Глава 9

Зельда смотрела на меня долго, странно улыбаясь. При этом я четко чувствовала ее скрытую насмешку, которая часто бывает у родителей, хихикающих над маленькими детьми. Поерзав на стуле и сложив руки на груди, я смотрела на нее минут пять, пока старуха не соизволила сказать:

— Полнолуние, Руби, — старушка подняла свой трясущийся палец и указала им в окно. — От этого никуда не деться.

— Я не оборотень, для меня это ничего не значит, — на всякий случай напомнила, потому как Зельда всем видом показывала, что я сама должна все знать.

— Все время забываю, что ты им еще не стала, — закатила глаза женщина, вызывая мурашки. Стоило только забыть, что беременность сделает меня оборотнем, так кто-то обязательно напомнит. — Полнолуние влияет на волков очень сильно. Для мужчин без пары это время, когда они теряют рассудок и не вылезают из постели. Слух, нюх… Все обостряется, природа призывает найти истинную.

— А для тех, кто нашел? — поторопила я старушку, потому что та снова замолчала и бездумно уставилась в стену.

— Алекс тоже попал под влияние, но другое, — согласно кивнула Зельда, сфокусировав внимание на мне. — Сейчас волк внутри него сходит с ума от желания обеспечить тебя всем необходимым. То, что ты рассказала… Это такие цветочки, дитя! Я знаю нашего альфу еще с пеленок. Поверь, он еще сдерживает свои порывы.

— Цветочки?.. — тяжело вздохнув, я достала из сумки бутылку воды и опустошила ее за один раз. От волнения чертовски сохло во рту.

— Отпусти Кроуфорд свой самоконтроль, ты бы осталась прикованной к постели на все семь дней. И он бы убил каждого, кто посмеет взглянуть на тебя или даже подумать о тебе, — снова хихикнула старушка, вгоняя меня в краску и заставляя отвернуться. — Это наша природа, ребенок. Мы живем эмоциями и первобытными желаниями. А ты слишком много думаешь, анализируешь и сама ведь из-за этого страдаешь.

— Знаете, — задохнулась от возмущения, вскакивая на ноги. Вымеряя шагами комнату, я путано выворачивала душу наружу, пытаясь хоть немного освободить места для новых эмоций: — Алекс предложил мне быть второй женой! И ничего не поменялось… Он и Сьюки до сих пор грезят, как бы поиметь от меня побольше детей, после чего выгнать.

— Я ведь предлагала тебе посмотреть, чем они занимались в спальне тогда. Ты не захотела, — совершенно не к месту вспомнила Зельда, заставляя меня замереть в недоумении. — Теперь грызи ногти и съедай себя заживо. Сьюки приходила ко мне вчера. Мы говорили про их разрыв с Алексом. Она намерена сойтись с ним вновь, хотя я всегда не понимала зачем. У нее есть истинный. Прекрасный, очень достойный мужчина. Тем более он…

— Вы знали? — ужаснулась я, перебивая. — И не сказали Алексу?

— Мысли мои читать запрещено. А я не имею привычки сплетничать, — подмигнула мне Зельда, будто давая понять, что сказанное мной в этой комнате умрет вместе с ней. — Так вот, я не вижу, чтобы Сьюки воссоединилась с Алексом. Они будут хорошими друзьями, но девочке не суждено этого понять. Она кличет на себя беду.

— Но я тоже не хочу быть с Алексом! — возмутилась я, возвращаясь на место.

— Вижу, — Зельда сняла платок, под которым прятала две объёмные косы. На одной из них была прикреплена серебряная заколочка, которую старуха сняла и протянула мне. — Носи ее до нашей следующей встречи. Хочу поглядеть, что у тебя да как.

Взяв украшение из ее трясущейся руки, я покрутила его перед носом, с тоской понимая, что проблемы мои не решились. Даже не продвинулись.

— Что мне делать эти семь дней? — в голосе сквозила грусть, срывалась хрипотца. Целых семь дней придется спать в одной кровати с Кроуфордом, терпеть его гиперопеку, повышенное внимание и вспышки гнева на ровном месте.

— Постарайся не провоцировать, — Зельда указала подбородком на мой черный и полностью закрытый гольф. Единственно, облегающий. — Во всех смыслах, Руби. Тут я помочь тебе не в силах.

