9

Резко подскакиваю, приходя в себя. Будто из воды вынырнула. И дыхание так же судорожно застревает в раскалённом сухом горле.– Тише. Лежи, – произносит незнакомый голос на общем языке.Озираюсь, пытаясь сориентироваться. Я в какой-то комнате с белыми каменными стенами. Вокруг царит полумрак, разбавленный лишь потрескивающим огнем в дальнем углу в очаге. За круглыми же, выдолбленными в скале окошками совсем темно и видно высыпавшие звезды. Воздух свежий, только сырой немного и зябкий от камня. Сама комнатка – небольшая пещера, пустая почти, с низким сводом. Солома, щедро укрытая шкурами, на которой я лежу, углубление для костра в углу с пробитым отверстием на верхнем своде для выхода дыма да пара грубо сколоченных сундуков – вот и все убранство. Я не одна – напротив сидит юный волк, почти совсем мальчишка, и с интересом меня разглядывает. Поворачиваю голову в его сторону и тут же морщусь от тянущей боли в шее. Немеет вся левая часть лица от прострелившего спазма. Дотрагиваюсь до места укуса. Перевязано, даже тонкий ошейник замотали.– Не переживай, землянка, скоро пройдет. Метки быстро заживают. Вот, выпей, – парень протягивает мне миску с каким-то мутным пойлом.– Это что? – голос сипит.– Дурман. Это легкий отвар – снимет боль на ночь, а завтра она уйдет полностью.Он ставит около меня миску, а сам поднимается на ноги.– Сиди, я приведу вождя Хара, – бросает мне парнишка прежде, чем исчезнуть за дверью.Не успеваю ничего спросить, как его уже нет.Беру миску и с подозрением нюхаю предложенный отвар. Пахнет полынью, но слаще и масляней. Делаю глоток. Морщусь. Горько-кислый мед. Пробирающее до дрожи, странное сочетание. Во рту собирается слюна в попытке убрать навязчивый вкус, но в тоже время по телу вдруг растекается странная теплая легкость. Приятная и расслабляющая. И тикающая боль в шее почти мгновенно становится тише. Делаю еще один глоток и отставляю миску подальше – мало ли, что будет, если выпить много. Хочется встретиться с Харгардом в адекватном состоянии, а не непомнящей себя от дурмана.Из маленьких выдолбленных окошек, напоминающих бойницы, доносятся звуки разгульного праздника. Они глохнут, проходя сквозь камень, и одновременно эхом отражаются от стен, становясь пугающими. Я слышу песни волков, веселые и пошлые, которые они орут пьяными рычащими голосами. Непрерывный ритмичный стук в бубны, так и подмывающий отбивать ногой быстрый такт, взрывы раскатистого хмельного смеха и отдельные скабрезные выкрики, гулким эхом расползающиеся по долине.Стараюсь не думать, почему сейчас волки так веселятся, и не могу. Воображение рисует картинки одна страшнее другой. Те, девушки…Их отвели в общий дом, как Харгард это называл.Их так мало…И я бы могла быть в их рядах…Рука сама тянется к перевязанной метке. Ладонь печет даже сквозь ткань – так горит укус, хоть, благодаря отвару, тикающая боль в шее утихла. Что со мной будет?– Очнулась?Резко вскидываю голову и тут же морщусь от того, как тянет шею и плечо. Фрай Харгард тихо прикрывает за собой дверь, сверля меня пытливым, мутным взглядом.– Здравствуйте, – настороженно приветствую его.– Здравствуй, Дина, – кивает, присаживаясь на карточки рядом.– Узнали меня?Хмыкает и вместо ответа давит на плечо.– Ляг и дай посмотреть…Покорно опускаюсь на солому и затаиваю дыхание, пока он ослабляет узел перевязки. Его пальцы пахнут какой-то травой, землей и кожей. Вглядываюсь в сосредоточенное лицо Харгада, склоненное ко мне. Постарел…– М-да…– недовольно причмокивает тонкими губами, хмуро разглядывая укус, – Глубоко успел…Самонадеянный щенок, а!– Это плохо?