Глава 46

Их с сонной Кариной погрузили в машину и повезли в неизвестном направлении. Молчаливые охранники сдавали их с рук на руки, пересаживая на разные транспортные средства. Очередное дежа вю. Во время поездки по какой-то глухой тайге Даша не выдержала.

— Мальчики, а вы должны как-то отчитаться о доставке?

— Да, Луна, — ответил сидящий рядом с водителем, — мы должны выслать фото по закрытому каналу на наш сервер. Она будет удалена через десять секунд после получения.

— Понятно, — кивнула рассеяно Луна и отвернулась в окно.

Когда они по разбитой петляющей дороге прибыли к неприметной избушке и снимок был сделан, Даша вышла во двор, где мужчины деловито открыли багажник, собираясь выгружаться.

— Парни, не разгружаемся.

— Почему, Луна?

— Потому что мы возвращаемся, — и их накрыло волной омеги.

Ди Томацци с Кольским прибыли в Ирландию на Круг кланов на одном самолете и в числе последних. Круг кланов собирался крайне редко, обычно все решал Совет либо договоренности между собой. Времена настали мирные, былой кровавой резни по любому поводу уже не устраивалось. Двуликие стали более цивилизованными и предпочитали дела решать миром или в индивидуальном поединке. Хотя скорее их осталось слишком мало, берегли каждого члена стаи. Но сейчас зал, в который один за другим заходили альфы кланов, бурлил, как растревоженный улей.

Еще бы — такая сенсация, в их среде появилась омега! Глаза присутствующих жадно поблескивали, каждый уже предвкушал выгоды от предстоящего приобретения. Если скопом свалить Кольского и его тестя, то потом у других отобрать омегу будет намного проще. Волки кучковались, негромко переговариваясь между собой.

В древний каменный зал Винченцо и Михаил вошли последними. Огромные двустворчатые двери закрылись за ними с лязгом. Никто больше не войдет и не выйдет, пока решение не будет принято. Присутствующие затихли. Винченцо, как ни в чем не бывало, кивнул и прошел за древний каменный круглый стол, испещренный древними узорами. В центре стола высился кусок скалы. По преданию именно на этом камне взвыл первый двуликий. На спинке каждого деревянного кресла был изображен герб клана. Тадеуш и Егор демонстративно сели рядом с Винченцо и Кольским, демонстрируя молчаливую поддержку. Заседание началось.

— Господа, — немного с ленцой начал ди Томацци, — по какому поводу мы собрались?

Надо было установить, кто начнет говорить первым. Тот и есть зачинщик всего этого фарса.

— Мы хотим применить «Закон всеобщего блага» к твоей внучке, Винченцо. Это вопрос выживания, — заговорил Альфред, один из членов Совета. Вот значит как? Старый соперник решил вновь поднять голову?

— А что тебе сейчас мешает выживать, дорогой Альфред?

— Мы вымираем. И ты не хуже меня знаешь это.

— Почему ты считаешь, что моя девочка способна переломить ситуацию? Тем более так массово? Всем и сразу.

— Мы будем пытаться. Это шанс для всех нас.

— Она моя истинная. И на ней моя метка. Я оторву лапы любому, кто к ней прикоснется, — холодно вмешался Михаил.

— Ты не выстоишь против всех, Кольский. Даже ты.

— А вы, олухи, отдаете себе отчет, что она, как истинная, умрет от тоски, если вы его убьете? — чуть повысил голос Винченцо.

— Значит, мы его не убьем, — иезуитски улыбаясь вмешался второй член Совета, — и от ее эффективности будет зависеть его жизнь.

— Тогда вам придется очень постараться, дружище. Ибо я выйду на бой вместе с ним.

— И я, — добавил Тадеуш, лениво поигрывая перстнем на пальце, — за Дарью я буду рвать зубами до последнего.

— Как и я, — сверкнул зубами рыжеволосый альфа Полярных.

Над столом раздался ропот и глухое рычание. Десять против двоих или восемь против четверых звучит уже не так оптимистично. Тем более, если знать, кто эти четверо.

После глухого выражения недовольства наступила тишина. Каждый из восьми задумался, просчитывая риски, пытаясь просчитать варианты, при которых можно обыграть соперников. В этот момент оглушительной тишины, когда сидящие прожигали друг друга взглядами, нехотя, словно сопротивляясь, открылись тяжелые входные двери. Сидящие за столом резко обернулись. Тонкая фигурка в белом шагнула внутрь.

