11

На следующий день я пошла устраиваться на работу. Ну как пошла? Егор перед отъездом договорился с Клейном, и тот пообещал устроить мне собеседование, вот я и ехала сейчас «на смотрины». Даже принарядилась, надела свой лучший костюм и сапоги на каблуках. Кто ж знал, что за рулем в них так неудобно будет? И губы накрасила, хотя обычно предпочитаю обходиться без помады, и ресницы. Только бы все получилось…

Несмотря на заверения альфы, что Сергей меня обязательно возьмет, я все же немного волновалась. Если говорить честно, бухгалтерия — не совсем мой профиль, пусть за последние годы я в ней и преуспела, составляя отчеты для музея, и даже краткосрочные курсы в городе окончила. Ну так то — музей, а у Клейна — огромный агрокомплекс, у него в правлении целый штат настоящих бухгалтеров сидит, с образованием, а тут, считай, почти самоучка. Понятно, что если даже меня и возьмут, то платить поначалу будут гораздо меньше, чем я получала до этого.

Вот как тут не вспомнить недобрым словом Брягинцева? Этот мудак всего за один день разрушил ту жизнь, которую я собирала по крошечкам, и даже не поморщился, а мне теперь выкручивайся.

Дорога вывела из поселка, свернула налево, и вскоре впереди показались ангары для техники, а вслед за ними и здание правления. Новенькое, двухэтажное, с солнечными батареями на крыше, построенное по какой-то мудреной голландской технологии. К слову, у Клейна все было устроено по высшему разряду. Он и специалистов отправлял в Германию на учебу, и фермы по последнему слову техники оснастил, и поля засевал по особой схеме, непривычной для нашей полосы.

Я проехала шлагбаум, бросила машину на стоянке и поднялась по широкой лестнице к автоматическим дверям. Те бесшумно открылись, пропуская меня в светлый просторный холл, и так же бесшумно закрылись за моей спиной, обдав напоследок теплым воздухом. Внутри приятно пахло новой кожаной мебелью и чуть горьковатым древесным ароматом. Я заметила на подоконниках парочку диффузоров с растопыренными палочками, и вопрос, откуда берется такой приятный запах, отпал сам собой. Вообще, внутри все походило на какой-нибудь крутой столичный офис: дорогая керамика на полу, блестящий прямоугольник лифта, стекло и металл в отделке, огромные, от пола до потолка окна, ресепшн в центре. О, а лица-то все знакомые!

— Привет, — кивнула симпатичной девушке за стойкой.

— Добрый день, — сдержанно поздоровалась со мной Ирочка и улыбнулась холодной профессиональной улыбкой.

Внучка моей соседки Петровны выглядела так круто в своей жемчужно-серой рубашке и строгой узкой юбке, что я невольно порадовалась, что надела костюм, а не привычные джинсы. Иначе чувствовала бы себя сейчас бедной родственницей.

— Чем могу помочь?

Ну надо же! Какие мы серьезные! Вроде как и не бегала у меня под окнами каждое лето в облезлых джинсовых шортах и растянутой майке.

— Я к Сергею Эдуардовичу. Мне назначено, — коротко ответила я и огляделась в поисках нужной двери.

— Второй этаж, направо, третий кабинет слева, — по-прежнему «не узнавая» меня, заявила Ирка.

Похоже, решила до конца выдержать марку.

— Спасибо, Ириша, — улыбнулась мелкой зазнайке и пошла к лестнице.

Наверху был такой же холл, только чуть поменьше, от него в обе стороны расходился длинный коридор со множеством дверей — металлических, добротных. Как будто здесь не правление, а настоящий бункер, способный выдержать многодневную осаду неприятеля. Я выбрала третью, на которой висела золотая табличка, постучала и вошла, попав в небольшую комнатку с легким стеклянным столом, за которым сидела секретарша Галочка, и с еще одной дверью, ведущей уже в кабинет Клейна.

В отличие от Ирки, Галина сразу меня узнала и весело заулыбалась, отчего на ее щеках появились задорные ямочки.