Волк не сразу отвечает, туго заматывая обратно. Достает какую-то маленькую коробочку из кармана военных штанов и кладет рядом со мной на солому. Щелкает переключателем – приборчик начинает мигать красным, тихо потрескивая. Кошусь на странный предмет. Это что?– Для него плохо, – после всех манипуляций, наконец отвечает Харгард и садится на солому рядом.– Почему? – я тоже сажусь на подстилке, поглядывая на мигающий прибор.– Ты знаешь, что такое метка, девочка? – поворачивается ко мне волк, щурясь.– Ну…Волк кусает, выбирая пару, – пожимаю плечами я.– Не просто кусает, – качает головой Харгард, – Он травит себя твоей кровью, а тебя своей слюной, и так связывает вас. Твоя кровь – это яд для него. Как и его слюна для тебя. И чем совместимость выше, тем действие сильнее. И с каждым новым контактом связь будет укрепляться теперь. И для тебя, и для него. И легко дойдет до того, что он будет готов всю стаю убить, лишь бы тебя не отдавать. А отдавать придется. И против всех ему не выстоять. Это практически верная смерть. И ладно бы какой дурак тебя укусил, но Гер твой…Он разбирается в технике, тут есть останки кораблей, мастерит из них кое-чтоВолк кивает на стрекочущий приборчик между нами.– Вот, например. Его игрушка. Для стаи будет большая потеря. Ценный волк.– А что это? Можно?Харгард кивает, и я беру коробочку в руки. Металлическая, спаянная, видна только кнопка, небольшая антеннка торчит.– Глушитель. Твой ошейник передает все Волчьей Конфедерации. Так они сохраняют картинку для своих трансляций, когда ты заходишь в укрытие. На открытой местности тебя снимает спутник. Они наблюдают за сотней, помнишь?Я невольно сглатываю, прижимая руку к ошейнику, скрытому повязкой. Нет, я знаю об этом, но вот так все время помнить тяжело. Вдоль позвоночника мурашками пробегает озноб. Так со мной каждый раз, как я думаю о том, что конфедераты с удовольствием смотрят, что тут происходит и даже транслируют у себя. Каждый раз, как я осознаю, что моя жизнь и смерть – всего лишь чье-то развлечение. Совсем по-другому смотрю на мигающий приборчик в моих руках.– А они разве не замечают, что сигнал теряется?– Картинка остается – создаются лишь звуковые помехи. Но сейчас ошейник мы замотали, так что и картинки нет…Но это всего лишь несколько минут – конфедераты не настолько подозрительны. Конечно, постоянно помехи включать нельзя. Возьми себе.Волк накрывает мою ладонь с приборчиком на ней.– Храни в кармане, не доставай лишний раз, не подноси к ошейнику. Включай, когда понимаешь, что то, что ты слышишь, конфедератам лучше бы не знать. Ты была сообразительной девочкой, Дина. Сама поймешь, когда, – он сжимает мою ладонь с коробочкой в кулак, – Все, прячь.– Спасибо, – шепчу растерянно, забирая у Харгарда свою руку.Он сейчас так странно смотрит на меня своими мутными желтыми глазами. Тоскливо…– Скажи, что с матерью, – хрипло спрашивает, подаваясь ближе, пока я прячу коробочку в карман.– Умерла, – поднимаю на него глаза.Медленно кивает, отворачивается, как-то весь оседая.– Давно?– Через год после того, как вас судили. Ее отправили на кислотный завод. Там…– мой голос ломается, потому что мне тяжело это говорить, – Ну, вы знаете. Условия…Долго не живут.– Да, – Харгард трет лицо ладонями, тяжело вздыхает и устремляет на меня пытливый взгляд, – А ты?– А меня сначала готовили пару месяцев для семьи как сосуд. Потом отправили на Вальден. Но совместимость была плохая, меняли генетику, в итоге плод стал отторгаться. После нескольких попыток признали негодной и продали сюда.– Генетику меняли, идиоты, – как-то горько усмехнулся Харгард, качая головой, – Ну, хоть доктор не подвел…– Что? – хмурюсь я, не понимая, о чем он.