Глава 34

Глава 34

— И, знаешь… — после обеда Катаржина, воспользовавшись своим положением, просто не отпустила меня на занятия, и теперь мы сидим в детской, просторной, с кремовыми легкими завесами, разделяющими комнату на несколько частей: в одной кроватка, в другой место для кормления и переодевания, а еще одна часть — явно будущая игровая, там море ярких игрушек, до которых маленькая Кати пока еще не доросла, — я бы хотела тебя спросить насчет… Волка.

Я в этот момент держу на руках Кати, едва сдерживаясь, чтоб не начать ее нюхать, настолько нежный от нее аромат младенца исходит, и потому полностью беззащитна перед внезапным нападением.

А ничем иным, кроме нападения, это не может быть.

Катаржина, несмотря на внешнюю наивность, совсем не так проста, как может показаться, и явно умеет выбирать правильный момент.

Замираю, ощущая, как сердце принимается болезненно стучать в груди, а уши и щеки предательски краснеют.

Она знает, Единый! Знает… Как мне быть, что делать? Это же… Какой позор…

— Не смущайся, — торопливо начинает говорить Катаржина, видя мое смятение, — и не бойся. Я никому не скажу. И Ассандр тоже не скажет…

— Единый… — вырывается со стоном, который не могу контролировать. Грозный черный дракон тоже все знает? Позор… Какой жуткий позор! Как он еще позволяет своей жене общаться со мной?

— Прекрати! — хмурится Катаржина, — ничего особенного в этом нет…

— Есть… Есть… — я наклоняю голову все ниже, смотрю в темные невинные глаза маленькой Кати. Она на редкость серьезна, тянет ко мне пальчики, словно утешить хочет… Чудесный ребенок…

— Так… Кто там? — повышает голос Катаржина, и на пороге тут же появляется няня Кати, — забери, ее переодеть надо, а потом пусть немного поиграет…

Няня кивает, принимает у меня ребенка, и Катаржина подхватывает за локоть, тащит в сторону выхода.

— Пойдем, пойдем… Тебе необходимо чуть-чуть расслабиться… — бормочет она, — и мне не помешает…

Я ничего не отвечаю, покорно позволяю вести себя, полностью погруженная в свой позор.

Неужели я в самом деле искренне считала, что все это удастся скрыть? Нет, от студентов-то удалось, тут Волк явно на высоте, сумел поставить такую защиту, что никто ничего не подозревает… Но глупо было рассчитывать, что наши пошлые, неправильные отношения получится долго прятать от преподавателей, каждый из которых — маг. Или от куратора Академии…

Я вспоминаю, как смотрел на меня при редких встречах Ассандр, и теперь кажется, что в глазах его мелькало презрение. Это не удивительно, я и в самом деле достойна порицания…

Я могу сколько угодно оправдывать себя и думать, что ничего особенного нет в том, чтоб встречаться с мужчиной, не выходить замуж, проводить с ним ночи… Но реальность другая. Здесь, в Империи, как мне показалось, нравы попроще…

Но я-то — принцесса Севера! Мне вообще… Нельзя!

Я уже смирилась с тем, что не выйду замуж, уже приняла это и даже легкость некоторую испытала…

В конце концов, многие принцессы не выходят замуж, потому что могут возникнуть проблемы с наследниками. Нас, неугодных, в прошлом часто отсылали в монастыри Единого, иногда силой заставляя принимать его благодать… Сейчас просто ограничивают в правах… Но я понимаю, что, случись что-то с Ларом или моим вторым братом, который не факт, что мой брат, то именно мои дети будут иметь право на трон. А это мало кому понравится… Так что мое замужество и в лучшие-то времена было под большим вопросом, а уж сейчас и вовсе превратилось в фикцию…

Но тем не менее, была иллюзорная надежда сохранить хотя бы видимость репутации. И теперь даже этого нет…

Если знает Ассандр, то, наверняка, знают остальные преподаватели… Я здесь всего неделю, и без того все вокруг смотрят с настороженностью и подозрением, а сейчас что будет…

— А ну-ка прекрати! — прикрикивает на меня Катаржина, вытаскивая из панических мыслей о полном позора, сомнительном будущем, — немедленно! На, пей!