— На работу устраиваться? — быстро спросила она, нажимая на кнопку селектора. — Сергей Эдуардович, Новицкая пришла, — не дожидаясь моего ответа, доложила она начальнику и глазами указала мне на вход в «святая святых». — Да-да, уже идет, — проворковала секретарша и шикнула на меня: — Чего ждешь? Иди.

Я только кивнула и, глубоко вздохнув, чтобы убрать нервозность, заглянула в просторную, со сплошной стеклянной стеной вместо окна комнату. И сразу поняла, что именно здесь «сидит биг-босс». Кабинет выглядел, как иллюстрация из крутого интерьерного журнала: простая на вид, но не по стоимости встроенная мебель, огромная плазма, легкий аромат цитрусовых, тонкий натуральный ковер на полу. Мне даже неудобно стало, что я топчусь по нему своими сапогами.

Сам хозяин кабинета сидел за деревянным столом, на котором в идеальном порядке были расставлены письменные приборы и массивное пресс-папье в виде волчьей головы, и просматривал какой-то журнал.

— А, Инга, заходи, — увидев меня, махнул рукой Сергей, отчего дорогая, сшитая на заказ рубашка натянулась, обозначив крепкие мускулы. — Ты вовремя.

Клейн отложил в сторону красочный журнал и скупо улыбнулся. Заглянувшее в окно солнце позолотило короткий пшеничный ежик его волос, прошлось по небольшой модной щетине, зажгло глаза зеленью и скользнуло на шею, подсветив тонкий черный шнурок и крупный серебряный крест, выглядывающий из расстегнутого ворота. Клейн был без пиджака и выглядел почти неформально. Красивый все-таки мужик — видный, ладный, порода за километр чувствуется. Его семья еще из первых, потомственных. Тех, кто в Лог вслед за Брагиными пришли.

— Хорошо, что без опозданий, — негромко сказал Клейн. — У нас опаздывать не принято.

— Учту, — коротко ответила я.

— Документы принесла?

Взгляд зеленых глаз был серьезным и чуточку усталым. Да и сам Сергей выглядел так, будто уже несколько суток не спал. Наверное, издалека я бы не заметила, но сейчас, вблизи, слишком хорошо разглядела и темные круги под глазами, и чуть набрякшие веки, и немного замедленные движения рук.

— Да, конечно, — протянула университетский диплом и свидетельство об окончании бухгалтерских курсов.

— Отлично, — отложив их в сторону, сказал Клейн. — Минут через пять Светлана Михайловна подойдет, оформим тебя, а завтра выйдешь на работу.

Даже так? Без собеседования?

— Я могла бы приступить уже сегодня.

Я торопилась «застолбить» место, все еще не веря, что меня берут. Как бы Егор ни пытался поддерживать в стае дух взаимопомощи, но логовцы — народ непростой, у многих бизнес в столице, да и живут они там же, приезжая в поселок только пару раз в месяц. А те, кто здесь дела ведет, тоже просто так никому помогать не будут, и если ты не годишься для какой-то работы, то ты ее и не получишь, какая бы протекция у тебя ни была. Нет, альфа-то всегда поможет, и в трудную минуту без поддержки никто не останется, только вот не любят у нас попрошаек и нахлебников, наверное, потому и за помощью волки обращаются редко, только если уж совсем припечет. Меня вот припекло. Наверное, потому и пришлось гордость свою подальше засунуть и принять помощь альфы. Лучше уж он, чем Брягинцев.

— Садись, — кивнул на стул Клейн. — Угощайся. Сейчас Галя чай организует. А с работой не торопись, успеешь еще.

Он подвинул ко мне открытую коробку конфет и склонился к селектору.

— Галина, сделай нам чаек. И пригласи Светлану Михайловну, скажи, Инга пришла.

Когда появилась Черкасова, мы обсудили мою будущую работу, я подписала документы и договорилась, что выхожу с завтрашнего дня.

