Эпилог

(Десять лет спустя) (Вахид) Рассвет над замком Черных Волков встает алым, как кровь на клинке, но больше не пугает меня своей схожестью с войной. Теперь это просто красота нового дня, который я встречаю с семьей рядом. Десять лет. Десять лет с тех пор, как я отдал часть души, чтобы вернуть Лану из мертвых. Десять лет счастья, которое стоило любой цены. Я стою у окна нашей спальни и смотрю во двор, где мои дети играют в утренних лучах солнца. Старший сын — теперь уже одиннадцатилетний мальчишка с моими зелеными глазами и упрямым характером — учит младших фехтованию деревянными мечами. Александр и Виктория, близнецы, которых мы чуть не потеряли при рождении, смеются, пытаясь повторить движения брата. Им десять лет, и они прекрасны. Александр — копия меня, только с более мягким характером, унаследованным от матери. Темные волосы, зеленые глаза с золотистыми искорками, сила, которая пугает даже опытных воинов. Но в нем нет моей жестокости. Лана воспитала его добрым. Виктория — маленькая богиня с золотистыми волосами матери и моими глазами, но серебристыми, как лунный свет. В ней сила трех кровей проявляется по-особенному — она видит то, что скрыто от других, чувствует ложь, предсказывает опасность. Наша маленькая провидица. — Смотришь на них и думаешь о том, что все было не зря? — тихий голос за спиной заставляет меня обернуться. Лана стоит в дверях, прекрасная, как в день нашей свадьбы. Годы не тронули ее — должно быть, воскрешение дало ей что-то большее, чем просто возвращение к жизни. Она словно остановилась во времени, моя вечная Мия. — Каждый день, — отвечаю я, протягивая руку. Она подходит, обнимает меня за талию, прижимается к груди. Ее тепло, ее аромат, биение ее сердца — все это до сих пор сводит меня с ума. — Ты не жалеешь? — спрашивает она, как спрашивала тысячу раз за эти годы. — О чем мне жалеть? — целую ее в висок. — О том, что ты жива? О том, что наши дети смеются во дворе? О том, что каждую ночь я засыпаю рядом с женщой, которую люблю больше собственной жизни? — О том, что ты больше не полностью человек. Да, я изменился. Нейтралитет наложил свой отпечаток — я стал сильнее, быстрее, опаснее. Иногда во мне просыпается что-то холодное, чуждое, напоминающее о том, кому принадлежит часть моей души. Но рядом с семьей это исчезает. — Зато я твой, — говорю я просто. — На веки вечные. Она поднимает голову, смотрит мне в глаза. В ее взгляде столько любви, что сердце готово разорваться от счастья. — Навсегда, — соглашается она и встает на цыпочки, целует меня. Этот поцелуй такой же страстный, как десять лет назад. Как будто мы все еще те молодые люди, которые полюбили друг друга с первого взгляда, несмотря на все препятствия. — Мама! Папа! — раздается детский крик с улицы. — Смотрите! Мы подходим к окну и видим, как Александр показывает какой-то трюк с мечом. Движения сложные, точные — явно не детская игра. — Он сильный, — замечает Лана с тревогой в голосе. — Слишком сильный для своего возраста. — Наследие трех кровей, — киваю я, голос дрожит от гордости и страха одновременно. — Но мы научим его контролировать силу, черт возьми. — А если Морт призовет тебя раньше, чем они вырастут? Вопрос, который мучает нас обоих, рвет нутро каждый день. Когда-нибудь глава Нейтралитета потребует исполнения нашей сделки. И я буду обязан уйти, оставив семью. Эта мысль жжет изнутри, как раскаленное железо. — Тогда ты справишься одна, — говорю я, обнимая ее крепче, руки дрожат от напряжения. — Ты самая сильная женщина, которую я знаю. — Не хочу справляться одна. — И не придется. Морт сказал — у нас есть время. Может быть, много времени. Она кивает, но я чувствую ее страх. Страх потерять меня, остаться одной с тремя детьми в мире, полном врагов. — Папа! — в комнату врывается Виктория, золотистые кудри растрепаны, щеки розовые от беготни. — Дядя Морт приехал! Сердце пропускает удар, кровь стынет в венах. Морт. Здесь. Неужели время пришло? Страх вгрызается в кости, дерет нервы до кровавых лохмотьев. Я быстро одеваюсь, Лана следует моему примеру. Спускаемся в большой зал, где нас уже ждет хозяин моей судьбы. Морт сидит в кресле у камина, выглядит так же, как десять лет назад — время не властно над нейтралами. Рядом с ним стоит женщина невероятной красоты — Марианна, его жена. Двоюродная сестра Ланы улыбается нам, но в ее глазах читается что-то серьезное. — Вахид. Лана, — Морт встает, кивает нам. — Надеюсь, мы не помешали? — Конечно нет, — отвечает Лана, но голос дрожит. — Что привело вас к нам? Морт смотрит на меня долгим взглядом, и я готовлюсь к худшему, каждая клетка тела напряжена до предела. Но он качает головой. — Не то, что вы думаете. Время еще не пришло, Вахид. У тебя впереди годы, может быть, десятилетия, — голос звучит философски, наполняется древней мудростью. — Но помни — долг не исчезает. Он ждет. Терпеливо и неумолимо. Облегчение накатывает волной, заставляет колени подкашиваться, дыхание вырывается из груди болезненным всхлипом. — Тогда зачем...? — Предупредить. Скоро начнется новая война. Деусы готовят что-то крупное, нейтралы