованностью. — Ты ведь привез мне сегодня днем продукты, верно?

— П-продукты? Какие продукты, Руби? Я с трудом доехал до тебя, — оправдывался он.

— А цветы, которые я оставила на входе, потому что не могу поднять? — надежда таяла на глазах, глаза охранника округлялись все больше и больше.

— Там не было никаких цветов, когда я вошел, — твердо был уверен он.

Я резко подскочила с места и направилась на улицу. Лицо щекотал холодный ветер, срывался дождь. Оглядевшись по сторонам с гулко стучащим сердцем, я действительно не заметила никаких цветов. Мой взгляд зацепился за шелохнувшееся дерево, и я тут же забежала внутрь, закрыв дверь за собой на замок.

— Ты можешь наконец-то объяснить, — буквально кричал на меня Роман. — Что происходит?!

Чтобы убедиться, что я до сих пор в своем уме, быстро юркнула на кухню: продукты, приготовленная мною еда была на месте. Но больше всего внимания привлек огромный букет цветов, поставленный кем-то около окна. Не мной и не Романом.

— Что это, Руби? — голос Романа охрип, стал непривычно тихим. Он подошел ко мне так близко, что горячее и нервное дыхание мужчины согревало мне кожу.

— Не «что», — вынуждена была признать я, ощущая, как сердце буквально вырывается из груди. — А «кто». Алекс Кроуфорд собственной персоной.

— Что же, — резюмировал Роман. С виду он казался спокойным, но растерянно бегающие по комнате глаза и раздувающиеся крылья носа говорили об обратном. — Тогда собирайся. Мы сейчас же поедем… Поедем… Я придумаю что-то, обещаю.

Продолжая смотреть в окно, я не видела ничего, кроме застилающей все вокруг темноты. Она окутывала лес, реку, проезжую дорогу. Все казалось тихим и спокойным, но я точно знала — он там. Алекс где-то рядом, смотрит на меня, выжидает, словно дикое животное.

— Ты чувствуешь мой запах? — сорвался странный вопрос, немного выбивший из колеи охранника. — Запах Руби или Сьюки. Не важно, хоть что-то.

— Нет, как и прежде — ничего, — признал мужчина. Он отодвинул меня от окна и, удерживая за плечи, заглядывал в глаза. Его явно пугало мое внезапное спокойствие. — К чему это?

— Кроуфорд нашел меня даже без нюха, — с глаз текли слезы, а из горла снова и снова вырывался смех. Эта была истерика. Полная капитуляция и признание бессилия. — Понимаешь?! Плевать, куда я уеду. Это бессмысленно.

— Но ты не можешь оставаться здесь. Ты напугана и… — Роман нервно вздрагивал, начиная заводиться. Его пальцы на моих плечах неосознанно сжались сильнее положенного, вызывая дискомфорт. — Помнишь, я предлагал тебе уехать? Это можно сделать прямо сейчас. Куда захочешь. И тогда…

— Роман, — глухо выдохнув, я натянуто улыбнулась, положив ладонь мужчине на грудь. — Ты не можешь уехать просто так, не дождавшись рождения своего же ребенка. Я, по-твоему, совсем монстр?

Охранник растерялся, отведя взгляд в сторону. Явно лукавил, когда шептал себе под нос:

— Можно забрать младенца после рождения…

— К тому же, — вынуждена была продолжить, — я больше не буду подставлять тебя из-за своих нужд. Это переходит всякие границы.

Мы молчали долгие минуты, переглядываясь. В глазах Романа я видела потерю всяких надежд и веры во что-то важное и значимое. Мы были словно два ребенка, заблудившиеся ночью в лабиринте.

— И что же тогда делать? — наконец протянул Роман, первым нарушив тишину. — Он ведь знает, что ты Руби.

— Ничего не делать, — пожав плечами, я вдруг разом сбросила с них все печали и заботы. Плевать, что будет завтра и было вчера. У меня всегда было и будет только сегодня, сейчас. Это секунда, этот день. И больше я не стану тратить время на страх, муки выбора, страдания. — Мне нужно несколько дней спокойствия, чтобы решить, чем заниматься дальше и как устраивать жизнь. А там будет видно.

— Но… Что если Алекс снова заберет тебя к себе? — Романа явно обескураживало мое равнодушие, он выглядел подавленным и уставшим от всего происходящего.

— Тогда и буду искать решение.

После этого я спокойно развернулась и отправилась спать. Если жизнь в доме Алекса и научила меня чему-то, так это ценить каждый прожитый день. Ложась на твердую, холодную постель, я спокойно закрыла глаза, услышав, как завелась машина на улице. Роман не выдержал, он уехал.

Может, и к лучшему. Ему стоило подумать, нужно ли впутываться в мои проблемы или лучше бросить, пока не стало хуже?

