7

Дома было на удивление тихо.

— Ник? — убрав сапоги под полку, настороженно позвала я.

Сын не ответил. Видно, опять к Никону убежал, хотя я просила дома побыть. Неслух…

Я достала телефон и выбрала нужный контакт. В трубке раздались гудки, а потом послышался голос Никитки.

— Мам, ты только не ругайся! — не дав мне сказать ни слова, зачастил сын. — Мы с Никоном кормушки для птиц делаем. Он говорит, через неделю самые холода наступят, все птицы к домам прилетят. Можно я еще побуду?

— Ладно, — разрешила я и спросила: — Ты ел?

— Да, мы полную сковороду грибной жарехи съели. Вкусная, — похвастался сын.

— Ну, хорошо. Долго не задерживайся.

Ник невнятно угукнул и отключился, а я повесила куртку в шкаф и пошла в душ, смывать с себя запах охотника. Мне казалось, что он въелся под кожу, и я долго терла мочалкой распаренное тело, пытаясь изгнать воспоминания о чужаке, но все было напрасно. Стоило закрыть глаза, и я снова видела жесткий взгляд светлых глаз, холодную усмешку, густую проседь на висках и волевое лицо с выступающими скулами и твердыми, четко очерченными губами. И поцелуй этих губ я помнила так отчетливо, что, казалось, он до сих пор горел на моих — грубый, но при этом такой… настоящий, что ли, живой, пробирающий до глубины души.

Да чтоб тебя! Проклятый охотник!

Выключив воду, закуталась в махровый халат и отправилась на кухню готовить ужин.

Привычная работа успокаивала. Я машинально резала овощи, а сама думала о том, зачем на самом деле приезжали чиновники. Явно ведь не на экскурсию. Что-то им понадобилось в Брагино.

Перевернула мясо, убавила огонь, и закрыла сотейник крышкой.

На душе было неспокойно. Мысль о том, что я что-то упустила, не шла из головы. Почему «Лужков» так пресмыкался перед седым? Кто он такой? И зачем приехал в музей, если ни на что особо не смотрел?

Я достала из сумки визитку охотника, положила ее на стол и уставилась на выбитые золотые буквы. «Станислав Андреевич Брягинцев, генеральный директор ООО «ВостокР». Значит, Стас… Интересно, что за восток, да еще и с загадочным Р?

Я придвинула планшет и забила данные в поисковик. Хм. Ни-че-го. Абсолютно. Странно. Попробовала разные вариации данных, но в ответ — все та же пустота. Ни одного упоминания, ни одной зацепки. Как вроде и нет никакого Брягинцева С. А., генерального директора непонятного открытого общества. Может, Егору удастся что-то выяснить? Связи у нашего альфы в самых верхах, если понадобится, любую информацию достанет.

Машинально потерла уставшие глаза, закрыла вкладку и отложила планшет. Что ж, охотник сегодняшний гость или нет, главное, что он благополучно свалил. И надеюсь, больше не появится.

Я покосилась на плиту и подскочила. Чуть не забыла! У меня же ужин готовится, а я тут в детектива играю, охотников настоящих или мнимых ищу. Схватив доску, высыпала к мясу порезанные овощи, залила все томатом, посолила, добавила специи и поставила томиться. Никитке нравится моя вариация чахохбили. Придет — накормлю. От мяса он еще никогда не отказывался, даже после жарехи.

Дверь в сенях грохнула. А вот и сынка. Легок на помине!

— Мам, я дома!

Ник влетел в кухню, принеся с собой аромат морозного вечера и жареной картошки. Похоже, снова куртку на кухне у Никона оставлял, вот она и пропиталась всеми ароматами. Я не удержалась и притянула сына к себе.

— Ма, мы такие скворечники сделали! Шикардос просто!

