Глава 36

Дарья проследила, чтобы новых работниц устроили в доме как следует. Те тушевались от внимания хозяйки, было видно, что они не привыкли, когда о них заботятся. Луна проинструктировала Катю как главную по дому, быть особенно деликатной с девочкой, которая вздрагивала и зажималась от каждого звука. У Катерины тут же включился материнский инстинкт, и она взяла Соню под крыло. Даша также периодически заглядывала на кухню, попивая кофе, и давая Маре возможность привыкнуть к себе и обстановке.

Вернувшийся альфа с удовольствием пообедал с Луной, одобрив стряпню новой кухарки. Та зарделась от неожиданной похвалы и потупила глаза. Натерпевшаяся женщина не могла поверить, что попала в тихую гавань, где хозяйка дома не тиранит прислугу, пользуясь статусом альфа-суки. Здесь домочадцы души не чаяли в своей маленькой Луне. Катерина в общих чертах рассказала Маре об альфе и его паре, понимая, что новенькая все равно услышит болтовню прислуги. Эти двое так много вынесли, что теперь весь дом купался в волнах любви и тепла, которые они излучали. Особенно Луна. Мара не могла понять почему, но в присутствии Дарьи становилось тепло и уютно, казалось, проблемы отступают и теперь все будет хорошо и радостно. Да и Сонечка неосознанно тянулась к хозяйке дома, глядя на нее с восторженным восхищением. Мара удивлялась: дочь, привыкшая к тычкам и оскорблениям, до ужаса боялась незнакомых людей, но от Луны Черных волков шла такая энергия тепла, что даже застенчивая Соня не могла устоять. И тянулась, как цветок за солнцем.

У деда возникли неотложные дела, он был вынужден внезапно уехать, попрощавшись по телефону. Но грозился вернуться на следующей неделе.

Даша уезжала по утрам с альфой. Он все же уговорил ее работать в холдинге, в рекламном отделе. Она как могла сопротивлялась, полагая, что там ей не избежать предвзятого отношения из-за собственного статуса. Но Михаил был непреклонен, пригрозил даже устроить ей кабинет в своей комнате отдыха, если она не согласится. Они ругались до хрипоты, пока альфа не решил взять инициативу в свои руки. Инициатива вызвала восторженные стоны Луны, после чего она согласилась на все. Даша работала в офисе до обеда, после возвращалась домой, занималась языками, изучала несколько выбранных предметов. И саблю. Тут уже Луна стояла насмерть: пригрозила даже отлучить альфу от тела, если он посмеет ей запретить. Марио оставил вместо себя подчиненных и, один из них, поначалу страшно робевший в присутствии внучки самого ди Томацци, не сразу смог встать на преподавательскую стезю. Однако быстро освоился и старался как мог, помня, что бета Марио грозился спустить с него шкуру.

Даша училась перекидываться самостоятельно. Они с альфой уходили в лес, где он демонстрировал изящной бело-голубой волчице как нужно охотиться. Правда она вела себя скорее как волчонок, бегая в догонялки и нарезая круги вокруг матерого черного волка. При этом охотно поглощая все, что он добывал. Пока альфа не выводил Луну на всеобщую охоту, надеясь до последнего сохранить ее тайну. Тайну омеги.

Не забыла Даша и про садовника. Она звала его на чай в перерывах между занятиями. Разговаривала с ним о цветах и планах по расширению посадок, ибо это было единственное, о чем он мог говорить, не тушуясь. Даша слушала его, кивала, удерживая ладонь над больным коленом старого волка. В первый раз почувствовав на ноге тепло от пальцев Луны, садовник едва не подпрыгнул.

— Ш-ш-ш, тихо, Алексей Тимофеевич. Все хорошо. Так и должно быть. Не нервничайте.

— Но…

— Наш с вами секрет, помните? И заметьте, я не прошу вас танцевать, — улыбнулась Луна.

Через четыре чаепития садовник ушел из дома, не хромая. Старик неверяще переступал с ноги на ногу, приседал, нажимал на колено и не мог поверить, что болей нет и нога здорова. После чего тоже попытался бухнуться на колени, но Даша категорически запретила, пригрозив что никогда больше не придет помогать с посадками. Тогда старый садовник просто поцеловал Луне руку, приложил ее к своему лбу и сказал, что его жизнь отныне принадлежит ей.