— А если он захочет… — прикусив губу, я замялась. Как сказать о сексе? — Ну… Вы понимаете…

— Дело совсем плохо… — покачала головой женщина, доставая из кармана мешочек, похожий на травяной сбор для чая. — Вот тебе. Но это на крайний случай. Поняла? А теперь иди. Все, что хотела, ты уже услышала.

Поднявшись с места, я пошла к выходу, думая о том, что придется вернуться в дом Алекса. Сразу становилось тошно и не по себе.

— Директор консалтингового агентства, — услышала я голос позади. Новомодные слова звучали очень непривычно из уст старухи, заставили повернуться и посмотреть на нее с полным непониманием. Та лишь грустно улыбнулась. — Ты спрашиваешь себя постоянно, кем бы ты стала, не встреть Алекса. Так вот, директором консалтингового агентства. Не быстро, лет через семь. А через пятнадцать родила бы дочку. Первый муж был бы твоим одноклассник, а второй — директором конкурирующей фирмы. Вы бы не любили друг друга до гроба, но годы в браке оставались счастливы. Все разрушили бы измены, и старость ты бы встретила одна, но не без радости.

— «Бы», — прошептала я, смахивая слезы, — Как много «бы» в ваших словах….

— Потому что ты уже ступила на другую дорожку. Этого не произойдет, — слова резали, словно нож по сердцу. Я отмахивала от них, будто от пощечины, и когда поняла, что больше ничего не услышу нового, бросилась к машине, за рулем которой был Роман.

Мы ехали молча всю дорогу, обманывая друг друга. Охранник делал вид, что не слышит моих рыданий, а я делала вид, что не замечаю синяков на его лице и засосов на шее.

Когда авто притормозило на светофоре, я обратила внимание на сидящую у набережной старуху. Она продавала вербену. Ее ноги были загипсованы, как и шея. Под глазами залегли синяки и многочисленные морщины.

— Роман, — обратилась я к мужчине, порывшись в сумочке и вспомнив о том, что владею лишь картой Алекса. — Ты бы не мог дать мне налички? Я отдам тебе все картой.

— Зачем? — удивился он, поворачиваясь вполоборота. В нос резко ударил запах духов. Почему-то казалось, что они мне знакомы.

— Хочу дать той бабушке, — ткнула пальцем в зеркало. — Ей явно нужнее, чем нам.

— Она не возьмет. Это бизнесмены не знают ценности одной копейки, а она — знает, — мужчина порылся в поясной сумке и достал оттуда крупную купюру. Раньше это была моя месячная зарплата, но и для охранника это было достаточно много. — Купите у нее все. Деньги мне возвращать не надо.

— Но… Почему не ты? — удивилась я. Светофор давно сменил цвет, машины нетерпеливо сигналили, заставляя ехать дальше, хотя движение мы не перекрывали.

— Вербена не создана для оборотней, — пожал плечами он. — Отдайте ей деньги, заберите товар и не уйдите быстрее, нежели она посчитает вам сдачу.

Глядя на Романа, я понимала — он проделывает такое не в первый раз. За долгое время внутри меня взыграло нечто теплое. Это была вера в человечество и добродушных людей.

Когда мы подъехали к дому, около него стояла припаркованная белая машина. Ее я могла узнать из тысячи.

— Сьюки вернулась? — хмыкнула вслух, обращаясь не к Роману, а в пустоту. — Не ожидала, что так быстро…

— Действительно, — слишком уж раздраженно выплюнул охранник, и нотки презрения в нем заставили посмотреть на мужчину внимательно.

Я коснулась ручки двери, намереваясь выйти. Задавать лишних вопросов не хотелось, но Роман тут же меня одернул:

— На улице дождь. Я подам вам зонт, ждите, — он уже вышел на улицу, как вдруг суетливо повернулся и добавил: — По протоколу положено.

Я лишь пожала плечами, дожидаясь, пока охранник окажется рядом. Распахнув зонт, Роман открыл для меня дверь и подал руку. Только вот мне показалось, что в дополнительной помощи я не нуждаюсь и, поставив ногу на пол, сделала на нее упор. После чего едва не полетела в грязь, споткнувшись на скользкой траве.