Никитка аж захлебывался, торопясь поделиться со мной своими достижениями. Никон был единственным взрослым мужчиной, с которым мой сын вел себя свободно и раскованно. Не знаю, по каким критериям старый оборотень прошел «отбор», но Никитка доверял ему безоговорочно.

— Теперь птицы точно голодными не останутся, — частил сынка.

— Молодцы, — похвалила я, приглаживая взмокшие темно-русые вихры. — А с уроками что?

— Все сделал, — посерьезнел Ник. — Как со школы пришел, сразу и сделал. А чем так вкусно пахнет? — потянув носом, отвлекся он.

Ничего удивительного, все-таки растущий организм. Оборотни все поесть не дураки, даже малыши.

— Чахохбили. Через пять минут готово будет.

— Вау! Я такой голодный!

Ну да. Сковородка жарехи не в счет.

Я усмехнулась и стянула с Ника пуховик.

— Иди руки мой, я пока накрою.

Вскоре мы уже сидели за столом, и сын за обе щеки уписывал мясо.

— К нам сегодня в школу альфа приходил, — делился Никитка. — Рассказывал о способах маскировки и специальных настойках, скрывающих запах.

Да, важная информация. Егор старается сильно не запугивать малышей, рассказывает только самое необходимое, но лучше уж им с детства знать, в каком мире мы живем, чтобы уметь за себя постоять в любой, самой непредвиденной ситуации.

— Все запомнил? — внимательно посмотрела на сынку.

А сердце снова тревожно екнуло. Что, если охотники все-таки пронюхали про Лог и Брягинцев — лишь первая ласточка, разведчик, так сказать?

— Да, — мотнул головой ребенок и глаза его тут же загорелись. — Ма, а правда, что есть охотники, которые выслеживают оборотней?

М-да. Снова про них…

— Правда, — спокойно ответила я.

Главное, не показывать своей тревоги, а то у Ника словно радар внутри. Мигом мое настроение чует.

— А зачем?

— Если верить волчьим преданиям, мы — две стороны одной медали. Сколько существуют оборотни, столько же существуют и охотники. Если хочешь, они — сдерживающая сила, не позволяющая волкам захватить мир.

— Как это?

Никитка посмотрел на меня удивленно, с долей сомнения. И даже вилку отложил.

— Мы ведь намного сильнее людей, Ник. И вполне могли бы подмять их под себя, если бы не необходимость скрываться.

Я поставила на плиту чайник, ополоснула горячей водой заварник и засыпала в него травяной чай. По кухне поплыл тонкий аромат липы и лимонной мяты.

— А оборотней много? — подумав немного над моими словами, спросил сынка.

— Немало. Но людей все равно больше.

— А охотники нас убивают?

Ники нахмурил светлые брови и ковырнул вилкой мясо. Задумался. Интересно, что творится в его голове? Как он воспринимает мои слова? Что, если испугается? Может, рано я его подробностями гружу?

— Они ищут поселения, подобные нашему, и если находят — докладывают в Мировой Совет, а уже там решают, оставить стаю или уничтожить, — объяснила как можно короче и нейтральнее.

— Это как? — не отставал ребенок.

— Регулируют популяцию. Ну, количество оборотней, — пояснила, увидев недоуменный взгляд сына.

— А волки?

— Сопротивляются. Переходят на другие места. Скрываются.

— Это что, и нас могут найти?

В серых глазах вспыхнул золотистый огонек. И я опасалась, что сынка испугается? Как бы не так. Вон, уже воевать готов.

— Могут. Но мы тоже не лыком шиты. У нас охрана, несколько кордонов, защита. И альфа, который заботится о нашей безопасности. И потом, последние двадцать лет в России тихо.

— Ты не бойся, мам, если что, я тебя защитю, — подтвердив мои выводы, заявил Ник. И выглядел при этом таким уверенным и серьезным, что у меня на душе потеплело. Мужичок. Пусть маленький, но смелый. Только лучше бы не возникало повода проявлять эту смелость, лет этак двадцать, а то и все пятьдесят.