– Подвел я вас, – вместо ответа вздыхает волк, – Подвел, да…Твоя мать, Дина, она была…Хорошей женщиной. Мне жаль.– Вы нам ничего были не должны, – поджимаю губы, немного смущаясь таких его речей.– Да нет. Был, – качает головой Хар, желтые глаза становятся задумчивыми, застывая на мне, – И сейчас должен. Не знаю, как, но я попробую тебе помочь. Стаей рискнуть я не могу. Они братья мои, дети. Но и тебя…Буду думать, девочка, может и пара твоя бедовая поможет. Может и нам на руку, что куснул. Но пока избегай его, слышишь? Пусть лучше на трезвую голову думает, как тебя спасти, чем его инстинкт окончательно в обезумевшего от близости пары волка превратит, понимаешь?– Да, – шепчу, не веря своим ушам, – Вы правда постараетесь мне помочь? Правда?– Я обязан, девочка. Да. Отдыхай, – он треплет меня по коленке, вставая, – Как выйду, заглушку не забудь отключить И так долго мы с тобой…– Да, – киваю растерянно, смотря на Харгарда во все глаза.Я искренне не понимаю, с чего он вдруг решил дать мне такие обещания. Роюсь в воспоминаниях, в своем детстве. Да он вообще не обращал внимание на меня. Так, пану взглядов, пару слов, иногда приносил конфеты и передавал через мать. Один раз разрешил котенка оставить…Я его боялась – такой суровый. А тут…Не понимаю я.– Фрай Харгард, – окликаю его у самой двери.Разворачивается, хмурясь.– Не называй меня так, девочка, больше. Фраев здесь нет, как и старых имен. Я Хар теперь, ясно?– Да, Хар, простите…А что с Роной?– Как что. У Гера твоего, конечно. Разве не слышала моего решения? Пусть отвлечется на другую самку, ему полезно. Все, отдыхай.Дверь за Харом захлопывается с глухим стуком, а я так и сижу, уставившись ему вслед. Смысл его последних слов вдруг настолько мучителен для меня, что мозг отказывается быстро обрабатывать информацию. Откуда-то из низа живота поднимается удушающая муторная волна, охватывает все тело. Непроизвольно дотрагиваюсь до перевязанной метки. Чуть давлю пальцами на нее, пока не ощущаю болевой простел.Это ведь его метка. ЕГО. А он…Подскакиваю с настила, не в силах больше просто сидеть. Немного качает, слабость. То ли от этой метки чертовой, то ли от выпитого дурмана, то ли от осознания, что моя новоявленная пара прямо сейчас берет другую. Между ног требовательно и тоскливо тянет, я будто чувствую его. Слишком хорошо помню, каково это с ним. И мысль, что это узнает другая, невыносима. Я думала, мне плевать на Гера. Думала, он просто мой шанс на спасение. Пыталась использовать…Но сейчас в груди буквально разрывает все. Словно ребра ломают по одному, и не вздохнуть.Сейчас…С ней…Перед глазами всплывает простоватое открытое лицо Роны, и меня чуть ли не тошнит…Не могу.Каждая клеточка во мне протестует. Кружу по комнате как загнанный зверь, не зная, что предпринять. Но что я могу? Хотя и бездействие невыносимо…Хлебнув еще дурмана для смелости, решаюсь и аккуратно приоткрываю дверь на улицу. У меня нет плана, нет идей. Я прекрасно понимаю, что это полное безумие – попытаться найти Гера в стае. Тем более, когда все волки под хмелем и празднуют. Далеко ли я уйду?Никаких шансов. Но…Я просто оглядеться. Чуть что, вернусь обратно, да? Они же все были на церемонии днем, видели, что меня забрал сам вожак. Значит, не тронут…Вот так успокаивая себя, я аккуратно высовываю нос за дверь. И тут же сталкиваюсь взглядом с тем мальчишкой, что сидел около меня, пока я была без сознания. Он округляет глаза от удивления и вскакивает с места.– Что-то случилось?– Н-нет, – оторопело качаю головой.Замолкаю, так и стоя в дверном проеме. Мальчишка тоже замирает, не моргая и наблюдая за мной.– Сторожишь? – отмираю, спрашивая очевидное.