10

Оказавшись внутри, Гер первым делом подтягивает сундук к двери, забаррикадировав вход, а потом ставит деревянные заслонки на окна. Достает какой-то мешочек с травой из кармана и кидает ее в костер, отчего по комнатке тут же ползет густой полынный запах.Растерянно наблюдаю за ним.– А как же мальчишка?– Еду через окошко заберешь. Скажешь, что подмываешься. Голая. Стушуется и не полезет, – закончив с очагом, волк подходит ко мне и сдергивает с меня футболку через голову, и правда оставляя по пояс обнаженной.Мой первый порыв – укрыться от его горящих глаз, обняв себя руками, но Гер не дает, останавливает. Жадно смотрит на покрывающуюся колкими мурашками грудь. Скалится, показывая выступающие клыки, и толкает к сундуку. От того, что я понимаю, что будет дальше, бросает в жар.– Я думала, ты только проводишь и уйдешь. Думала, тебе нельзя тут…– послушно отступаю, пока не упираюсь задницей в сундук.– Нельзя. Но не могу…– бормочет неразборчиво, разворачивая к себе спиной и рывком стягивая штаны.Упираюсь ладонями в грубую деревянную поверхность. Ноги не держат, дрожат, и все тело охватывает странная дурманящая лихорадка. Чувствую, что низ живота моментально тяжелеет от одной мысли, что он войдет, как судорожно сжимаются набухшие стенки лона, будто он долго и мучительно играл со мной, доводя до этого состояния. В голове плывет. Не понимаю, почему так сразу, но счастливо жалобно скуля, стоит ему просто обхватить полушарие одной груди. По внутренней стороне бедра течет.– Молчи, – хрипит мне в затылок, накрывая губы другой рукой.Толчок, размашистый и резкий. И меня скручивает сразу. Тело будто взрывается, мычу, не понимая ничего, содрогаясь в его руках. Будто лава вместо крови по венам течет и ничего не существует, кроме запаха Гера, окутывающего меня, его надсадного дыхания у виска и таранящего члена. Чувствую его дрожь через мою, она будто попадает в такт. Он весь покрывается потом, крепко прижимается ко моей обнаженной спине и бедрам, глубоко входя внутрь. Быстро. Раз-Два-Три…Лоно обжигает семенем. Убирает руку с моего рта, тяжело дыша.Трясет. С трудом прихожу в себя. Перед глазами туман. По телу пробегаются короткие спазмы.– Это… – бормочу, хватая пропитанный нами и полынным дурманом воздух.– От метки, – сипло отвечает Гер, отступая, – Подстраиваешься под меня. Ломка.Медленно поворачиваюсь к нему, натягивая штаны. Все-таки прикрываю рукой грудь, встретившись с его будто пьяным взглядом.– Потом будет чуть спокойней, – заканчивает Гер, смотря на мои руки, скрещенные на груди, и застегивая свои штаны.– У тебя тоже? – поднимаю на него глаза.– Да.Краснею почему-то от того, как просто он это сказал.– Говорил, не укусишь, – припоминаю ему.Гер криво ухмыляется на это и подходит к окошку. Аккуратно отодвигает деревянную заслонку, чтобы разведать, что творится на улице.– Не удержался, – отвечает, не смотря на меня, – Как представил, что Хар может тебя…Гер шумно сглатывает, дергая кадыком, и вновь поворачивается ко мне, тяжело смотря исподлобья.– А чужую пару он не рискнет покрыть. Тем более мою. Это вызов на смерть. А я старому кобелю нужен живой.– Да не хотел он меня покрывать, – повожу плечами, смущенно улыбаясь, – Он помочь хочет. Спасти.– С чего взяла? – выгибает с сомнением одну бровь Гер.Но ответить не успеваю, потому что дверь в пещеру толкают снаружи, пытаясь войти. Мы с волком застываем, переглядываясь.– Землянка?! Ты тут? Открой, – слышится испуганный голос паренька по ту сторону.Гер молча кивает на окошко и бесшумно отходит вглубь каменной комнатки, приседая рядом с очагом поближе к белесому дыму, уходящему вверх в вентиляционное отверстие. Теперь догадываюсь, зачем он кинул в огонь траву – чтобы перебить собственный запах.Но я-то вся пропитана им. Подхватываю красный плащ с пола и прикрываюсь им так, чтобы было видно одно обнаженное плечо. Наскоро помолившись, отодвигаю с окна заслонку и высовываюсь на улицу.– Привет, принес? – улыбаюсь пареньку.– Да…Ты что закрылась?! – возмущенно хмурит брови поверх сложенных горой тарелок, которые еле удерживает в руках.– Да вот, – кусаю губу и кошусь на свое голое плечико, – Обмыться решила. Потная…Жарко.