— Защищу, — машинально поправила сына, снова приглаживая его непокорные вихры.

— Защищу, — уверенно повторил Ник и шустро вскочил из-за стола. — Ма, я посижу за компьютером?

Да, когда есть виртуальные враги, которых нужно «замочить», гипотетические охотники не так уж интересны. И это просто замечательно. Все-таки рано ему еще о настоящих сражениях думать.

— Только недолго, — кивнула в ответ. — Чтобы в десять уже в постели был.

— Окей, — угукнул Никитка, и его тут же сдуло с кухни, а я помыла посуду, проверила животных и уселась у окна с вязанием.

Спицы мелькали, не мешая мыслям бродить вокруг недавних событий. Я то ругала себя за мнительность, то бросалась в другую крайность и начинала думать о том, что было бы, если бы Ника появилась в усадьбе. Если Стас действительно охотник, то… Тут мои размышления давали сбой. Как бы я ни относилась к рыжей, она не заслуживала быть пойманной охотником.

Так и не решив, дура я или умница, сложила почти готовый свитер и отправилась спать.

Следующие три дня прошли спокойно. Я сделала все, что запланировала: смоталась в город, сдала мясо и довязала свитер, а вырученные деньги сложила в шкатулку, в которой уже скопилась довольно неплохая сумма. А вот четвертый день…

Я возвращалась с работы, когда наперерез моей «Калине» вылетел большой внедорожник. Он выглядел таким огромным и устрашающим, что мне показалось, еще секунда — и от моей малышки не останется и следа. Ладони вспотели, руки вцепились в руль с такой силой, что стало больно, волчица подошла к самой коже, пытаясь меня защитить. В душе поднялась злость. Ну нет! Кто бы ни был этот идиот, так просто я не сдамся! Я резко ударила по тормозам, автомобиль занесло, и я с трудом сумела удержать его на скользкой дороге.

— Твою дивизию! Ты что творишь? — останавливаясь и выскакивая из машины, крикнула водителю бэхи. — Совсем о…ел?

— Наша интеллигентная дамочка умеет ругаться?

Из внедорожника неторопливо вылез Стас. Сегодня он был налегке — в тонком кашемировом свитере, в серых джинсах с весьма недешевой потертостью и в каких-то выпендрежных туфлях, которые смотрелись на снегу нашей глубинки совсем уж дико.

— Занятно, — усмехнулся Брягинцев.

Проклятье! Сердце дернулось. Я что, боюсь? Или все еще злюсь? Руки до сих пор мелко подрагивали, а в плечах появилась тупая боль. Видимо, слишком сильно руль вывернула, когда пыталась уйти от столкновения.

— Ругаться я еще даже не начинала, — бросила в ответ, стараясь встать против ветра. Хоть и пила настойку полынника все последние дни, но береженого бог бережет. Кто знает, что этому генеральному директору неизвестного ООО надо?

А внутри все клокочет от гнева. Так бы и врезала по ухмыляющейся роже! Стоит, лыбится, глазами своими бандитскими по телу шарит, даже сквозь джемпер взгляд похотливый чувствую…

— Я бы с удовольствием послушал, только вот времени мало и тратить его впустую не хочется, — негромко произнес охотник, и в ту же секунду его лицо неуловимо изменилось: исчезла ухмылка, взгляд посерьезнел, налился тяжелой темнотой, крылья крупного носа дрогнули, а между бровями появилась небольшая продольная морщинка.

Я почти машинально отслеживала эти изменения, а внутри все сильнее нарастала тревога, и волчица сердито порыкивала, раздраженная тем, что полынник блокирует оборот.

Тем временем Брягинцев оторвался от своей бэхи, подошел ко мне и, приподняв мой подбородок, посмотрел в глаза.

— Пригласишь к себе?