— Добрый день, господа. Меня зовут Дарья ди Томацци.

На нее уставилось двенадцать пар глаз, одни из которых блеснули гневом и радостью.

— Так вот, — тепло и радостно улыбаясь, она подошла к столу и встала за спиной своего альфы, положив ладони ему на плечи. Он сразу же накрыл ее ладони своими, стремясь прикоснуться к паре, — я решила, что обсуждать мою судьбу без меня — крайне невежливо. Поэтому и приехала. Надеюсь, вы меня выслушаете.

Волки замерли, пожирая девушку глазами. Самая настоящая омега стояла перед ними на расстоянии вытянутой руки. И как вошла, когда перед дверями должна была стоять стража?

— Во-первых, я бы хотела пригласить вас всех на нашу с Михаилом свадьбу. Буду рада всех вас видеть, — ответом ей была гробовая тишина, волки недоуменно косились друг на друга. Не этого они ожидали.

— Во-вторых, у меня две новости, но они пока для личного пользования, — она высвободила ладони, подошла к Альфреду и что-то шепнула ему на ухо. Он резко дернул головой:

— Это правда? — шепнул срывающимся голосом.

— Моя рука. На ней ее запах, — улыбнулась ему Дарья.

Двуликий благоговейно поднес ее ладонь к лицу, осторожно, словно опасаясь, втянул воздух, улыбнулся счастливо и коснулся губами руки. После чего резко встал:

— Винченцо, приношу свои извинения. Мой голос — у тебя. А сейчас, прошу меня простить, у меня срочное дело, — и широкими шагами вышел из зала.

Сидящие за столом загудели: «Что происходит?», «Немыслимо!», «Цирк какой-то».

Даша меж тем, совершенно не тушуясь, улыбнулась оставшимся:

— Кто из вас отец Карины?

— Допустим — я. А что? — мужчина с надменным лицом неприязненно смотрел на девушку.

— Тогда я к вам, — просияла Даша.

— И что за балаган ты тут устроила? — процедил он сквозь зубы.

— Повежливее с ней! — зарычал Кольский.

Не обращая внимания на грубый тон, она подошла к мужчине и склонилась к его уху. От услышанного его глаза расширись от изумления. На смену надменности пришла сияющая радость.

— Мальчик? Точно?

— Точно. Все с ними будет хорошо. Идите.

Отец Карины так резко вскочил, что едва не опрокинул стул.

— Винченцо, будет как ты решишь. Я к внуку, — бросил он и быстрым шагом вышел из зала.

— Может нам уже объяснят, что происходит? — рявкнул мужчина с грубым лицом и бычьей шеей.

— Объясню, — Даша встала, опираясь руками о каменный стол. И тон ее изменился радикально, стал холодным и властным. Вместо порхающей улыбающейся бабочки перед ними стояла грозная альфа-сука, — объясню один раз. Но так, чтобы вы поняли. Никто и никогда, — говорила она медленно и с расстановкой, переводя взгляд с одного на другого, — не сможет меня заставить делать что-то против моей воли. Иначе будет так.

Шестерых сидящих внезапно прижало к столешнице неведомой силой. Они взревели, напрягая руки до едва не лопающих мышц, но безрезультатно.

— Я хочу, чтобы вы поняли: принуждать, похищать и давить не получится. Всем ясно?

— Да, — прохрипели они нестройным хором.

— Хорошо, — сказала Дарья и ослабила хватку, — идем дальше. Все что я сделаю — я сделаю только по доброй воле. А потому раз в месяц буду посещать один из кланов и помогать вашим людям. Стольким, скольким могу помочь. Очередность моих визитов распишите сами. Согласны?

Ошеломленные противники переглянулись и вынужденно кивнули.

— Если на этом все, то мы с моими родными пойдем. Как считаешь, дед?

Винченцо поднялся на ноги.

— Решение принято. Заседание закрыто.

Альфа подлетел и сжал свою пару в объятьях.

— Дашка, я тебя придушу!

— Миш, я так есть хочу, — жалобно прошептала она, — покорми меня пожалуйста!

— Хорошо, покормлю. А потом придушу, — согласился альфа, поднимая свою Луну на руки.

— Но меня чего-то тошнит. И голова немножко кружится, — пожаловалась пара, утыкаясь носом в шею, — наверное, устала.

— Сначала в больницу, потом душить.

— Я так тебя люблю, Миш!