— В общем, мы ждем вас в девять, Инга Яновна, — официально заявил Клейн, но тут же улыбнулся, и его суровое лицо стало казаться мягче.

— Спасибо, — от души поблагодарила своего нового начальника и пошла к двери, все еще не веря, что так легко устроилась на работу.

Интересно, о чем Егор говорил с Клейном? Почему тот так быстро согласился взять меня к себе?

Я уже выходила из кабинета, когда Сергей спросил:

— Инга, Никите твоему санки не нужны? Герману подарили, а я ему только недавно новые купил, вот не знаю, куда теперь эти девать. Возьмешь?

В глазах Клейна мелькнул и тут же пропал золотистый огонек.

— Сколько они стоят?

Я остановилась и с сомнением посмотрела на мужчину. Не хотелось бы деньгами попусту сорить, но если от этого будут зависеть мои хорошие отношения с будущим начальством, то почему бы и не сделать взнос в "фонд мира"?

— Какая разница? Нам они даром достались, даром и отдам, — огорошил меня Клейн. — Так что, заберешь?

— Заберу.

Не любила я оставаться должной, но и отказываться было глупо. Тем более у Ника санки старые, давно пора бы заменить.

— Отлично. Значит, вечером завезу.

Клейн снова уткнулся в компьютер, а я тихо закрыла за собой дверь.

Хороший все-таки Серега мужик. Добрый. Клейны и раньше не бедствовали, у них хозяйство крепкое было, а уж сейчас, когда Сергей агрокомплекс организовал, так и вовсе в миллионеры выбились. А вот с личной жизнью Клейну не повезло. Сначала на фифе из московского клана женился, привез ее сюда, а она через три месяца сбежала и подала на развод, отсудив квартиру в столице, машину и приличную сумму компенсации. Потом Регину в жены взял, все надеялся наследника родить, а никак. Не все волчицы способны забеременеть не от пары. Вот и Регина не смогла, так и разошлись. Герку он совсем малышом взял. Привез откуда-то, но никому не сказал, от кого мальчишка. Сын и сын. И все. А где мать — неизвестно.

Вернее, Егор знает, но альфа, понятно, посторонним не скажет.

А Сергей с тех пор так один сына и воспитывает.

Я вышла из правления и огляделась по сторонам. Никого. Только заснеженные елки ровной полосой тянутся, да спортивный комплекс, построенный напротив, бело-синей крышей поблескивает.

Я села в машину, бросила взгляд в зеркало, отмечая, что выгляжу очень даже ничего, ничуть не хуже молоденькой Ирочки, и вырулила на Немецкую. Красивые белые дома, серые крыши, одинаковые кованые заборы, подстриженные самшитовые изгороди, идеально ровные дороги — настоящая европейская деревня. А вечером, когда зажигаются фонари, сходство становится полным, напоминая, что Волчий Лог основали немцы.

История давняя. В конце девятнадцатого века к власти в Мировом Совете пришли анористы — сторонники поголовного истребления оборотней, и по всей Европе прокатились зачистки. Тяжелое было время, кровавое. Волков истребляли целыми стаями, и те вынуждены были срываться с родных мест и бежать. Многие перебрались в Америку, часть обосновалась в России. Генерал Брагин принял немецких беженцев и выделил им в пользование участок. Так появился Волчий Лог. Чуть позже сюда перебрались несколько польских семей, среди которых был мой дед. А перед самой революцией в поселке обосновались еще и русские.

Я повернула к водокачке и усмехнулась. Чего это меня на старину потянуло? Неужели по работе соскучилась?

Сердце болезненно заныло. Соскучилась, да еще как! Для меня ведь Брагино — не просто усадьба, оно же давно домом стало. А теперь там этот… Брягинцев, черт его дери. Хозяин.

Вспомнилось, каким взглядом он на меня смотрел, как глазами раздевал, как целовал. И я сильнее надавила на газ, торопясь погасить ненужные эмоции.

Уже на подъезде к дому заметила Нику. Та как раз подходила к моей калитке. Вид у рыжей был взволнованный, густые вьющиеся волосы разметались по плечам, куртка расстегнута.