Роман вовремя сориентировался и, балансируя с зонтом в руке, подхватил меня за талию.

— Осторожнее, Руби, — ахнул мужчина, помогая выпрямиться и встать она обе ноги. Я лишь стыдливо кивнула в знак благодарности и отвела взгляд, пряча красные щеки.

— Какая прелесть! — раздался злой и раздраженный голос в метре от нас, звеня эхом на всю парковку. Я резко подняла взгляд, напоровшись на Сьюки, которая раздраженно крутила между пальцами ключи от авто. Блондинка не взяла с собой зонт, поэтому идеальная прическа превратилась в некое подобие стихийного бедствия, а дорогой и изысканный красный тренч стал темно-бордовым. — Словно случайно вмешалась в идеальную семью… Жаль, Алекса тут нет. Он бы оценил. Правда, Роман?

Отвечать Сьюки мне не хотелось. Более того, я не чувствовала, что слова этого человека могут хоть как-то на меня повлиять или расстроить. А вот руки Романа напряглись. Достаточно сильно, чтобы неосознанно заставить меня стоять на месте.

— Привет, Сьюки! — нехотя выдохнула я, натянуто улыбаясь, после чего взглянула на Романа. — Идем?

Только вот что-то во внешности мужчины было не так, будто нечто важное изменилось. Спустя минуту до меня дошло! Очки Романа немного приспустились, открывая мне глаза. Последние были ярко-золотого цвета, как у Алекса.

— Добрый день, Сьюки, — холодно поздоровался охранник, расслабляясь и делая первый шаг к дому. — Конечно, Руби, идемте.

Когда Роман открыл для меня дверь, Сьюки до сих пор стояла на парковке, но почему-то не поворачивалась. Поза ее казалась напряженной, будто у человека, сидящего на мине.

— Вернись потом и отвези меня в город. Я плохо себя чувствую и не хочу садиться за руль! Ясно?! — будто какой-то прислуге или домашнему питомцу, приказала Сьюки Роману. Звучало это настолько унизительно и мерзко, что моментально стало жалко мужчину.

— Ты не обязан этого делать, — прошептала я Роману, прежде чем тот без единой эмоции отправился выполнять приказ блондиночки. — Твой босс — Алекс. Он не давал распоряжения.

— Руби, — поджав губу, Роман немного приспустил очки, глядя мне в душу своими снова ставшими темными глазами. В них было столько тепла и понимания, будто накрыли теплым пледом и обняли. — К сожалению, я должен…

Он ушел прежде, чем я смогла дать хоть какой-то ответ. Без Романа рядом повеяло странным холодом, будто он сам по себе был ментальным обогревателем, лучиком света. Иногда я ловила себя на мысли, что нуждаюсь в выдержке и терпении этого мужчины.

Если Алекс Кроуфорд был ходячей бурей, опасностью, угрозой, то Роман больше напоминал гавань спокойствия и надежности.

Думая о своем, я проследила за тем, как Роман молча сел за руль авто Сьюки, ключи от которого были снисходительно вручены, и только после долгой паузы блондиночка села рядом.

Думая о том, что сказала Зельда, я незаметно для себя дошла до спальни и едва не умерла от страха, когда позади услышала треск. Алекс сидел на диване в общем коридоре, глядя перед собой. Судя по отсутствующему взгляду, я его мало интересовала. А вот старинная карта, упрятанная под толстую стеклянную рамку, напротив. Альфа рассматривал ее с какой-то детской тоской и ностальгией. Я знала это лицо… Именно с таким видом мы с Кларой и бабушкой пересматривали старые семейные видео.

— Что это? — не сдержалась, хотя лучше было уйти подальше. Алекс и глазом не моргнул, поэтому я решила, что лучше отправиться прямиком в комнату. Когда рука моя коснулась двери, послышался голос:

— Это проект дома в Италии. Его составили отец с матерью вместе, когда только обменялись метками.

— Скучаешь по дому? — предположила, пожимая плечами.

— Скучаю ли я по дому? Вряд ли. Мне просто приятно знать, что он где-то есть и однажды я смогу в него вернуться, — прошептал Алекс, откидываясь назад и бездумно глядя в потолок. Больше лицо его ничего не выражало, а голос казался ровным, нейтральным. — Сьюки хочет продать его, чтобы забрать часть денег себе. Вот поэтому и вспомнил.