Вопрос скользнул по губам горячим дыханием. Тело мгновенно отреагировало, что не укрылось от Стаса. Его взгляд опустился ниже, к торчащим сквозь вязаную ткань соскам, и Брягинцев понимающе усмехнулся. А потом поднял руку и провел большим пальцем по моим губам, чуть оттянув нижнюю. Я едва удержалась от желания сомкнуть зубы на его запястье.

— Инга?

Тихо, очень тихо. Но так отчетливо. Странно слышать из уст охотника свое имя. Выходит, запомнил. А я думала, что все это останется для него приключением на один раз.

— Нет, — посмотрела прямо в наглючие ледяные глаза и почувствовала, как искрит протянувшаяся между нами невидимая нить. Она звенела от напряжения, словно оголенный провод, и мне казалось, я даже треск слышу, как рядом с высоковольтной линией.

— Ожидаемый ответ, — тонкие губы растянулись в кривой усмешке. — Ладно. Поехали ко мне в гостиницу.

— Нет.

Я не отрывала взгляда, пытаясь вложить в него все безразличие, на которое была способна. Жаль только, что безразличием между нами и не пахло.

— Брось ломаться, поехали, — хмыкнул Стас.

— Мне домой пора, семья ждет.

Меня хватало только на такие вот короткие фразы. Дыхание никак не хотело выравниваться, и мне приходилось прилагать усилия, чтобы это не было слишком уж заметно.

— Подождет.

На щеках охотника заходили желваки. Лицо стало выглядеть жестче, старше, опаснее.

— Слушай, что тебе от меня нужно?

Я решила поговорить по-хорошему.

— То же, что и тебе от меня, — отрывисто бросил Стас. — Качественный трах.

— Уверен, что не ошибся адресом?

Вместо ответа Стас дернул меня за руку и прижал к себе. А потом его губы впились в мои, побеждая, наказывая, подчиняя, и я не выдержала. В душе поднялась давно забытая ярость, я выгнулась в удерживающих меня руках и….

— Ты что творишь? — рявкнул Брягинцев, отирая прокушенную губу.

— Не смей меня трогать, ублюдок! — с ненавистью глядя в прищуренные серые глаза, прошипела в ответ. Сейчас я ощущала себя не волчицей, а разъяренной пантерой. Мне хотелось расцарапать ненавистную рожу — до крови, до крика. Так, чтобы с нее исчезло это противное выражение надменного превосходства.

— Иначе что?

— Убью, — выплюнула я.

Стас ухмыльнулся, неторопливо достал из кармана платок, промокнул им кровь и заявил:

— Такой ты мне нравишься еще больше.

Он протянул руку и коснулся моей щеки, убирая растрепавшиеся волосы. Этот жест вышел настолько осторожным и нежным, что я невольно зависла, пораженная резким переходом.

— Разъяренная кошка, — усмехнулся охотник, продолжая поглаживать большим пальцем мое лицо. — Одичавшая от одиночества и ненужности.

Слова резанули по больному.

— Убери руки! — рявкнула я, разворачиваясь и бросаясь к своей машине.

И в этот момент, в голове молнией вспыхнула мысль. Что, если охотник поедет за мной в поселок? Я не могу привести его в Волчий Лог. Только не туда! Там же мой сын, и Егор, и рыжуха бестолковая…

Остановившись, пересилила себя и обернулась. Стас стоял у своей машины, даже не думая меня догонять. На лице его застыло выражение глубокой задумчивости. Оно настолько не вязалось с привычным уже обликом охотника, что я запнулась.

— Что же ты? Езжай, — серьезно посмотрел на меня Брягинцев.

— Не вздумай меня преследовать, — предупреждающе взглянула в холодные глаза.

— Мне это не нужно, — хмыкнул охотник. — Иди уже, кошка.

Он оперся о капот и наблюдал, как я сажусь в машину, как выезжаю на дорогу, как еду в сторону поселка. А я смотрела на него в зеркало заднего вида и сама не знала, чего хочу больше: убить этого урода, или впиться поцелуем в изогнутые в ироничной улыбке губы.