Я посигналила, и подруга обернулась.

— Инга! — обрадовалась она. — А я тебя попросить хотела. Ты сегодня сильно занята? Сможешь меня в город отвезти?

— Сейчас?

— Ага.

— Надолго?

— Нет, мне только в банк забежать. Если тебе не сложно.

Рыжая умоляюще посмотрела на меня своими серыми глазищами и улыбнулась. Твою дивизию, как ей это удается? И хочу держаться от нее подальше, так ведь не получается! Этот репей если прицепился, теперь точно не отвяжется, так и будет рядом крутиться.

Я ворчала, но, скорее, по привычке, совсем не ощущая былой неприязни. Все-таки Ника добилась своего — непонятно как, но она смогла пробраться ко мне в душу и что-то там изменить.

— Садись, — кивнула девчонке.

Та довольно кивнула и шустро запрыгнула в машину.

— Егор уехал, а я его джип боюсь брать, — пристегиваясь, затарахтела Ника. — Он слишком большой, я габаритов не чувствую. По деревне нормально, а вот в городе… Еще задену кого-нибудь. Порой мне кажется, что я никогда не научусь нормально ездить. У тебя вон как лихо получается, а я до сих пор в педалях путаюсь.

Я только головой покачала. Если рыжая будет болтать всю дорогу, долго я не выдержу.

— Вчера чуть Петровну бампером не задела… Ой, как красиво! — отвлеклась Ника. — Инга, ты только посмотри! Небо синее и эти белые шапки на деревьях…

Мы как раз проезжали яблоневые сады, заложенные еще первыми поселенцами. Понятно, что старые деревья давно заменили, но сады оставались такими же, как и сто сорок лет назад, и сейчас, укрытые снегом, выглядели удивительно нежными и трогательными.

— Как же мне здесь нравится!

Ника мечтательно улыбнулась, и в этот момент она вдруг стала такой красивой, что у меня дух захватило. Все-таки странная у рыжей внешность. Вроде ничего примечательного, но стоит Нике как-то так повернуть голову, или улыбнуться по-особому, и глаз от нее не отвести.

До города добрались быстро. Заснеженные деревья сливались с одну белую пелену, расчищенная дорога стелилась под колеса серой лентой, и через двадцать минут справа появился указатель, а за ним и развязка. Я свернула с шоссе, вырулила на Энгельса, доехала до переезда. Железная дорога делила город на две части — старую и новую. В одной были заводы и многоэтажки, а вторая, туристическая, называлась Краюшкой. Там располагались старинные церкви и сувенирные лавки, отели и магазины, а дома казались декорациями к фильмам про девятнадцатый век.

— В какой тебе банк? — спросила у Ники, двигаясь к перекрестку.

— ВТБ.

Рыжая завозилась и как-то затаенно вздохнула.

— На Ленина? — с сомнением посмотрела на подругу.

Что-то она темнила. И с поездкой этой, и с банком, который ей неизвестно зачем понадобился.

Хотя, какая мне разница, что у рыжей на уме?

— Да, — уверенно ответила Ника.

Спустя десять минут я остановилась у небольшого здания с фасадом из темно-синего стекла. Оно стояло в ряду старых двухэтажных домов, украшенных лепниной и портиками, и выбивалось из него своим неуместным модерновым видом. Напротив высился особняк с колоннами, в котором до революции жил поэт Сомов, а сейчас находился самодеятельный театр кукол. Чуть дальше развевался флаг над зданием администрации, на другой стороне горела огнями вывеска известного в округе ресторана.

— Я недолго, — Ника поправила шарфик и, схватив сумку, выскочила из машины.