Я заставила себя не расстраиваться по этому поводу, а после заснула.

Мне снилось, словно я была привязана к постели, а змея скользила по лицу, рукам, шее… Ее движения не были агрессивными и опасными, наоборот, осторожными и бережными. Я ощущала, как нечто теплое и шершавое окутывает ноги, бедра, оплетает талию… Затем змеиное дыхание оказалось на моей щеке, мочке уха, шее… Она словно осыпала меня невесомыми поцелуями, боясь потревожить.

А потом я резко проснулась от трели будильника, которого и в помине не было в этой развалине. Вдобавок меня накрывало теплое одеяло, а пропускающие сквозняк окна оказались заклеены специальным скотчем.

— Что за?.. — опустив ноги на пол, я коснулась не деревянного пола, а мягкого ковра и тапочек.

Но, как оказалось, самые главные «подарки» ждали меня в другой части дома.

Происходящее совершенно не укладывалось в голове, походило на какой-то сюрреалистичный сон! Абсолютно новая кухонная гарнитура, столы, посуда, техника… В ванной вместо старого полуразваленного душа располагалась новая кабинка.

— Нет… Не может быть! — выйдя на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и понять, КАК можно было проспать капитальный ремонт, я напоролась взглядом на обустроенный берег. Теперь там не было сорняков, а лишь аккуратный песочный пляж и все необходимое для пикника.

«Как?! КАК?! НУ КАК ЖЕ ТАК?!» — крутилось в голове, словно заезженная пластинка.

И ответ ждал меня на столике около окна под огромным букетом тюльпанов: «Если хочешь жить здесь — живи. Просто дай возможность помочь, это пустяк».

То, что не укладывалось в моей разрывающейся голове, было для Кроуфорда лишь пустяком.

Я ждала Кроуфорда целый день. Его присутствие повсюду было осязаемым, ощутимым… Каждый раз, стоило повернуться спиной, за мной будто возникала некая тень, преследующая повсюду.

Под вечер голова гудела от напряжения. Я лежала на постели, слушая каждый шорох, каждый скрип. Сердце выпрыгивало из груди от волнения, дышать было тяжело.

Когда кто-то постучал в дверь, я едва не потеряла сознание от страха. Была глубокая ночь, оружия или другого средства защиты в доме не наблюдалось.

Подхватив дрожащими руками торшер, я подошла к двери, громко и уверенно выкрикнув:

— Кто там? Не молчите!

Но гость так и не дал о себе знать, растворившись в темноте. Лишь на коврике лежала красная роза, пакетик со свежевыпеченными моими любимыми печеньями из дома альфы, а также сложенная вдвое записка: «Завтра. Полдень. У реки. К.»

Ожидание чего-то невидимого, абстрактного давало неблагоразумный, совершенно нереальный шанс на то, что Алекс таки ничего не знает. А вдруг? Но теперь стало ясно все. Он был в курсе, кто я такая.

Содрав с себя амулет, я запустила его в другую часть дома, камень раскололся на сотни маленьких крупинок, «волшебная» трава разлетелась по полу. Роза отправилась туда же, куда и порванная записка — в урну.

Все мои попытки на одиночество потерпели фиаско. Даже в гребаной деревне, где нет жильцов, он нашел меня!

— Плевать мне на твои одеяла, посуду, мебель! — кричала я, совершенно не будучи уверенной, что это услышит кто-то, кроме меня самой. — Господи, как же мне плевать! Это не имеет никакого гребаного значения!

Я плакала так горько, как никогда ранее. Потому что впервые осталась одна. Наедине с собой, своими чувствами и эмоциями. Мне было плохо… Так сильно физически плохо, что зарождалась злость и желание сделать больно другим.

Когда полегчало, уже рассвело, спать не хотелось. Обведя взглядом дом, я представляла, какой была бы моя жизнь, останься я здесь навсегда. Наверняка Алекс снова заберет меня с собой. В свой чертов дом, в котором каждый миллиметр наполнен горькими, ужасными воспоминаниями.

Полдень наступил незаметно, хотя я его и не ждала. Не было слышно подъезжающей машины, чужих шагов и разговоров, но я точно знала — Алекс здесь.

Целую вечность я собиралась с мыслями и решалась выйти. Стоило сделать шаг по направлению к двери, как что-то невидимое одергивало меня, заставляя возвращаться. Начало смеркаться, когда я вдруг убедила себя, что это все равно рано или поздно произойдет. Хочу я или нет.

Алекс сидел у самого берега в модельном черном костюме с иголочки прямо на достаточно холодном песке. Его руки были раскиданы в стороны, поза казалась спокойной и расслабленной. Он смотрел куда-то вдаль, думая о чем-то своем и не повернулся даже тогда, когда я замерла за его спиной.