мобилизуются. Мир изменится, и твоя семья может оказаться в опасности, — продолжает Морт, голос становится еще более философским. — Война — это не просто битва тел, Вахид. Это столкновение судеб, переплетение нитей времени. И твои дети — часть этого узора. Война. Опять проклятая война. Когда же это дерьмо кончится? — Что ты предлагаешь? — Защитные барьеры вокруг замка. Усиленную охрану. И обучение детей — они должны уметь защищать себя. Дети. Всегда все возвращается к детям. — Они еще маленькие... — Виктория уже видит будущее, а Александр может разорвать взрослого мужчину голыми руками, — спокойно говорит Морт, и в голосе звучит древняя мудрость. — Они не обычные дети, Вахид. Сила в них течет, как река после половодья — бурная, неукротимая. И чем раньше они это поймут, тем лучше для всех нас. Он прав, черт возьми. Я это знаю, но не хочу признавать, сердце разрывается от одной мысли о том, что детство моих малышей закончится слишком рано. Хочется, чтобы они были просто детьми как можно дольше. — Мы подумаем, — говорит Лана. — Не слишком долго, — предупреждает Морт, голос наполняется философской глубиной. — Время — река, которая течет только вперед. Нельзя остановить ее течение, можно лишь научиться плыть по течению или против него. Выбирай мудро. Они уходят, оставляя нас наедине с тяжелыми мыслями, которые грызут изнутри, как голодные черви. (Лана) Вечер. Дети уложены спать, замок погружается в тишину. Мы с Вахидом сидим у камина в нашей спальне, он держит меня на руках, и я чувствую себя в безопасности, несмотря на все угрозы. — О чем думаешь? — спрашиваю я, поглаживая его грудь. — О том, что хотел бы остановить время, — отвечает он, голос дрожит от переполняющих эмоций. — Вот так, с тобой на руках, детьми в соседних комнатах, миром в душе. Хотел бы, блядь, чтобы этот момент длился вечно. — Но время не остановишь. — К сожалению. Я поворачиваюсь в его объятиях, смотрю в лицо мужчины, которого люблю больше жизни. Годы сделали его еще красивее — зрелость добавила притягательности, а нейтралитет — загадочности. — Вахид, — говорю я тихо. — Что бы ни случилось, помни — ты сделал правильный выбор. — Знаю, — голос хрипит от нежности, которая разрывает его изнутри. — Мы счастливы. Несмотря ни на что — счастливы. — Да, — он прижимает меня крепче, так что кости хрустят. — И это главное, черт возьми. Он целует меня — страстно, отчаянно, словно пытается запечатлеть этот момент в памяти навсегда, и я чувствую, как дрожат его губы. — Я люблю тебя, — шепчет он против моих губ, голос рвется от переполняющих чувств. — Больше, чем можно любить. Дико, до безумия, до готовности разорвать весь мир на части ради твоей улыбки. — И я тебя люблю. Всего — человека, зверя, нейтрала. Моего мужа, отца моих детей, мою вторую половину. Мы занимаемся любовью медленно, нежно, словно в первый раз. Каждое прикосновение — признание в любви, каждый поцелуй — обещание вечности, каждый вздох — молитва о том, чтобы это счастье никогда не кончалось. Потом лежим в обнимку, слушаем, как ветер шумит за окном, и я чувствую его сердцебиение — ровное, сильное, живое. (Вахид) Утро приходит слишком быстро. Я просыпаюсь от детского смеха и понимаю — вот оно, мое счастье. Здесь, в этих звуках, в тепле жены рядом, в предвкушении нового дня с семьей. Сердце переполняется такой любовью, что готово разорваться от переизбытка эмоций. Встаю, подхожу к окну. Во дворе уже копошатся слуги, готовят завтрак. Скоро проснутся дети, и начнется обычный день в замке Черных Волков. Обычный день семьи, которая преодолела смерть ради любви, и это стоило любых жертв, блядь. — Доброе утро, император, — говорит Лана, обнимая меня сзади. — Доброе утро, императрица. — Планы на день? — Обучение старшего сына фехтованию. Урок истории для близнецов. А вечером... — я поворачиваюсь в ее объятиях, — вечером у меня есть дела с самой красивой женщиной в империи. — И какие же? — игриво спрашивает она. — Покажу вечером, — обещаю я. Она смеется, и этот звук дороже всех сокровищ мира. Внизу раздается топот маленьких ножек — дети проснулись. Еще минута, и они ворвутся к нам, требуя внимания, завтрака, игр. Еще одно утро нашей семьи. Может быть, не последнее. Может быть, у нас впереди тысячи таких утр. А может быть, это последнее мирное утро перед новыми испытаниями. Но сейчас это не важно. Важно только то, что мы вместе. Что Лана улыбается мне, что дети здоровы и счастливы, что в мире есть место для нашей любви. — Что бы ни случилось дальше, — говорю я, целуя ее в лоб, — мы пройдем это вместе. — Вместе, — соглашается она. И я знаю — что бы ни принесло будущее, война или мир, призыв Морта или годы свободы рядом друг с другом, — наша любовь переживет все. Потому что любовь, которая смогла обмануть саму смерть, способна на любые чертовы чудеса. Дверь распахивается, и в комнату врываются наши дети — шумные, смеющиеся, живые. Александр и Виктория кидаются к нам на кровать, старший сын стоит в дверях и улыбается. Семья. Полная, счастливая семья. Мое все. Стоило отдать душу, блядь. Стоило любой цены. КОНЕЦ СЕРИИ 25.05.2025