Проводив рыжую глазами, я откинулась на сиденье, смежила веки и приготовилась ждать. В голове лениво бродили мысли. Я размышляла о завтрашнем дне, прикидывала, в чем пойти на работу — все-таки мне теперь в женском коллективе работать, — думала о новом начальнике, с него перешла на Стаса…

С той волчьей ночи я никак не могла стереть из памяти то, что произошло между нами. Как бы мне ни хотелось все забыть, бороться с собой было сложно. Волкам трудно найти свою пару. Это чудо, это счастье… Не передать словами, что чувствуешь, когда твоя половина рядом. И как же обидно, что мне приходится сражаться с собой и прислушиваться к голосу разума. Стас — одиночка, он никогда не допустит, чтобы на его тропе появилась волчица, пара, та, кто заставит изменить жизнь и измениться самому. Измениться… Да я и не надеялась на это. Не тот у Брягинцева характер, да и возраст, чтобы меняться. А если еще и профессию вспомнить, так надежд и вовсе не остается.

Я провела пальцами по губам. Мне казалось, я до сих пор помню вкус поцелуев Стаса. Ощущаю прикосновения его рук. Вижу затуманенные страстью глаза… Если бы в них хоть на мгновение мелькнули отголоски чувств!

Встряхнув головой, горько усмехнулась. Не везет мне с любовью. Те, кого я люблю, никогда не отвечают мне взаимностью. Вот и Брягинцев…

Нет, о нем лучше не думать. Да и не люблю я его.

Время шло, Ника не показывалась. Я почувствовала, как в душе шевельнулось беспокойство. Куда запропастилась эта рыжая?

Наверное, впервые я пожалела о том, что не удосужилась сохранить номер Ники в своем телефоне. Сейчас позвонила бы и узнала, где она застряла.

Когда прошло еще двадцать минут, я не выдержала. Закрыла машину и пошла в банк. В сердце билась тревога. Ну Ника, ну копуша! Чего она там застряла? Миллионы снимает, что ли?

В небольшом помещении было малолюдно. Две пенсионерки и молодой парень — вот и все клиенты. Ники нигде не было. И волчьего запаха тоже не было.

Я крутанулась на месте, пытаясь отыскать след рыжей. Ничего. Никакого намека. Странно. Только сейчас я сообразила, что никогда не ощущала в Нике волчицу.

— Не подскажете, куда делась девушка, она вошла сюда примерно минут сорок назад? — спросила у охранника.

Седой кряжистый дядька положил рацию на стойку и недовольно переспросил:

— Какая еще девушка?

— Рыженькая такая, симпатичная. Вы должны были ее запомнить.

— Была тут одна, только ушла давно, — после небольшой паузы ответил охранник.

— Как ушла? Когда?

Я растерялась. Неужели проворонила?

— Так с полчаса уже, — пояснил дядька. — С ней еще мужчина вышел. Я даже подумал, что они знакомы, он на нее смотрел так… пристально.

У меня внутри все оборвалось. Только каких-то левых мужиков не хватало! Егор мне голову открутит, и будет прав! И зачем я пошла на поводу у Ники и повезла ее в город? Могла же сообразить, что раз она без охраны, значит, решила втихаря улизнуть, и никакое плохое вождение тут ни при чем.

— Как он выглядел? — посмотрела на охранника.

— Обыкновенно, — пожал плечами тот. — Невысокий, серый такой, неприметный.

— Он разговаривал с девушкой?

— Да нет. Может, мне и вовсе показалось, что он ее знает.

Я лихорадочно соображала, что делать. Звонить Егору? Но его сейчас нет в Логе. И потом, Ника вполне способна что-то скрывать от мужа. Имею ли я право вмешиваться? А если с ней случилось несчастье? Но какое? Куда она пошла? Вдруг решила по магазинам пробежаться, а я тут паникую?

Разумные доводы не помогали. В душе засела тревога. Если с Никой беда…

Я снова попыталась унюхать след волчицы. Ничего. Видимо, подруга пьет настойку.

Черт… Что же делать? Где искать эту рыжую?

Не выдержав, вытащила телефон и набрала номер Чадова.

— Скинешь мне номер Браговой? — попросила начбеза.

— Что происходит? — тут же насторожился Сэм.