Лишь глубоко втянув воздух через нос, он резюмировал:

— Твой настоящий запах возвращается. Ты сломала амулет?

Я промолчала, тут же испугавшись за нечто совершенно другое:

— Что будет с Зельдой? Она не виновата.

— Она давала клятву на крови, что будет действовать исключительно в интересах стаи. Судя по тому, что она еще жива, клятва не нарушена. Как бы странно это не звучало, — успокоил меня Алекс.

Трава вокруг все еще была зеленой, но уже начал срываться снег. Он опускался хлопьями на воду и тут же таял. В этом был весь Лондон — в любое время могла начаться абсолютно любая погода, готовая застать врасплох.

Я смотрела на это зрелище, будто зачарованная, пока вдруг не осознала важную деталь — я стою без верхней одежды и… не мерзну.

— Я чувствую в тебе оборотня, — ответил на мой немой вопрос Кроуфорд. — Волк Сьюки остался с тобой.

Вид фривольно раскинувшегося альфы будил во мне ночные эмоции и злость. Он пришел на мою территорию и снова вел себя на ней как полноправный хозяин, завоеватель. Будто все вокруг — его. И я его, и мир тоже.

— Нам нужно возвращаться домой, — «добил» моего внутреннего демона Алекс, заставляя чан терпения закипеть. — Это… кхем… жилище не предназначено для обитания.

— Я хочу, чтобы ты забрал все свои подарки и уехал, — строго отчеканила я, складывая руки на груди. Внезапно мне стало нечем дышать, будто кислорода вокруг не осталось. Его весь забрал Алекс.

— Это дурость, Руби. В нашем доме будет лучше. Ты ведешь себя как ребенок, — самодовольно хмыкнул он, бросая на меня взгляд, за который хотелось его убить.

— Единственное, чего я хочу — больше никогда в жизни тебя не видеть. Это так сложно?! — злость застилала глаза, я хотела уколоть его в сто раз больнее, чем он, когда держал меня в подвале. Когда делал то, что придет ему в голову! — Неужели это так сложно? Забудь о моем существовании.

— Я не буду тебя ни к чему принуждать. Ты можешь жить, как… — Алекс запнулся, побелел и закашлялся. — Как гость. Делай, что хочешь. Занимайся, чем хочешь.

— И я буду это делать, Алекс. Но не рядом с тобой. А как можно дальше! В другой стране. А лучше на другой планете! — я сорвалась на крик, распугивая мелких животных вокруг. Кроуфорд смотрел на меня странно, с какой-то отчаянной надеждой, будто ребенок на лопнувший любимый шар. Его никогда больше не вернуть, остались одни лишь воспоминания.

— Но… — голос мужчины сошел на хрип, болезненный и пробирающий до дрожи. — Я люблю тебя и не причиню тебе вреда.

— Черт, когда ты уже поймешь… — я пыталась остановиться, но это было выше меня. Какая-то другая сущность, требующая возмездия и опущения. Будь в моих руках арбалет, я бы выстрелила в тот же момент, без колебаний и мук совести. — Я ненавижу тебя, Алекс! Так сильно, что это делает меня другим, злым человеком! Ты прекратил мою жизнь в ад, каждое свое утро я начинаю не с мысли: «Как прекрасен этот мир!», а с убеждений, что не так все и хреново. Я была цельным, здоровым человеком! Работала, училась, жила… У меня могла быть семья. Мог быть муж, понимаешь? А теперь я хочу только уехать навсегда куда-то, где нет ни единого знакомого лица. Где смогу научиться жить заново…. — глаза стали влажными, я почти не видела ничего вокруг, Кроуфорд расплывался перед глазами. — Все ты! Ты делаешь жизнь людей вокруг невыносимой! Посмотри на Сьюки. Бедняжка покончила с собой из-за тебя. Тебе нравится собирать чужие жизни? Это делает тебя счастливым?

— Отнюдь, — ледяной голос мужчины призвал меня отрезвиться. Я почти усилием воли заставила себя замолчать и протереть глаза. Альфа стоял передо мной, на нем была совершенно непроницаемая маска. Разглядеть эмоции было невероятно. — Я тебя понял, Руби…

— Алекс… — начиная осознавать все, что наговорила, я чувствовала себя неправильно. Явный перебор и переход на личности.

— Вещи — подарок, оставь себе, — строго перебил меня он, — Больше я тебя не побеспокою, обещаю.

— Послушай, — пытаясь оправдаться, я вдруг поняла, что разговариваю сама с собой. Алекс исчез, будто и не было вовсе. Повсюду было так же тихо, так же шел снег. Я четко ощущала, что сделала что-то неправильно.