— Что? — ахнула я, не веря тому, что слышу. — Разве у нее есть такое право?

— Когда мы поженились, я прописал ее там, — поморщившись, нехотя отмахнулся мужчина. — Неважно…

— И… Что ты намерен делать? — если раньше я шутила над корыстными мотивами блондиночки, то сейчас они не вписывались ни в какие рамки. Она пришла не мириться к Кроуфорду, а за деньгами.

— Выкупить свою часть, — будто само собой разумеющееся констатировал он, замолкая. — Она получит то, что и хотела. Только в разы больше. Вот так…

Будь я женой Алекса, подошла бы к мужчине, обняла и поддержала. Сейчас он выглядел как обычный уязвимый человек с живыми эмоциями и легким налетом депрессии. Но я не была его девушкой, и единственное, что было разумным в данной ситуации — оставить его одного.

****

Комната была покрыта мраком, ничего вокруг не представлялось возможности рассмотреть. Чьи-то руки нежно скользили по моему телу, сминая красное шелковое покрывало. Чем меньше одежды оставалось, чем сильнее я понимала — мне это нравится.

Мускулистая мужская рука скользнула по шее вниз, сминает грудь. Откинув голову назад, я с трудом сдержала стон, когда Он скрутил сосок, оттягивая его в сторону. Ком между ног стянуло так сильно, что низ живота дал спазм.

Мужчина самодовольно хмыкнул прямо над ухом, но когда я повернулась, чтобы рассмотреть Его лицо, он предусмотрительно прикусил мочку уха, отвлекая внимание. Губы медленно спустились вниз к шее, пока указательный палец, двигаясь чертовски медленно и замысловато, оказался между бедер.

Судорога сковала ноги, тело напряглось, как струна. От каждого прикосновения мужчины по коже проходил электрический импульс, концентрирующийся в районе паха.

— Пожалуйста, — хриплая нетерпеливая мольба растворялась в воздухе, своего голоса я не слышала. — Прошу…

Происходящее вокруг резко сменилось, Мужчина пропал. Привстав на локтях, я осмотрелась вокруг… Это была абсолютно пустая комната с единой лишь кроватью и парочкой свечей. Пока я пыталась понять, что происходит, сопоставить события, шелковое покрывало вдруг раздулось, очертив силуэт широкоплечего, массивного мужчины.

Он, словно животное на охоте, сделал нетерпеливый пасс вперед, оказываясь прямо между ног. Его пальцы грубо сжали бедра, потянув меня на себя. Не успела я понять, что Он собирается сделать, как губы мужчины накрыли лобок.

— Черт, — сорвалось, когда, раздвинув складки, он подул горячим воздухом на пульсирующий клитор. — Черт, черт, черт…

Язык нежно коснулся самого края чувствительной кожи. Этого хватило, чтобы меня перекосило, свернуло в позу эмбриона. Такая реакция, судя по всему, понравилась мужчине, ибо он, издав утробный рык, властно провел языком по складкам, будто помечая «свое».

Меня трясло, изводило, выкручивало… Я кусала губы до крови, комкала простыни… Но Он был неумолим… Мужчина крепко удерживал меня на месте, его язык вычерчивал неизвестные мне узоры, играл на каком-то очень ритмичном инструменте…

Напряжение нарастало с каждым мгновением все больше и больше, пока в какой-то момент сильнейший спазм не прошелся по телу, заставляя дрожать, будто в припадке эпилепсии.

Сильнейший толчок, будто разряд дефибриллятора! И тут я резко распахнула глаза, уткнувшись ими в уже знакомую спальню дома Алекса Кроуфорда. Сердце безумно барабанило, соски кололо, клитор до сих пор нервно сокращался. Я не понимала, где я, что тут делаю и куда делся тот незнакомец…

Звук в районе ног заставил меня подобраться и взглянуть вниз. Опершись на кулаки, оголенный по пояс, на меня смотрел Алекс. Глаза его бешено горели, будто два фонаря, крылья носа раздувались, желваки играли.