– Старый Хар сказал, – пожимает плечами, робко улыбнувшись, – На случай если надо чего. Ну, и вообще.Молча киваю, стою.Он тоже. Повисает томительная пауза.– Надо, – нахожусь, – Есть очень хочу. Принесешь?– Э-э-э, – паренек в нерешительности чешет затылок, поглядывая на пляшущую и голосящую толпу в отдалении на центральной поляне, – Мне вроде как нельзя отходить…– Еле на ногах стою, совсем плохо, – давлю я, сделав жалобное лицо, – Этот пилот ваш совсем меня не кормил, издевался…– Гер? – шокировано выдыхает парень, тараща глаза, – Да он обычно…– Очень злой! – гну свое я, – Боюсь его страшно. Так запугал, что вот он далеко сейчас, а мне чудится, что вот тут где-то…Прямо рядом ощущаю запах его. Он ведь далеко? Успокой.– Да не то, чтобы, – рассеянно тянет пацан и задумчиво косится на пещеры справа, где горит тусклый огонь в двух маленьких выдолбленных окошках, – Но ты ведь человечка, куда реально учуять тебе. Наверно, и правда, страх.– Да-а-а, – смотрю в эти окна неподалеку, и сердце начинает отчаянно тарабанить в груди.Он там? С ней…? Если с ней – убью…Вспоминаю про мальчишку и усилием воли переключаюсь на него.– Ну так? Принесешь? Очень прошу…Вздыхает вымученно, мнется, отводя глаза, вздыхает еще раз и…– Ладно, только не высовывайся, – смотрит хмуро.– Конечно, я жду.Парень вздыхает еще раз, косится на засов, стоящий рядом у стены, отчего я вся холодею, но умудряюсь удержать добродушную улыбку на лице. Чешет затылок, повтори еще раз, чтобы сидела тихо и отступает.– Только побольше принеси! – напутствую его, – Блюд пять. Правда, очень голодна!Он отмахивается от меня, удаляясь. Прикрываю за собой дверь и тут же подбегаю к ближайшему окошку, смотря, как юный волк идет к поляне. Тут не так уж и близко. Пока еду соберет…Волки празднуют вовсю, может еще и задержится, чтобы станцевать и спеть. Сидеть тут одному около моей двери явно не так уж весело, а парнишка совсем юный.А это значит сколько у меня времени? Минут пять, десять?Хватит, чтобы посмотреть.Я только посмотреть…Если там не Гер, сразу обратно прибегу. А если Гер…Лишь бы не с Роной он.Внутри опять мучительно дергает от одной мысли. Я должна знать.Нахожу в углу свой уже потрепанный красный плащ, до носа натягиваю капюшон и бесшумной тенью выскальзываю на улицу.Стоит прикрыть за собой дверь, как меня обволакивает густая глубокая ночь. Местная звезда, служащая солнцем, закатилась, и небо теперь совсем неотличимо от земного – такое же черное и усыпанное мириадами звезд. Разве что сами звезды кажутся крупнее и ярче. Искусственно созданная Арая находится в самом центре галактики Скорпиона.На улице зябко и пахнет костром. Шум веселья на главной поляне перекрывает стрекотание насекомых вокруг меня и бешеный стук собственного сердца. Поправляю капюшон, озираясь по сторонам, и, метнувшись в тень, крадусь к светящимся неподалеку окошкам, на которые посмотрел парнишка, говоря про Гера. Кажется, вокруг ни души, но я все равно пугаюсь даже собственного слишком громкого дыхания и замираю в полуобморочном состоянии, когда под ногой хрустит переломанная веточка.Но нет. Никто так и не слышит и в мою сторону не идет.Отмираю. Добегаю до раскидистого дерева. Прохожу под сенью его ветвей еще несколько пещер, в которых окошки не горят. Цель все ближе. Я уже могу разглядеть подсвеченную стену пещеры в этих окнах. Останавливаюсь в паре метров, набираясь смелости и гипнотизируя льющийся из них теплый свет. Задержав дыхание, рывком преодолеваю открытое пространство и вжимаюсь спиной в стену у левого окна. Застываю, прислушиваясь, пытаясь успокоиться. Поначалу кажется, что там, внутри, совсем тихо. Белый камень надежно крадет звук. Но потом я потихоньку различаю…Стоны. Жалобные, рваные, ритмичные. Женские…Становится нехорошо. Мутит. На висках выступает пот. Это что же…Гер? И Рона? Верить не хочется, но что может им помешать? Они ничего не обещали мне.