Гдава 38

Даша зашла на кухню и Мара, зная ее привычки, тут же поставила перед хозяйкой чашку кофе.

— Мара, я бы хотела вас кое о чем попросить.

— Все что скажете, Луна.

— Мне крайне неловко, но… дед решил ненадолго задержаться у нас. И ему очень понравились блюда на ужине. Вы не могли бы готовить ему, пока он здесь? Он остановился в гостевом коттедже в поселке.

— Готовить главе Совета?

— Даже глава Совета хочет есть, Мара, — улыбнулась Даша.

— Но…

— Вы превосходно готовите. А он, скажу по секрету, любит вкусно поесть. Вам ведь не будет сложно? Скажем днем, когда нас с альфой не будет дома?

— Это очень большая ответственность…

— Давайте сделаем так: я несколько раз схожу с вами, чтобы вы поняли, что совсем не страшный.

— Да как же не страшный! Ой, простите, Луна! Глава Совета пугает до мурашек.

— Это с непривычки. Миша вас тоже поначалу пугал, правда? Но теперь ведь нет?

— Да, но…

— Решено, выдвигаемся сегодня. Ради деда я даже прогуляю работу.

— Сегодня? Луна, умоляю!

— Мара, главу Совета надо кормить. Иначе он начнет рычать и кусаться. Оно нам надо?

Женщины прибыли во временное пристанище главы Совета на одном из автомобилей охраны. У деда с Кольским развилась просто паранойя на почве безопасности Даши, поэтому ее сопровождало в поездках две машины, одна с охраной стаи Черных, вторая — с людьми ди Томацци. Девушка терпела, понимая беспокойство любимых мужчин. И надеялась, что со временем они успокоятся.

Дверь им открыл сам дед, одетый в белую рубашку и темные брюки. Расстегнутый ворот и закатанные рукава придавали ему расслабленный, хоть и по-прежнему аристократичный вид. Даша чмокнула его в бородатую щеку и впорхнула внутрь, увлекая за собой Мару.

— Привет, дед. Ну, показывай, как тебя тут устроили.

Деревянный дом был просторным, двухэтажным. На первом этаже была уютная гостиная, совмещенная с кухней. Спальни, видимо, располагались на втором этаже. Светлое дерево, цветные коврики и яркие подушки на диванах и креслах создавали легкую, радостную атмосферу. Небольшой камин добавлял уюта, хотелось присесть перед ним с чашкой глинтвейна и книгой.

— А уютно у тебя тут. Правда, Мара?

— Да, Луна, — напряженная женщина не поднимала глаз, испуганно прячась за спиной хозяйки.

— Мара, а приготовьте-ка нам свой замечательный чай на травах. Вы же его с собой захватили? Мы с дедом посидим в гостиной, пока вы будете осваиваться на кухне. Если что позовите меня, разберемся вместе.

Вместо ответа кухарка просто кивнула и ускользнула на кухню. Даша присела на диван, дед опустился рядом. В камине весело трещал огонь, разбрасывая теплые блики по комнате.

— Как ты, дед?

— Я могу дать ей все, но не знаю, нужно ли ей это. Поэтому, пока пью настойку. Начинаю понимать, что чувствовал твой Микеле, когда не знал, как к тебе подступиться.

— Тебе легче, она все же двуликая.

— Только ты не тряслась от страха в его присутствии?

— Ты прав. Я отчего-то доверяла ему. Безгранично. Иначе никогда бы не села в его машину. И не приехала в дом.

— Видимо твоя глубоко спрятанная волчица почувствовала его, как свою пару. Знаешь, я тут подумал: а ведь вы получается, как два природных стоп-крана друг для друга. Ты можешь утихомирить его гнев одним прикосновением, а он остановит тебя как твой вожак, если твои способности омеги выйдут из берегов. Но я все равно боюсь за тебя, Дари. Боюсь, что ты можешь пострадать из-за своих способностей.

— А я — не боюсь. У меня есть ты и Миша.

— Похвально, что ты так веришь в меня. И в него, но… слишком невероятные вещи ты можешь делать, девочка моя. Мы с ним стараемся, как можем, давим все возможные слухи. Но шила в мешке не утаить, особенно когда оно такое многогранное.

