Глава 20

Утром Даша была на удивление бодрой и отдохнувшей. Что было тому виной она раздумывать не стала, бойко вскочила и побежала в душ. Перебирая легкомысленную одежду в шкафу, она вырыла теплое платье нежно-голубого цвета с плиссированным подолом чуть ниже колена и поясом, подчеркивающим талию. Треугольное декольте на ее вкус было несколько глубже, чем хотелось, но то, что девушка демонстративно ходила по дому в смешных теплых носках, разбавляло неприкрытую женственность образа.

Даша основательно позавтракала у себя комнате и решила, не дожидаясь раздражающего Тадеуша, сходить к Марку. Спустилась по лестнице, свернула в правое крыло. В предбаннике тепло поздоровалась с врачами, получив гору комплиментов своему внешнему виду. В большой комнате на кровати мальчика сидел Тадеуш и что-то негромко говорил сыну. Когда с Дашей поздоровались, блестя восхищенными глазами Поль и Алонсо, он оглянулся и встал с кровати. А на девушку с детского лица посмотрели серьезные взрослые серо-зеленые глаза. Она впервые увидела его бодрствующим и невольно замерла, жадно вглядываясь в лицо ребенка. Да, он был бледен, но у него был красивый овал лица, задорный нос, живые и блестящие глаза, по-детски выразительная мимика. На мальчике не было привычных проводов и датчиков, просто маленький ребенок на большой кровати. И он ей улыбался.

— Папа, я ее помню. Это — мой ангел! — звонко произнес Марк.

Даша растеряно перевела взгляд с врачей на Тадеуша. Разом все мысли разбежались в рассыпную, что делать? Что говорить? Опыта общения с совсем маленькими детьми у нее не было. Решив пустить все на самотек, она подошла к кровати и присела на краешек.

— Привет, малыш. Я — Даша, — с теплой улыбкой она наклонилась, а мальчуган бросился и повис у нее на шее. Даша вопросительно подняла глаза на его отца, мол что делать-то? Тот, был также растерян и, очевидно, не находил слов. Поняв, что от этих бестолковых мужиков внятных советов не дождешься, обняла ребенка и тот повис на ней обезьянкой, обхватив ручками и ножками.

— А я — Марк. Приятно познакомиться, ангел-Даша. Хорошо, что ты пришла. Я тебя ждал.

— Правда? — спросила она, осторожно поглаживая его по худой спинке.

— Я иногда просыпался, и ты была рядом. С тобой мне было тепло и не больно. А когда тебя не было, мне было плохо, — прошептал мальчик ей на ухо.

— Ну вот, я пришла. И все теперь будет хорошо.

— И не уйдешь? — у ребенка были такие взрослые, даже усталые глаза, что Даша невольно вздрогнула. Сколько же уже испытал этот ребенок? Врать ему было бы последним делом.

— Я очень постараюсь, малыш.

— Если уйдешь — забери меня с собой. Я больше не хочу, чтобы было больно.

— А как же твой папа?

— Он тоже с тобой пойдет. Или приедет в гости, ладно?

— Мы посмотрим, хорошо? Давай лучше сейчас поиграем?

— У меня есть медвежонок. Он вон там, на кровати — оживился Марк.

Даша вновь вопросительно посмотрела на Тадеуша, неужели игрушек нет совсем? Но тот, казалось, не заметил ее взгляда, он с щемящей, пронзительной нежностью смотрел на ребенка, в глазах стояли слезы, а губы что-то беззвучно шептали. Это был такой разительный контраст между им обычно холодным и беспринципным и сейчас таким душевно-обнаженным, что Даша невольно опустила глаза, словно увидела что-то запретное. Поняв, что от отца сейчас толку не добиться, девушка, подхватив ребенка под попку, встала с кровати и пошла к врачам.

— Мальчики, нам с Марком нужны цветные ручки и бумага. Быстренько метнулись и принесли. Мы будем рисовать. Найдете игрушки — тащите тоже, ясно? — до растерянных парней, казалось, не сразу дошло. Но они проморгались как две совы и дружно бросились вон из комнаты. Через минуту перед девушкой в кресле на столик выложили бумагу и несколько ручек.

— Маркуша, а что мы будем рисовать? Море? Машинки?

— Море? А какое оно — море?

— Красивое, сейчас нарисуем.

Она развернула малыша у себя на коленях, лицом к столику и начала набрасывать пейзаж. Даша рисовала контур, а потом помогала малышу его заполнять. У Марка были слабенькие ручки, но он старался изо всех сил.