Как доехала до своего дома, я не помню. В душе все кипело. Руки подрагивали. Волчица металась внутри, не желая слушать голос разума. Глупой дурочке понравился сильный самец, и она требовала вернуться и…

— Инга! — веселый оклик рыжей застал меня врасплох. — Можно с вами поговорить?

Ника остановилась рядом с моей машиной и приветливо улыбнулась, отчего на ее щеках заиграли задорные ямочки. Соседка переложила бумажный пакет в левую руку и убрала от лица пушистую рыжую прядь.

— Что вы хотели?

Я с трудом сдержала раздраженный рык. И так денек не очень выдался, а тут еще рыжуху принесло.

— Понимаете, я здесь никого пока не знаю, и мне не с кем посоветоваться.

Ника смотрела на меня с наивностью ребенка, верящего в то, что его все любят. Чокнутая оптимистка, ага.

— Идем в дом, — вздохнула я.

— Чаем угостите? Я пирожки взяла.

Рыжая подняла пакет повыше.

Я ничего не ответила, открыла калитку и двинулась к двери. Ника чуть не вприпрыжку отправилась за мной. И откуда в ней столько веселой энергии?

— У вас уютно, — попав в прихожую и оглядевшись, заявила рыжуха.

Еще бы не уютно! Я в этот дом душу вложила. Когда вернулась в Лог, бабы Маши уже не было в живых, и дом казался опустевшим и холодным, а обстановка — чересчур старомодной. Тогда мне было не до дизайнерских наворотов, но я все равно постаралась отреставрировать мебель и переделать ванную. Вот еще детскую и спальню до ума доведу, и вообще картинка будет. Никитка как-то слишком быстро вырос из той комнаты, в которой прожил с рождения, и я собиралась отдать ему бывшую бабушкину. Разумеется, ее нужно было основательно отремонтировать, докупить кое-какую мебель и присоединить к комнате кладовку. Главное, чтобы денег на все хватило.

— Проходите.

Я кивнула рыжей на кухонный проем. Как ни странно, волчицей от нее не пахло. Неужели тоже настойку пьет? Интересно, почему? Ладно, я. Все-таки работа вне поселка, да и с пришлыми часто общаться приходится, а этой-то зачем?

— Может, перейдем на ты? — усевшись за стол, предложила Ника.

Ее серые глазищи посерьезнели. Я понимала, что за этим вопросом стоит гораздо большее, чем простое удобство в общении. Похоже, рыжая предлагала мне дружбу. Какая ирония!

Запихнув поглубже вспыхнувшую ревность, сдержанно ответила:

— Хорошо. Так что там у тебя за проблема?

Я поставила на плиту чайник, достала из шкафа вазу с конфетами и подвинула к гостье плетенку для пирожков.

— Понимаешь, я тут пока никого не знаю, — выкладывая выпечку, затараторила рыжая, — а ты мне сразу понравилась. И по возрасту мы друг другу подходим. И живем рядом.

— Ты что, замуж меня зовешь? — усмехнулась в ответ, разглядывая глянцево поблескивающие румяной корочкой пирожки. Даже на мой въедливый взгляд они казались совершенством.

— Почти, — радостно улыбнулась Ника. — Я тебя в подружки невесты зову.

Серые глаза засияли.

Я смотрела на рыжую и начинала понимать Егора. В такую невозможно не влюбиться. Нет, пришлую трудно было назвать сногсшибательной красавицей, внешне я гораздо интереснее, но в ней чувствовалось столько душевной теплоты и обаяния, что у альфы просто не было шансов остаться равнодушным. Я ведь хорошо его знала. Брагову нужна была именно такая женщина: мягкая, добрая, веселая, способная согреть и умеющая ненавязчиво виться вокруг ласковой кошечкой. После того, как погибли его родители, Егор замкнулся. Жил только интересами стаи. А с Никой он изменился, сияет, как медный самовар, и взгляд оттаял.