Едва не качаясь от заполошных сердечных толчков, подбираюсь ближе к окошку, вжимаясь спиной в стену. Чужие стоны становятся громче, отчетливей, и мне точно не показалось.– О, да-а-а…– хрипло тянет девичий голос, и я, холодея, узнаю Рону.Че-е-ерт.Сжимаю кулаки, глаза застилает красная пелена. Метка на шее вдруг начинает болезненно пульсировать, будто вместе со мной возмущаясь произволу хозяина. Задерживаю дыхание, жмурюсь и нахожу в себе силы, чтобы встать на цыпочки и заглянуть в окно.Внутри танцует желтое неверное пламя очага, порождая огромные жуткие тени и скрывая в полумраке обнаженную пару. Сложно нормально разглядеть. Вижу только потную, бронзовую мужскую спину, ритмично двигающуюся узкую задницу и женские пятки по обе стороны от темноволосой головы волка. Дальше глаза застилает слезной пеленой, в горле застревает хриплый протестующий стон. Сама не понимаю, почему в груди так больно, почему так рвет, но меня буквально корежит от мысли, что это ОН.Вцепляюсь в камень, подтягиваюсь выше, ломая ногти. Ни о чем не думаю, кроме того, что хочу им помешать, посмотреть в эти бесстыжие желтые глаза. Почти уже перемахиваю через подоконник, как меня рывком кто-то стягивает вниз, прикрывая рот огромной ладонью, чтобы не орала. От шока распахиваю глаза, дергаюсь в попытке вырваться, сучу ногами, пытаясь попасть точно между ног.– Дина, тш, я.Гер. Ошарашенно замираю в его руках. А там тогда кто? Я точно слышала Рону, я не ошибаюсь. Волк тем временем утягивает меня, несопротивляющуюся в кусты. Подальше в тень. Резко разворачивает к себе, больно сжимая плечи и прожигая темными в ночи глазами.– Ты что здесь забыла, а? – рычит глухо, поглядывая чуть повыше моей головы, проверяя не идет ли кто.– К тебе…– только и выдыхаю.Гер хмурится, будто не веря, и я прижимаю ладонь к его щеке. Улыбаюсь. Ничего не могу с собой поделать – меня топит радостью, что там, с Роной, не он. Волк поворачивает голову и целует мою руку, жадно, судорожно втягивает запах, а потом вдруг резко прижимает к себе за плечи и зарывается носом в волосы.Дышит, дышит, дышит.Я чувствую, как он дрожит, как вибрирует все его большое горячее тело, вжимаясь в меня. Как он заражает меня этим чувственным, горячечным ознобом. Утыкаюсь носом в его грудь и тоже дышу…дышу. Дышу. Ноги подкашиваются, метка на шее странно ноет, посылая жаркие волны по кровотоку. В голове туман. И он все плотней. Четко ощущаю только желание, свое и его, перерастающее в затмевающую все потребность.– Не делай так больше, – отстраняет от себя так же резко, как и прижал. Голос хриплый, злой, – Это Арая, помнишь? Планета преступников. Тюрьма. Здесь убийца каждый второй. Может днем их моя метка и остановит, но не пьяных ночью. Поняла?Встряхивает за плечи.– Дина?– Да, – киваю, во все глаза смотря на него. Он какой-то другой теперь для меня.Это так…Странно. Чувствую, что он тоже подвисает, разглядывая меня, но гораздо лучше это контролирует.– Как оказалась тут? Хар же тебя закрыл, – отлепляет от меня тяжелый жадный взгляд и вновь озирается по сторонам, не идет ли кто.– Да, поставил мальчишку смотреть за мной, – облизываю пересохшие губы, с трудом собирая мысли в кучу, – Я его про тебя спросила, он покосился на эти окна. А потом отправила за едой. Он ушел. А я…Замолкаю. Гер вновь смотрит на меня. Теперь насмешливо улыбается.– Хитрая какая, а, – качает головой. Взгляд теплеет, – Ладно, пойдем – доведу, пока надзиратель твой не вернулся. Лиса…