Алонсо уселся рисовать во второе кресло, а Поль — прямо у ее ног.

— Поль, как он? — тихо спросила она, кивнув на малыша.

— Дариа, — врач поднял на нее потрясенные глаза, — я не знаю, как вы это делаете! Мы временно сняли с него датчики, но мальчик был очень слаб, едва говорил. Ровно до тех пор, пока вы не пришли. А сейчас — у него румянец, он рисует и болтает!

— Это не я, — смутилась Даша.

— Не скромничайте, — улыбнулся Поль, слегка тронув ее щиколотку, — вы и правда чудо, только не осознаете этого. А ведь я совершенно не верил в бредовую идею Тадеуша. По нашим прогнозам, мальчику оставалось максимум полгода.

— Даже врачи ошибаются.

— Конечно. А еще с пациентами случаются чудеса. В нашем случае — случилась Дариа, — улыбнулся Поль, но глаза его были отчего-то погрустнели.

— Малыш, — повернулась к мальчику Даша, чтобы скрыть волнение от комплиментов, — а ты хочешь кушать?

— Да! — звонко отозвался мальчик, не отрываясь от рисунка.

— А давай мы возьмем дядю Поля и пойдем на кухню, поищем что-нибудь вкусное. Чего тебе хочется?

— Я не знаю, — растерялся мальчик. Он видимо так долго болел, что уже не помнил вкус обычной пищи.

— Тогда, — предвкушающе улыбнулась Даша, — нас ждет приключение! Мы будем пробовать все и есть только то, что нам понравится. Ты со мной?

— Да!!! — малыш радостно засмеялся, и уже привычно повис на шее девушки. Она встала и пошла к дверям.

— Вам не тяжело? — обеспокоенно спросил Поль, шагавший рядом.

— Вряд ли у вас получится нас разлучить, — улыбнулась Даша, — но подстраховка не помешает.

— Только скажите!

— Сориентируйте на кухне, что ему можно, хорошо?

— Разумеется.

Когда они уже выходили из комнаты, Даша оглянулась — всеми забытый Тадеуш сидел на кровати, закрыв лицо руками, а его плечи судорожно сотрясались.

После дружного врачебного набега на кухню, их веселая ватага переместилась в гостиную. Даша подумала и организовала артель по производству снежинок. В деле были все — кто-то рисовал, кто-то раскрашивал. Марк под руководством девушки также старательно вырезал детскими ножницами (кто и откуда их взял — не понятно) будущие узоры и радостно хлопал в ладоши на каждый свой шедевр.

Внезапно, словно ледяной метелью сдуло все звуки, их веселый гвалт прекратился. Даша не сразу заметила в чем дело — в гостиную зашел Тадеуш. С непроницаемым лицом он подошел к девушке за спину, положил ей руки на плечи и сжал так, что стало больно. Она нахмурилась и села прямо, не издав ни звука. Мужчина наклонился, неожиданно нежно поцеловал ее в макушку, и так же решительно вышел из комнаты.

Только с уходом хозяина дома все присутствующие выдохнули.

— Я могу ошибаться, — сказал с легкой улыбкой Поль, — но кажется наш угрюмый хозяин только что вам сказал «спасибо».

— Мне кажется, он сам до конца не уверен в том, что хотел сказать, — уклончиво ответила смущенная Даша.

Потом они клеили из снежинок гирлянды, вешали большие носки перед камином. Один из охранников принес несколько свежесрезанных сосновых веток, их поставили в вазу и украсили чьими-то бусами. Все это время малыш не сходил с Дашиных рук. Женщины с кухни пытались его переманить и потискать, но он отказывался наотрез. Даже на диванчике в гостиной задремал, положив голову на Дашины колени.

— Поль, что теперь? Мне теперь нужно постоянно находиться рядом с Марком?

— Дариа, давайте подождем до вечера, возьмем анализы, МРТ. Но уже общая динамика восхищает.

— Это не может быть кратковременным улучшением? Я боюсь даже себе давать напрасную надежду.

— По анализам будет видно. Скорректируем лечение. Чем хотите заняться? Почитать? Посмотреть фильм? Телевизор нам смотреть не запрещено, в доме внутренняя сеть с большой коллекцией фильмов.

— Здесь в гостиной? Думаете Тадеуш не будет против?

— Если будет, то он сам скажет об этом. Все же мы — не прислуга, а вы — так тем более.