Тихонько вошла Мара, подрагивающими руками расставила на столике чайник и чашки.

— Какие могут быть последствия? — спросила Даша, наливая чай.

— Во-первых, сюда могут потянуться больные и страждущие из других стай. Микеле может запретить чужакам появляться на своей земле, но они могут побежать жаловаться в Совет.

— То есть — к тебе. И к твоим старичкам.

— Да. И будет скандал. Если к тебе начнут прорываться с боем, может начаться кровопролитие. С плохо предсказуемыми последствиями.

— А если мы будем отрицать наличие у меня хоть каких-то способностей?

— Факты — вещь упрямая. Может начаться расследование, опять-таки — скандал, что Кольский присвоил себе такое сокровище и не хочет делиться. Хотя — ты его истинная, он имеет право тебя защищать. Повернуть можно по-разному. Не смертельно, но неприятно.

— Ну раз — не смертельно… Дед, а пошли по лесу побегаем? Втроем, — многозначительно кивнула в сторону кухни Даша.

— А она согласится? Боится меня, как заяц.

— Предоставь это мне, — улыбнулась Даша и встала с дивана.

На небольшой уютной кухоньке, Мара, что-то напевая, помешивала у плиты.

— Мара, а вы хорошо тут смотритесь, — не удержалась от комплимента Даша.

— Что вы, Луна! Эта кухня такая красивая, что даже я не могу ее испортить, — грустно улыбнулась женщина.

— Скорее наоборот. Вы украшаете ее своим присутствием.

— Обед скоро будет готов, еще минут десять.

— Мара, я к вам опять с просьбой.

— Сделаю все, что в моих силах, Луна! Вы же знаете как я вам…

— Не стоит, я рада, что смогла помочь Сонечке. А теперь — выручайте. Дед захотел побегать по лесу. А я в нем и не ориентируюсь толком, и как волчицей себя вести — не разобралась еще. Помогите! Пойдемте со мной.

— Я? Но глава…

— Он совершенно не против. Скажу больше — он даже за. И мне будет спокойнее, если вы будете рядом.

— Но… но, кто я… и вы… и глава…

— Вы меня очень-очень выручите. Прошу вас!

— Если вы просите, Луна, — смирилась с неизбежным женщина.

— Отлично! Ждем вас за домом через десять минут. И спасибо за чай!

Даша перекинулась в ванной, аккуратно перед этим сложив вещи на бельевую корзину. В гостиной ее уже ждал матерый темно-бурый с проседью волк. Даша, радостно подпрыгивая, подбежала к нему, ласково ткнулась в морду и потрусила к заранее приоткрытой двери. Она резвилась в снегу, ныряя в сугробы с головой и отфыркиваясь, когда дом обогнула стройная светло-серая волчица. Заметив Дашу, она растерянно села в снег.

— Мара, как хорошо, что вы пришли! Погода чудесная!

— Луна? Это… вы — омега⁈

— Надеюсь вас это не сильно беспокоит?

— Что вы! Я просто никогда в живую омег не видела.

— Мара, я буду вам благодарна, если вы не будете об этом распространяться. Иначе у меня будут проблемы.

— Конечно! Но вы такая красивая! Глаз не оторвать.

— Ой, фсе! Побежали, дед заждался.

Винченцо, как альфа-волк, шел по лесу первым. Даша, под предлогом резво побегать, отстала, деликатно стараясь оставить их наедине. В надежде, что волчьи инстинкты начнут брать верх и у Мары начнет просыпаться симпатия. Матерый волчара, завалив кабана, принес его девочкам и деликатно отступил. Ошалевшие глаза Мары надо было видеть: она всегда охотилась одна, ее, как мать ущербного ребенка, никто не угощал. Бесперспективная самка в стае никому не нужна.