Я оглядываюсь, с удивлением осознавая, что мы с ней в небольшом кабинете, настолько отчетливо мужском, что сразу приходит понимание, чей он…

— Ох, нет! — вырывается у меня, — а если Ассандр…

— Его нет, я тебе уже говорила, — хмурится Катаржина, силой всовывая мне в руку бокал с чем-то темным, густым даже на вид, — а если появится, я его отсюда выкину.

Я честно пытаюсь себе представить эту картину и не могу. Все же, черный дракон до сих пор вызывает во мне какую-то священную оторопь и даже ужас, и то, как вольно иногда обращается маленькая золотоволосая Катаржина со своим грозным мужем, откровенно изумляет.

Я аккуратно пробую напиток, и тут же принимаюсь кашлять, потому что обжигает! Перехватывает дыхание!

— Давай, до дна, — хмуро руководит Катаржина, внимательно наблюдая за мной, — отличная вещь. Сразу отпускает.

— Ты… Пробовала? — выдыхаю я, когда горло немного отпускает. И смаргиваю слезы из глаз.

— Один раз.

— И?..

— Помогло. Говорю же, отличная вещь. Жаль, мне сейчас нельзя. Кормлю же. А ты давай, еще пару глотков.

— Не могу.

— Надо. Второй легче пойдет.

Под ее напряженным взглядом, я отпиваю еще, с удивлением понимая, что и в самом деле легче идет… А третий глоток так вообще хорошо…

… — И вот понимаешь, Кати, — голос мой слегка заплетается, но это, верно, от того, что много говорю… Как-то даже чересчур много… Но не могу больше держать это в себе, сил никаких не осталось, — я хочу его не пускать… Правда-правда… И не могу… Не могу…

— Он… — голос Катаржины звучит напряженно, — делает больно?

Больно?

Я задумываюсь над этим вопросом. Физически Волк мне никогда не делал больно… Ну, кроме того, самого первого раза… Хотя, и там я не особенно помню эту боль. Наслаждение, жуткое, неправильное, стыдное, помню. А вот боль… Как-то совершенно пропадает из головы… Так что физически нет. Физически очень хорошо… А вот в душе…

— Да, — киваю я горько, отпивая еще глоток такого чудесного, такого вкусного напитка, — да, он мне делает больно… Гадкий Волк… Зачем он так со мной? Зачем он вообще в моей жизни?.. Нет, я ему благодарна… Кати, он нашел Лара! И спас Мэсси… Я за одно это готова его благодарить… Но… Но это так… Неправильно… Так пошло… Неблагородно… И… Никуда не ведет. Никуда и ни к чему…

— Почему?

— Потому что… Ох, Кати… Потому что я — принцесса. А он… Он — Волк…

— И что?

— Как что? Вот ты с своим драконом… У вас же, наверняка, все было правильно…

Катаржина молчит, подозрительно долго, смотрит в сторону. А затем вздыхает:

— Вообще-то… Совсем нет. Ничего не было правильно. Он меня поймал на дороге… У него гон был. Ты знаешь, что такое драконий гон?

Мотаю головой, откуда мне знать?

— Это когда их зверей тянет спариваться… Потомство, понимаешь?

Ох… Краснею опять, хотя, кажется, и без того уже вся горю.

Мы сидим прямо на пушистом ковре у камина, потому что в кабинете дракона только стол, его кресло и совершенно неудобный диванчик, куда мы вдвоем с Кати не поместились. А вот к камину — легко. Перед нами бутылка с тем самым темным вкусным напитком, тарелка с фруктами и сладкий кисель для Катаржины. Я не знаю, сколько мы так уже сидим, как-то после третьего глотка время странно потекло. Но мне хорошо.

Впервые за долгое время чуть-чуть отпускает тянущее, сжимающее чувство тревоги в груди, становится легко и спокойно. И слова сами складываются в фразы. Катаржине легко рассказывать про мои странные отношения, почему-то чувствуется, что она не осудит.

Но, честное слово, я искренне считала до этого момента, что уж у нее и ее мужа все было правильно и благородно. Такого, как Ассандр, сложно упрекнуть в чем-то плохом… А оказывается…

— Драконы в это время слегка не в себе… — продолжает Катаржина, — в общем, он меня похитил и…

— Единый… — шепчу я пораженно.