Они выбрали какой-то исторический фильм и приглушив звук, начали смотреть. И Даша опять бессовестно заснула. Поль устроил ее голову у себя на груди, приобняв рукой. Ему было хорошо и мучительно-горько одновременно. Поля тянуло к этой девушке с непреодолимой силой, хотелось прижать к себе, защитить, согреть в объятиях. С ним, веселым и легкомысленным, такое было впервые. Обычно у него, обаятельного врача с открытой белозубой улыбкой никогда не было отбоя от женщин. Он щедро дарил им всего себя, легко и непринужденно расставаясь. Тем более он любил ярких, страстных пышнотелых. Кто бы мог подумать, что в его сердце острой, мучительной иглой войдет эта тонкая, хрупкая девушка с самыми теплыми в мире глазами? А самое невыносимое — он понимал, что ей не нужен, совершенно. Да, он греется в лучах света ее глаз и улыбки, но кроме дружеского расположения она не испытывает к нему ничего. А у него впервые не хватает смелости попробовать переступить эту грань, чтобы не лишиться даже этой малости — ее улыбки и душевного тепла.

Даша со своими помощниками всей разномастной ватагой развлекали ребенка, как могли: вырезали, рисовали, рассказывали сказки. Мальчик был спокойным, не капризным, радовался каждой мелочи, которую для него делали.

Тадеуш пришел к ним только вечером, на процедуру МРТ. Он выглядел собранным, но отстраненным. Все его сдержанное тепло досталось сыну. Ребенок, привыкший к различным процедурам, послушно выносил все манипуляции, даже забор крови и нахождение в камере МРТ. Полученные снимки и результаты анализов изучали целым медицинским консилиумом. После чего Поль подошел к Даше и молча стиснул ее в крепких объятьях, заставив запищать.

— Что там? — рявкнул, не выдержал Тадеуш.

— Опухоль уменьшилась вдвое, — выдохнул врач.

— Да! — гаркнул Ставицкий, вырывая девушку из объятий Поля, — иди ко мне, моя королева!

Потом начался сумасшедший дом: девушку обнимали, целовали, хлопали по плечу, кто-то аплодировал, что-то выкрикивали на разных языках — вакханалия не иначе. Дашу закружили так, что она едва не потерялась в пространстве, пока ее осторожно не сжали за плечи чьи-то нежные руки. Она обернулась и увидела сияющие глаза Поля.

— Даша, я же говорил вы — чудо!

— И я снова с вами не соглашусь, — улыбнулась ему девушка. Она успела краем глаза заметить, что Марк был на руках у отца, можно было не бояться, что ребенка затопчут.

— Не спорьте, вы просто не осознаете своей ценности.

— Поль, давайте будем просто радоваться. Ведь главное — результат.

— Дариа, все, что связано с вами заставляет меня захлебываться эмоциями и словами!

— Не стоит. Мы все сейчас захлебываемся, это нормально, — чуть смущенно улыбалась ему девушка, а у него перехватывало дыхание. Он понимал, что никогда не сможет запустить пальцы в ее задорную стрижку, чтобы притянуть и поцеловать этот улыбающийся рот. Никогда ее пальцы не притронутся к его одежде, стягивая в лихорадочном нетерпении. Она никогда не посмотрит на него как на мужчину. Она — чужая пара. Она пара неведомого альфы.

Дашу кто-то отвлек и закружил в радостных объятьях. Поль с грустью посмотрел вслед улыбающейся девушке. Она — как сгусток тепла, нежный солнечный лучик светила всем одинаково, а молодому врачу, несмотря ни на что, хотелось стать центром ее вселенной.

Когда первые волнения и шумы немного стихли, Даша тихо выскользнула из комнаты и поднялась к себе. Ей захотелось тишины. Снова накатила тоска и сомнения. Хотя радость за Марка бурлила в крови, но не могла до конца приглушить ту боль воспоминаний, что постоянно терзали девушку. Обида и горечь не отпускали ее, но одновременно в душе поднималась слабая глупая надежда как-то оправдать Михаила. Да, он мог быть резким, вспыльчивым, властным, но не подлым. И не верилось Даше, что он способен на насилие. Слишком трепетно и нежно он с ней обращался, его слова и поступки говорили сами за себя. Ведь не зря с первой минуты их знакомства она почувствовала к нему безграничное доверие. Иначе никогда бы не решилась не то, что приехать к нему в дом, а даже сесть в его машину. Мысли, сомнения, надежды — весь этот безумный клубок долго не давал ей уснуть, она ворочалась, маялась и провалилась в беспокойную дрему только спустя несколько часов.