Черт, я и забыла, что он неприятности за версту чует!

— Ничего. Мне ей позвонить нужно.

— А ты где?

— В городе. Так ты скинешь номер?

— Да, — коротко ответил Чадов.

Спустя минуту телефон коротко пиликнул, оповещая о сообщении.

Я сохранила номер и нажала дозвон. Длинные гудки. Ника не отвечала.

«Спокойно, — уговаривала я себя, но в душе уже вовсю звенела тревога. — Может, она не слышит?»

Если бы так и было!

Я вернулась к машине, продолжая набирать номер рыжей и слушать унылые гудки. Твою дивизию! Не берет.

В отчаянии посмотрела вокруг, села за руль и снова позвонила Чадову.

— Сэм, Ника пропала. Мы в город поехали, она зашла в банк и исчезла.

— Ты сейчас где?

— На Ленина. Банк ВТБ. Я перед ним стою.

— Жди. Скоро буду, — коротко рыкнул Чадов.

Приехал он действительно быстро. Подкатил на своем джипе, резко затормозил рядом со мной и вышел из машины. Я заметила в салоне пару ребят из охраны.

— Не появлялась? — открыв дверцу «Калины» и пригвоздив меня тяжелым взглядом, спросил начбез.

— Нет.

— Жди здесь, — распорядился он.

Я видела, как Сэм подошел к банку, как мелькнула за синим стеклом его крупная фигура, как он разговаривает с охранником. Внутри нарастала паника. Я чувствовала, что с Никой случилась беда.

— Ну? — кинулась к Чадову, стоило тому показаться из раздвинувшихся дверей.

— Похоже, сработал профессионал, — бесстрастно произнес Сэм.

Он заглянул в джип, что-то коротко сказал одному из ребят и повернулся ко мне.

— Поезжай домой, — приказал начбез и добавил: — Машину Гена поведет.

— Сама доеду, Гена здесь нужен, — возразила я, но Сэм придавил меня взглядом и молча кивнул на пассажирское место.

Спорить было бесполезно.

— Может, я сумею как-то помочь? — предприняла попытку сделать хоть что-то.

Уезжать, не зная, что с Никой, было трудно. Вот уж не думала, что эта рыжая успела так глубоко пробраться мне в душу.

— Все, кто способен помочь, уже едут, — отрезал Чадов. — От твоего присутствия пользы не будет.

Он подтолкнул меня к машине.

— Не трать наше время, Инга, — сухо сказал начбез, и я сдалась.

Молча села на пассажирское сиденье, покосилась на едва умещающегося за рулем Генку, и отвернулась к окну.

Ехали молча. Мне разговаривать не хотелось, охранник тоже не горел желанием общаться, и до поселка мы доехали в давящей тишине.

— Ты вернешься? — спросила я Генку, когда он остановился у моего дома.

Оборотень кивнул.

— Ген, ты ведь сможешь держать меня в курсе? — пристально посмотрела на Расина.

— Не положено, — отрезал тот, глядя прямо перед собой.

— Что тебе, трудно, что ли? Просто позвони, если будут новости, — я подалась вперед, пытаясь заглянуть волку в глаза, и тихо сказала: — Я же тут с ума сойду, понимаешь? Это ведь я ее проворонила!

— Ладно, — спустя пару секунд, сдался Расин. — Если что, звякну, — пообещал он.

— Спасибо, Ген!

В этот момент к моему дому подкатил минивэн с охраной. Расин запрыгнул внутрь, и машина рванула с места, а я смотрела, как она исчезает вдали и молилась, чтобы у ребят все получилось. Черт! Угораздило же эту рыжую пропасть!

Я убеждала себя, что Нику найдут. Обязательно. Не могут не найти. Не сквозь землю же она провалилась?

Мысли перескочили на похитителя. Откуда он мог знать, что Ника окажется в городе? Что это — случайность или предательство? Но кто мог желать зла Егору? У него нет врагов. Или я чего-то не знаю?

Громкий телефонный звонок вырвал меня из раздумий.