Мальчишка застывает взглядом на полоске обнаженной кожи и мучительно краснеет, что видно даже в сумерках. Улыбаюсь шире. Гер знал, на что давить – ему-то самка наверно не положена еще.– Неси сюда – передай через окно, а то голая я. Стыдно, – воркую.– Л-ладно, – в прострации тянет пацан и ставит гору тарелок на каменную выбоину окна.– Спасибо, – мурчу я, быстро сгребая все в охапку и тут же закрывая за собой заслон.– Ага…– доносится глухой выдох оторопевшего пацана.Я, подхватив тарелки, поворачиваюсь к Геру, собираясь было что-то сказать, но он выразительно прикладывает палец к своим губам, и слова обрываются. Молча оставляю тарелки на сундуке и иду к волку, так и сидящему около чадящего очага. Он сейчас откинулся спиной на каменную стену, вытянул длинные ноги перед собой и прикрыл янтарные глаза, сквозь густые ресницы лениво ловя каждое мое движение.Останавливаюсь рядом, смотря на него сверху-вниз. Гер протягивает руку, перехватывает меня за талию и рывком усаживает к себе на бедра. Снова прикладывает палец к губам, выразительно покосившись на дверь, и тихо, медленно целует меня в шею. Я моментально начинаю дрожать – тело такое отзывчивое, что меня это пугает. Очень странные, неизведанные ощущения.В ответ обвиваю руками его голову, сильнее прижимая к себе, закрываю глаза…Вокруг так тихо.Только огонь уютно потрескивает да мое поверхностное дыхание едва слышно в полумраке каменного свода. Гер отрывается от меня и снова смотрит на дверь, прислушиваясь. В это время я целую его лицо сама: губы касаются скул, виска, лба. Терпкий, острый вкус его горячей кожи на языке побуждает сильнее прижиматься к мужскому твердому телу. Жадно нюхаю его шоколадные волосы, сейчас забранные в низкий хвост, покусываю ушную раковину, пульс коротко сбивается и тарабанит чаще и мельче. Тук-ту-ук…Тук-ту-ук…Чувствую себя зверем…– Заснул, кажется…– бормочет Гер и мягко снимает меня, немного потерянную, со своих колен, – Принеси сюда еду, Дин. И поговорить надо. Только тихо.Киваю и делаю, как велит. Руки немного дрожат. Я уже привыкла к Геру. Прежнему. А сейчас будто впервые все. Взгляд жадно ловит каждое движение. Глаза встречаются, и бьет короткий разряд. Это мучительно…И давит мысль, что это не мой выбор – Гер навязал мне себя этим укусом. Я не знала, что метка имеет такой эффект. На Земле и на Вальдене я видела только пары, где оба волки. Их взаимное болезненное притяжение объясняла себе, что они оба оборотни: и он, и она. Но, похоже, связь действует и на людей. Об этом говорили, да, но всегда уточняли, что это лишь симпатия, принятие. Даже если тебе до этого был отвратен волк, после укуса ты почувствуешь к нему расположение. Но я ведь не расположение ощущаю – меня буквально трясет…В очередной раз перехватываю плавящийся янтарный взгляд Гера, блуждающий по моему лицу, и отвожу глаза. В районе холки печет, укус будто тикает, мурашки…Расставляю прямо на полу перед волком тарелки с похлебкой, мясом и какими-то жареными овощами. Аппетитные жирные запахи щекочут обоняние, немного отвлекая. Подхватываю несколько оленьих шкур с настила в углу и устраиваюсь напротив Гера, поджав под себя ноги. Он едва заметно криво улыбается, задрав вверх один уголок губ, и берет кусок мяса, смотря мне в глаза. Облизываюсь, наблюдая за тем, как он ест, в голове туман.– Как собираешься уйти отсюда? – шепот срывается.– Так же, как и пришел. Отправишь Фрида за добавкой, – хитро щурится волк, жуя.– Значит, мальчишку зовут Фрид. Он такой молодой, как он попал сюда?– По решению суда, – хмыкает.– За что?– Уличная драка, если правильно помню. Были полные луны, обернулся, двоих порвал насмерть. Должны были усыпить, но отец – чиновник в торговой гильдии, так что отправили сюда. Обычная история, – равнодушно пожимает плечами.А меня передергивает. Широко распахиваю глаза. Этот мальчишка…Убийца?– Он не опасен? – севшим голосом интересуюсь.– Нет, он нюхал какую-то дрянь для золотых детишек, вот и понесло. Сюда сбросили – еще месяц его ломало, но сейчас уже отошел давно. Обычный щенок.Тоже беру маленький кусочек мяса. Жирное, ароматное, пряное и наконец соленое…М-м-м…– А ты? – поднимаю на Гера глаза.– Что я? – будто не понимает, хитро щурясь.