Хмыкнув, пристально посмотрела на рыжую.

— Уверена?

— Конечно. Я всегда уверена в своих чувствах.

Ника смешно сморщила крошечный носик и вскинула подбородок.5ebdbc

— Мне еще Никитка твой нравится, — посерьезнев, чуть тише добавила она. — Он у тебя такой умница.

— Когда это вы успели познакомиться?

Я разлила по чашкам заварку, долила кипятка и настороженно уставилась на рыжую.

— Так он же у Никона часто бывает, а тот мне украшения для банкетного зала делает. Мы почти каждый день видимся.

Надо же, а Ник мне не сказал. Хотя теперь понятен его интерес к свадьбе альфы.

— Ладно, давай объясняй, что должна делать подружка невесты, — покосилась на рыжую.

— Если честно, я и сама не знаю, — обезоруживающе улыбнулась та. — Я не хочу никаких пышных торжеств, но Егор говорит, что нужно пригласить всех жителей поселка, — Ника еле слышно вздохнула. — Нет, я понимаю, он альфа и все такое, — тихо добавила она, — но я ужасно не люблю большие скопления людей. Меня сразу трясти начинает.

Взгляд рыжей погрустнел.

Я присмотрелась к ней внимательнее. Похоже, не одну меня мучают демоны прошлого.

— Ты говорила об этом Егору?

— Нет, зачем? Я справлюсь, — убежденно произнесла Ника. Она даже головой для уверенности кивнула. — Просто мне нужно, чтобы кто-то меня подстраховал. Ты ведь не откажешься?

— Ну, я же подружка невесты? — хмыкнула в ответ и пристально посмотрела на соседку.

Вот как это ей удается? Я ведь ненавидеть ее должна, а не получается. Как можно ненавидеть ласкового котенка, который смотрит на тебя доверчивым взглядом и ждет вкусняшек?

— Отлично! — повеселела рыжая. — Тогда надо выбрать тебе платье и продумать прическу. Ты не против завтра съездить в город? Как раз выходной. Или у тебя были какие-то планы? — обеспокоено спросила она.

Я вздохнула. Разве от этой ненормальной отделаешься?

— Вообще-то, платье у меня есть, не нужно никуда ехать.

— Да? А я хотела тебе приятное сделать, — расстроилась Ника. — Думала, пошопимся, поболтаем, весело проведем время.

— Я не люблю ходить по магазинам. Так что весело провести время не получится.

Я небрежно пожала плечами. Переломить себя и общаться с этой пришлой так, будто мы лучшие подруги, не удавалось. Хотя насчет нелюбви к шопингу я преувеличивала. Какая женщина не любит примерить красивые тряпки?

— Ну и ладно, — миролюбиво улыбнулась рыжая. Похоже, она прекрасно чувствовала, когда нужно замять тему. — Что-нибудь другое придумаем. Как пирожки? Съедобные? — переключилась она.

— Вполне.

— С творогом всегда хорошо удаются. Бабушка говорила, их невозможно испортить. Хотя так, как у нее, у меня все равно пока не получается. Баба Феня настоящая мастерица была, к ней со всего города приезжали торты заказывать. Когда она умерла, столько народу пришло проводить…

Ника посмотрела на часы и неожиданно вскочила.

— Ой, мне бежать нужно, — заявила она, вылетая в прихожую. — У меня там Крыся, наверное, весь дом уже разнес. Это кот, — пояснила она, увидев в моих глазах вопрос. — Он терпеть не может оставаться один. Ладно, спасибо за чай. И за то, что согласилась помочь.

Веснушчатое лицо сверкнуло улыбкой, кончик длинного белого шарфа мазнул по зеркалу, яркие волосы взметнулись оранжевым флагом, и рыжая выскочила из дома.