— Алло?

Я так торопилась ответить, что даже не посмотрела, кто звонит.

— Мы напали на след, — прозвучал в трубке возбужденный голос Генки. — Нику увезли в сторону Новомосковска. Там у охотников старая база, скорее всего, жену альфы будут держать там.

— А Егор?

— Он выехал. Скоро будет с нами, — быстро ответил Генка и приглушенно добавил: — Все, не могу говорить.

Я услышала, как ему что-то сказал Литов, и связь прервалась. Господи, только бы у них все получилось! Только бы Нику нашли!

Я прижала телефон к груди. В душе боролись страх и надежда.

— Мам! А ты чего на улице стоишь?

Голос сына заставил очнуться. Никитка выскочил из калитки в накинутой наспех куртке и схватил меня за руку.

— Мы тебя ждем, а ты все не идешь, — тараторил он. — Пойдем скорее!

— Мы?

— Ну да, мы со Стасом, — довольно выдал сынка и потянул меня к дому. — Идем!

У меня внутри все оборвалось. Какая нелегкая принесла этого проклятого волка? И именно сейчас, когда в душе и так раздрай!

— Что ты здесь делаешь? — войдя на кухню, уставилась на Брягинцева. Выглядел тот так, будто занимал свое законное место и не собирался никуда уходить. — Я тебя не приглашала.

— Я обещал Никите, что мы доиграем, — спокойно ответил Стас. — А свои обещания я привык выполнять.

Он положил руки на стол и смотрел на меня со своим обычным безразличием. Как всегда, уверен в собственной правоте и делает то, что хочет, не принимая в расчет чужие желания и мысли.

— Значит, держишь слово?

— Всегда, — лениво кивнул Брягинцев.

В глазах его промелькнула непонятная эмоция. В душе что-то дернулось в ответ. А может, мне просто показалось. Эх, выгнать бы сейчас этого наглого волка! Но я глядела на него и понимала, что не могу. Ник мне этого не простит.

— Ма, а ты нас покормишь? Я котлеты разогрел, — сиял улыбкой Никитка.

Господи, ну почему мой сын потянулся именно к Брягинцеву? За что мне это?

— Покормлю, — ответила Нику и открыла воду, собираясь вымыть руки.

— Я сумку привез, разбери, — небрежно сказал Стас.

Выглядел он так, будто между нами никогда ничего не было — ни той волчьей ночи, ни густо сыплющего снега, ни выскакивающего из груди сердца.

— Нам не нужны подачки, — отмахнувшись от горько-сладких воспоминаний, резко ответила я. — У нас все есть, чужого нам не надо.

Вот так. Стас — чужак, ему не место в моем доме.

— Гордость свою другим показывать будешь, — ровно произнес Брягинцев, но в голосе его прозвучала сила. — Мне она без надобности.

Он снял с подоконника большой пакет, поставил на стол и принялся выгружать из него какие-то яркие коробки, свертки, пачки.

— Мам, смотри, икра! — восторженно ахнул Никитка, а у меня внутри все перевернулось. — У нас что, снова Новый Год? Здорово! И ананас! Ма, ты видишь? Мой любимый ананас!

Сын радовался, а я с трудом удерживала рвущиеся с языка слова. Ах, как же мне хотелось сгрести все со стола и выкинуть Стаса и из своего дома, и из своего сердца, и из своей жизни! Но я заставила себя успокоиться и улыбнуться. Ради Ника. Он редко вел себя так раскованно рядом с посторонними, а со Стасом оттаял. И глаза горят.

— А это что? — Никитка сунул нос в большой пакет и восторженно выдохнул. — Мясо! Мам, оно так вкусно пахнет! Я такого никогда не пробовал!

Он чуть надорвал упаковку, и я покачала головой. Хамон. Целая здоровенная нога. Да, это вам не мамины котлеты…

Телефонный звонок заставил меня отвлечься. Звонил Егор.

— Инга, Ника не говорила, что ей в банке понадобилось? — голос альфы звучал напряженно.