Но я чувствую, что и в нем изменилось что-то ко мне, и теперь он готов говорить о себе.– Как попал сюда? Что сделал? – задаю прямой вопрос тихо.Хмурит брови, беря овощи и не смотря на меня.– Да вроде бы ничего, – тянет рассеянно, больше ничего не добавляя.– Но тебя же судили за что-то?– Нет, Ча-ари, – янтарные глаза смотрят теперь исподлобья в упор, – Мой штурмовик просто здесь упал, никакого суда.– Как? – охаю.Гер вздыхает, проводя по лицу ладонью. Видно, что ему неохота говорить, но все же отвечает.– Я тогда служил в Межгалактическом флоте капралом. Три года после академии. Здесь недалеко, н перевалочной базе Эрь- Куо, командовал подразделением штурмовиков, сопровождающих суда с ценными грузами, – взгляд Гера туманится, смотря куда-то сквозь меня, будто он погружается в те времена, – Обычная ночь была. Мы с Рольфом, моим штурманом, на челноке – разведчике совершали дежурный облет своего сектора и… почему-то вырубились. Тогда ничего не поняли, это уже потом пустую гильзу из-под метанового газа нашли. Автопилот оказался настроен на Араю. Очнулись только уже тонущими в болоте здесь недалеко, на земле Багряных волков. Успели выскочить, штурмовик потом подняли стаей. Вот собственно и все.Переводит на меня нечитаемый взгляд.– А почему вас отсюда не забрали? – всплескиваю руками, от удивления начиная говорить громче, на что Гер криво улыбается и прикладывает палец к губам, чтобы сбавила пыл.– Это же… – продолжаю возмущаться шепотом, – Здесь ведь за всем следят со спутников! Они должны были видеть, как падает ваш челнок!– Если ты думаешь, что мы тут одни, от кого избавились таким образом, это не так, – кривится Гер.Осекаюсь. Волк спокойно продолжает есть.– Знаешь кто? – интересуюсь тихо.– Догадываюсь, – равнодушно пожимает плечами, не смотря на меня, – Но это уже не имеет значения. С Араи нет выхода.– Но ведь ты, получается, не должен здесь находиться, – не могу успокоиться. Мне кажется, это так несправедливо!– Но нахожусь, – отрезает волк. Его явно начинает злить этот разговор.– И как давно?– Седьмой год.Не знаю, что сказать на это. Сердце болезненно сжимается, колет. Мне так остро жаль его, и в тоже время я вижу, что никакая жалость моему волку не нужна. Смотрит сейчас холодно и хмуро. Жалеет, что сказал. Не придумываю ничего лучше, как поддаться порыву и сесть к нему на колени, обняв и прижав его голову к своей груди.– Хватит, – мягко смеется, – Себя пожалей…– Меня жальче, да, – рвано выдыхаю, тоже улыбаясь.Гер поднимает голову и целует меня в губы. Сначала легко, потом жарче, потом опять, едва касаясь губами, и отстраняется.– Расскажи про Хара лучше. Старый кобель не из тех, кто просто так хочет кому-то помочь, – хмурится волк.– Я сама не знаю, Гер. Моя мать когда-то была прислугой в его поместье на Земле, и заодно его любовницей. Но это никак не сказывалось на нашем положении среди других работников. Ты же понимаешь…Просто доступная самка для великородного фрая. Нет, мы не жаловались, мы были одеты, сыты, у меня даже были робкие планы на будущее, не связанные с возможностью стать сосудом или сгнить на шахте, но… Никакого особенного отношения никогда не было к моей маме, а меня фрай и вовсе не замечал. Я думала, он и не узнает меня, а он узнал, оказывается, и даже сказал, что, в память о моей матери, попробует помочь…Неопределённо повожу плечами, добавляя:– Я и сама была удивлена.– Странно, – бормочет Гер, – старина Хар совсем не сентиментален…А кем он был на Земле?– Фрай Харгард? Наместником, заведовал безопасностью. Его, кажется, на взятках от подполья поймали.– Хм-м-м, – тянет Гер, делаясь задумчивым и рассеяно прижимая меня к себе ближе.– Слушай, а кто с Роной был? – шепчу я.– Рольф, – просто отвечает волк.– Ты подарил ее другу? – в моем голосе сквозит осуждение, на что Гер начинает ехидно ухмыляться.– Подарил? Да кто еще кого кому подарил?! Я едва выйти успел, как она уже на него запрыгнула. Вертянка шустрая и ей тоже хочется защитника, и, желательно, одного, а не толпу в общем доме. Всё, Ча-ари, тихо. Лучше тоже иди сюда… – настойчиво целует меня в губы, прижимая к себе.Внутри обрывается все, трепеща. Если, что еще и хотела спросить, забыла.