После того, как Алексей Тимофеевич ушел, в кабинет постучалась Соня, чтобы унести остатки чая. Девушка уже немного освоилась в доме и почти не шарахалась от людей. Видя теплое, доброжелательное отношение, она понемногу оттаивала, даже начала несмело улыбаться. Даша, несмотря на небольшую разницу в возрасте, чувствовала себя старше и мудрее, осторожно опекая затюканную сородичами девочку.

— Сонечка, заходи. Посидишь со мной?

— Но мне ведь нельзя.

— А мы никому не скажем. Чай остался. Да и выпечка твоей маме особенно удалась. Садись. Расскажи, как тебе у нас, зайчонок?

— Луна, у меня слов нет. У вас так хорошо, такие все вокруг хорошие! — глаза девушки загорелись восторгом.

— Никто не обижает?

— Нет, что вы! Все к нам очень добры. Особенно Катерина. Она — такая душевная, такая добрая. Луна, а можно спросить?

— Конечно.

— Это правда, что вы помогли Катерине забеременеть? Девочки болтают…

— Ну, тут скорее ее муж постарался, — улыбнулась Даша, — я просто ее немножко поддержала.

— А как это?

— Не знаю. Как-то получилось. Но об этом лучше никому не говорить, хорошо? Иначе меня начнут рвать на части и будут проблемы. Скажи лучше, ты не хочешь пойти на какие-нибудь курсы? Может тебе что-то интересно?

— Я в школе плохо училась, не хотела туда ходить. Там меня дразнили часто, — подбородок Сони дрогнул, — но я шить люблю. Себе и маме часто шила, когда было… были сложности.

— Это здорово! Ты посмотри в интернете какие есть курсы шитья в городе. Я думаю, сможешь выкроить на них пару часиков.

— Я не могу. Пока не могу, — поправилась девушка. И тут же сбивчиво объяснила, — мама долго без работы была. Мы сейчас долги вернем и тогда…

— Я понимаю. Но мы с альфой ценим наших сотрудников. И иногда оплачиваем им курсы повышения квалификации. Так что ты все же займись этим вопросом, хорошо?

— Луна! — Соня закрыла лицо ладошками и совсем по-детски разрыдалась, — нам никто… никогда…

— Ш-ш-ш-ш, зайчонок, иди сюда, — Даша обняла плачущую девушку, успокаивающе поглаживая по спине и окутывая теплом, — все хорошо. Теперь все хорошо, правда? Теперь тебя никто не обидит. Ты — славная девочка, у которой все будет замечательно. Ты в детстве у мамы на коленках лежала? Ну вот, давай как в детстве, клади голову мне на колени, забирайся сюда. Вот так.

Соня свернулась калачиком на диване, положив голову на колени Луне. Даша, закрыв глаза, устало откинулась на спинку дивана, успокаивающе поглаживая девочку по светлым, вьющимся волосам. Она щедро делилась с Соней своей силой, жалея, убаюкивая, окутывая. Представила себя в лесу, волчицей, а Сонечку — маленьким задорным волчонком, который радостно пытается поймать ее хвост, повизгивая от нетерпения и восторга. Картинка была такая живая, теплая, что не хотелось открывать глаза. Когда же Даша нехотя разлепила веки… у нее на коленях лежал светло-серый волчонок-подросток. Не переставая ее гладить по голове, Даша мысленно потянулась к Катерине.

«Катя, захвати плед и Мару, и тихонечко ко мне в кабинет. Стучать не надо».

Когда две заинтригованные женщины вошли в комнату, Соня нехотя подняла голову, подергивая высокими ушками. Катерина прижала руки к губам. А Мара… она побелела как полотно и неуверенной походкой подошла к дивану, на котором лежал волчонок. Тот вскочил на ноги потянулся к матери.

— Сонечка, какая же ты хорошенькая, — устало улыбнулась Даша.

Мара протянула дрожащую руку и неверяще погладила волчонка за ушко.

— Соня… ты смогла? Как же это… — глаза матери наполнялись слезами, но она ослепительно-счастливо улыбалась подрагивающими губами, — Луна, это ведь вы, да? Вы… как альфа…

— Мара, забирай дочь, и идите в ее комнату, пока она не обернулась обратно. Девочке будет неловко, — Даша сцепила руки в кулаки, сдерживая накатывающий приступ боли, — Катя — на кухню, мне нужно будет кофе. Как можно больше и крепче. Иначе давление сильно упадет.

— Луна, что с вами? Врача? — бросилась к ней переполошившаяся не на шутку Катя.

— Ничего… смертельного, — растягивая губы в улыбке, чтобы не застонать от боли, — я пойду к себе. Мне нужно полежать.