— Нет. Просто попросила подвезти.

— Ясно, — в трубке послышался какой-то шум. — Ты сама никого подозрительного не видела?

— Нет, — ответила я и торопливо спросила: — А вы сейчас где?

— Подъезжаем к базе. Дальше пойдем пешком, — ответил альфа.

— Егор, прости, это я за ней не уследила. И потом не смогла учуять ее след, если бы сразу кинулась….

— Это не твоя вина, — перебил меня Брагов и отключился.

Не моя… Твою дивизию! После этих слов мне стало еще хуже.

— Что у вас случилось? — небрежно спросил Брягинцев, но я заметила, как посерьезнели его глаза.

— Ничего.

Стас задумчиво посмотрел на меня и перевел взгляд на Никитку.

— Ник, знаешь, где моя машина стоит? — спросил он.

— Ага, — с готовностью кивнул сынка.

— Держи ключи, надо из багажника сумку забрать, — протягивая брелок, велел ему Брягинцев.

Ник сорвался с места, торопясь выполнить задание, а я дождалась, пока хлопнет дверь, и обернулась к Стасу.

— Рассказывай, — коротко приказал тот.

Лицо его стало серьезным и собранным, от былой расслабленности не осталось и следа.

— Нику похитили, — неохотно буркнула в ответ. — Егор с ребятами пытаются ее найти.

— Давно? — в голосе Брягинцева послышалось напряжение. Брови чуть нахмурились, взгляд впился в мои глаза, словно Стас пытался найти там ответ до того, как я открою рот.

— Часа полтора прошло.

— Где они сейчас?

— Вроде, рядом с Новомосковском. Генка сказал, там у охотников база.

— Твою мать! — неожиданно эмоционально выругался Стас и подорвался из-за стола. — Звони Егору, пусть не вздумает туда соваться! Это ловушка.

Черт! Так и знала, что с этим похищением что-то не так. Если бы за Нику хотели получить выкуп, похитители уже обнаружили бы себя, а тут…

Я схватила телефон и набрала номер альфы. Выключен. Попробовала дозвониться до Сэма, но его мобильный был вне зоны. Охранники тоже не отвечали.

— Не берут, — с отчаянием прошептала я.

Брягинцев как-то странно дернул головой, посмотрел на меня и неожиданно притянул к себе, впиваясь в губы поцелуем.

— На удачу, — отстранившись, криво ухмыльнулся он и пошел к выходу, а я осталась стоять, оглушенная тем, что почувствовала.

— Стас, подожди! — очнувшись, побежала за ним. — Что ты собираешься делать?

На улице было морозно, снег холодил босые ноги, но мне было все равно.

— Чего всполошилась? — грубовато спросил Брягинцев.

— Ты куда? — задыхаясь, спросила я.

— Альфу вашего выручать.

— Один?

— Возьму пару надежных ребят.

Стас окинул меня взглядом. Серые глаза больше не казались равнодушными. В них горел огонь. Опасный, горячий и такой притягательный! Отзываясь на него, я шагнула вперед, коснулась заросших темной щетиной щек, провела по ним пальцами…

— А вы чего на улице? — подбежал к нам Никитка. Запыхавшийся, румяный, счастливый. В руках его болталась небольшая кожаная сумка на широком длинном ремне.

— Вот, — протянул он ее Стасу. (3303c)

Я отступила в сторону, Брягинцев молча взял сумку, неловко прижал Ника к себе и потрепал его по короткому ежику волос.

— Ты что, уже уезжаешь? — в голосе сына послышалась обида. — А как же ужин? У мамы такие котлеты вкусные, из мяса! Она еще из картошки и из фасоли умеет делать, но мясные самые обалденные получаются. Оставайся! Ты же обещал.

— Прости, Ник, в следующий раз, — серьезно посмотрел на него Брягинцев, подтолкнул ко мне и, не оборачиваясь, пошел к стоящей за углом машине, а я стояла и смотрела ему вслед, не в силах унять пустившееся вскачь сердце.