И тут до меня начало доходить… Ночная рубашка была расстёгнута на груди и приподнята на бедрах, трусы валялись рядом, а не были одеты на мне.

— Алекс… — сорвалась с губ рваная фраза. Реальность и сон все еще не сопоставлялись, я путала их, не могла собраться. — Что?.. Не понимаю?..

— Луна, — прохрипел он, будто дикий зверь, кидая взгляд на яркую полную луну. Чтобы увидеть ее, не нужно было выходить на балкон. Она светила прямо на меня. — Твой запах… Руби, я не могу… Я хочу взять тебя… Больше не могу…

Одно движение — и я оказалась прижата тяжелым телом мужчины к постели. Его руки так остервенело двигались по мне, будто Кроуфорд сошел с ума. Уткнувшись носом в кожу, он жадно вдыхал запах, путаясь с каждой секундой все больше и больше…

— Ты такая красивая… Боги, а этот запах… Я схожу с ума… Схожу с ума, слышишь, Руби?.. — голос казался потерянным, рассредоточенным, диким. Через свободные брюки мужчины я явно ощущала стоящий колом член, вздрагивающий от каждого касания ко мне. — Я хочу тебя… Больше не могу… Я хочу…

— Алекс, — мои руки с трудом протиснулись между нашими телами, когда я попыталась создать хоть какой-то барьер. Но в таком темпе подобное противостояние не ощущалось. — Алекс, прошу тебя…

— Ты моя, Руби… Моя! — найдя метку, альфа коснулся ее языком, а из горла его вырвался хрип.

— Услышь меня, прошу! — закричала я, прерывая порыв непрекращающихся, не связанных между собой предложений. Алекс не отреагировал сразу, поэтому я внезапно для себя отвесила ему легкую пощечину. Мужчина тут же замер, недовольно уставившись на меня. Почему-то казалось, что в этот момент он совершенно не принадлежит себе. Глаза его выглядели, как у лунатика. — Послушай, ты совершаешь ошибку. Прошу тебя, не надо. Я не хочу.

Гортанно прорычав, он выразил свою однозначную позицию, не согласную с моей. Набрав полные легкие кислорода, я на свой страх и риск сжала ладошками щеки Кроуфорда, заставляя того смотреть лишь мне в глаза. Никуда более.

— Послушай, — губы сохли, и я снова и снова их облизывала. Это слишком сильно отвлекало Алекса. — Так случилось, что ты — оборотень, а я — твоя истинная. Или как-то так, не важно! А еще у меня будет ребенок. Давай просто… не сделаем все еще хуже, ладно?

— Твой запах… Слишком… Слишком… — бормотал он себе под нос невнятно. — Я не могу, прости… Обещаю, тебе понравится.

— Все говорят, что ты животное. Но мне хочется верить, что все же человек. Прошу, докажи мне это… — глаза стали влажными, голос охрип, сердце выпрыгивало из груди. Алекс выглядел как существо, потерявшее контроль и всякий здравый смысл. Я не верила, что смогу достучаться до него, но все равно что-то повторяла. Нечто, что после даже вспомнить не смогла:

— Ты не такой, каким хочешь казаться. Не такой, каким все тебя видят. Давай хотя бы попытаемся быть друзьями? Перестань давить. Перестань приказывать. Не оправдывай свои поступки «волчьей болезнью». Ты человек. И только ты, Алекс Кроуфорд, отвечаешь за свои действия, ясно?

Тяжелое, горячее дыхание грело мне губы. Горящие глаза испепеляли. Дрожащее мускулистое потное тело нависало сверху, будто громоздкая скала. Я ждала его решения, будто это самое важное в жизни. Затаила дыхание, не издавая и звука.

— Руби, — ледяным тоном отчеканил Кроуфорд, приведя меня в чувство моментально. — Сейчас ты закроешь глаза и заснешь.

— Но… — веки мои стали тяжелеть, дымка сна накрывать. Общая усталость, сон, растерянное состояние не давали сосредоточиться и противостоять внушению. — Ты ведь не…

— Спать! — рявкнул он, и веки мои принялись закрываться.

Последнее, что я запомнила, как хлопнула дверь, а спустя минуту машина Кроуфорда резко умчалась в неизвестном направлении.