Даша благодарно лизнула деда в морду и побежала угощаться, кивнув Маре на добычу. Та растеряно переминалась ноги на ногу, но потом все же присоединилась. Хищные инстинкты взяли верх. Когда девочки утолили голод, Винченцо повел их назад. Даша побежала в душ на втором этаже. Второй, так как комнат было две, со смущением заняла Мара. Она как можно быстрее сполоснула с себя грязь, и наскоро вытершись, оделась и спустилась вниз. Прислуге не пристало шастать по хозяйским покоям.

Одну из стен гостиной занимало панорамное окно, возле которого женщина залипла, не в силах оторвать глаз: глава Совета двуликих, один из сильнейших волков современности в одних плавках натирался снегом. Девочки побежали в душ, а он попросту не стал заморачиваться. От него, разгоряченного, шел пар, снег таял на коже, сбегая влажными дорожками по поджарому смуглому телу, покрытому многочисленными шрамами. К дому подъехала машина, из которой вышел альфа Кольский. Винченцо махнул рукой, показывая на дом, а сам накинул рубашку и потянулся за брюками. Мара стыдливо отвела глаза и убежала на кухню. Волчица внутри обиженно фыркнула, ее взбудоражил этот сильный волк, и она плевать хотела на человеческие условности. Но Мара понимала всю безнадежность своих желаний. Женщина открыла холодную воду и опустила туда руки, стараясь хоть немного отвлечься от волнующей картины, что все еще стояла перед глазами.

Но успокоиться ей было не суждено, на кухню зашел сам глава Совета, Винченцо ди Томацци. Только влажные темные с проседью волосы, зачесанные назад, напоминали о том, что несколько минут он купался в снегу. Рубашка и брюки были сухими, оборотни слишком горячие, чтобы долго быть мокрыми.

Женщина испуганно склонила голову в присутствии сильного самца.

— Мара, — голос был низкий, с мягкими, бархатными интонациями, — думаю, нам сейчас нужно уйти.

— К-куда? — она подняла на него объятые ужасом глаза.

— Хоть куда. Этот греховодник Микеле пошел наверх, к моей внучке. И я не хочу слышать, что он сейчас будет делать.

— Да-да, конечно. Я тогда вернусь в дом.

— С моей стороны это будет невежливо. Если позволите, я бы хотел закончить приятный день на той же ноте. Слышал, здесь есть итальянский ресторанчик?

— Да, но… Там… там люди. Они смотреть будут! Вы и я…

— Уверяю, нас не побеспокоят, — уверенно улыбнулся Винченцо, — пойдемте.

Когда он галантно открыл дверь, пропуская краснеющую Мару внутрь ресторанчика, там действительно никого не было, хотя горел приглушенный свет и играла негромкая музыка. Дальний столик был накрыт на двоих. Винченцо галантно помог спутнице усесться, пододвинул стул, разлил рубиновое вино по бокалам.

— За вас и этот замечательный вечер! — мужчина поднял бокал.

— За вечер, — прошептала Мара, поднимая полные страха и надежды глаза.

В этот вечер Винченцо был в ударе: он рассказывал ей о своей жизни, об исторических личностях, которых встречал, об их забавных и явно не героических привычках. Постепенно Мара расслабилась, ди Томацци был прекрасным оратором, а вино помогало забыть о пропасти между ними. Она слушала его глубокий голос, смотрела в темные, мерцающие глаза и с ужасом понимала, что теряет голову. От самого главы Совета!

Он знал и видел так много! Столько людей повстречал, побывал на всех континентах, воевал в бесчисленных войнах. Сильный, мужественный и… одинокий. Когда он рассказывал ей сколько лет безуспешно искал единственную внучку, сколько раз вспыхнувшая было надежда, гасла, у Мары невольно перехватывало дыхание. Какой колоссальный груз ответственности и тоски он нес на плечах. Мара и сама не заметила, как втянулась в беседу, начала в ответ на его рассказы про Дашу, говорить про свою дочь, про то, как ей помогла маленькая Луна стаи Черных. Они засиделись допоздна, после чего ди Томацци довез даму до дома альфы, лично проводил до дверей и галантно поцеловал руку, благодаря за вечер. Позже, уже лежа в постели, Мара спрятала эту руку под подушку, еще чувствуя тепло губ главы Совета.