— Ну да… Так что у тебя положение явно лучше сейчас… — улыбается Катаржина, — тебя хотя бы спрашивали перед тем, как…

— Единый…

— Да, на самом деле, все получилось хорошо, — Катаржина утешающе гладит по руке, — Асси, он… Ну, он слегка не ожидал сам от себя такого. И, когда пришел в себя… Ах, долго это рассказывать. Много чего еще было. Я не собиралась с ним быть, совершенно не планировала… Но получилось так, как получилось… И сейчас у нас все хорошо, настолько, что мне иногда и не верится даже… Так что не надо раньше времени расстраиваться. Правда, — тут она хмурится, — у тебя сейчас по-другому. Если он делает тебе больно, если заставляет, то я с ним разберусь, поверь. Он тебя десятой дорогой обходить будет!

— Не надо! — поспешно говорю я, прежде, чем успеваю подумать.

Катаржина смотрит на меня без удивления, но с вопросом. И я, чуть помявшись, продолжаю:

— Сейчас все по-другому… И говоря про боль, я имела в виду именно себя… Я понимаю, что у нас нет будущего… Он… Он такой ветреный… У него наверняка полно других. Было и будет. И, может, сейчас есть… А я… Я боюсь, что он мне потом больно сделает. Когда уйдет.

— А почему ты думаешь, что он уйдет?

— Потому что у нас нет будущего… Он это понимает. И сейчас просто… Удовлетворяет свою жажду… А потом все закончится…

— А ты не хочешь?

— Чего?

— Чтоб заканчивалось?

Я думаю над этим вопросом, тяжело и долго. А Катаржина ждет.

Смотрит в горящий огонь, на потрескивающие поленья, пьет задумчиво свой кисель, не торопит меня с ответом.

Хочу ли я, чтоб закончилось? Да, конечно… Должна хотеть… Должна же? Все, что происходит… Это так неправильно…

На мгновение представляю себе, что Волка со мной больше нет. Верней, он где-то есть, но не рядом… И становится настолько больно, что не могу сдерживать слезы.

В камине с треском разрывается полено, Катаржина поспешно проводит ладонью, ставя защиту и блокируя меня заодно.

— Не волнуйся так, — успокаивающе обнимает меня за плечи, — все может еще и получиться. Знаешь, я тоже думала, что Асси со мной забавляется… Я чувствовала себя бесправной игрушкой, которую он мог по своему желанию забрать, утащить… Он это и делал, собственно. Но, понимаешь, у нас, женщин, есть одно потрясающее оружие: терпение и умение оборачивать обстоятельства в свою сторону… Это не я, если что, это моя бабка так говорит. А она… Очень умная. Когда-нибудь познакомлю.

Киваю. Хорошая , наверно, бабка у Катаржины. Правильные вещи говорит…

— Мы не обладаем силой наравне с мужчинами… Не все, по крайней мере… Да нам и не надо. При желании, любая женщина способна уложить мужчину на спину. И совсем не силой. Я понимаю, сейчас ты чувствуешь себя беспомощной… Но взгляни на это с другой стороны: Волк все это время был рядом. Пас тебя, отгоняя всех других кавалеров. Помогал по первому требованию. Не рассказал Ежи про твои способности, а это, знаешь ли, подвиг, учитывая его клятву и их отношения… И поехал за тобой сюда, бросил свою Тайную канцелярию… А это дело его жизни, он обожает его… И все только для того, чтоб просто забавляться с тобой в постели? Без чувств? С пониманием, что скоро оставит? А не много ли движений для постельной грелки?

Я слушаю ее, открыв рот.

И пытаюсь осознать смысл слов.

Катаржина моего возраста, но насколько она, оказывается, мудрее…

— Так что ты переосмысли его поведение, Лари, — продолжает она, — посмотри на него со стороны… И попробуй чуть-чуть…

— А что это вы тут делаете? — прерывает нас грозный голос Ассандра. Мы замираем в том положении, в котором разговаривали, лицом к лицу, близко-близко, и поворачиваемся к двери. Я моргаю, ощущая, как глупо открывается от удивления рот, рассматриваю темную, мрачную фигуру черного дракона и замершего за его спиной Волка, с подозрением глядящего на нас с Кати. Ох, как глупо… — И почему половина дома только что тряслась?

Ох… Как неудобно получилось…