12

Просыпаюсь я от резкого звука. Резко подскакиваю на шкурах, озираясь, и фокусирую взгляд на вошедшем ко мне Харе.– Здравствуй, Дина, как спалось? – старый волк улыбается одними губами, подходя ко мне.Опускается на корточки рядом с моей постелью и тянет руки к перевязи на шее. Инстинктивно отшатываюсь.–Тише, девочка, т-ш-ш…Повязка медленно сползает, ослабляя давление. Хар перехватывает пальцами мой подбородок и отворачивает мне голову вбок. Касается метки едва ощутимо.– Хорошая регенерация…– ловит мой взгляд, – Все, Дина, уже зажило.– Спасибо, – сиплю, все-таки отсаживаясь подальше и потирая шею. На ощупь остался маленький шрам, сразу под тонким обручем ошейника.Хар задумчиво смотрит на место укуса, жует губы. Снова переводит взор мне в глаза.– Я пока запретил ему подходить к тебе…Моментально бросает в жар, стоит вождю упомянуть Гера. Чувствую, как лицо пылает. Нервно сжимаю шкуру в руках.– Пока он кое-то для меня сделает, – вкрадчиво продолжает Хар, щурясь, – Кое-что, что и тебя может спасти…Так что в твоих интересах, девочка, чтобы он быстрее согласился. Пилот- молодой еще волк, я сам таким был. И я знаю – он не сдержится, сегодня же опять будет рядом крутиться. Но я хочу, чтобы ты напомнила ему, если появится, про мой с ним уговор…И отказала! Ты меня поняла?Выгибает седую бровь, подаваясь ближе.– Поняла? Я учую…– показательно втягивает воздух, раздувая ноздри.– Да, – киваю.– Хорошо, – Хар кивает и поднимается с корточек. Разговор окончен для него.– Постойте, – окликаю я волка уже у самых дверей.– Да? – оборачивается.– Хар, а что мне делать тут? – я обвожу руками пещеру, – Просто сидеть? До самого ритуала?! Это еще двадцать лун! Я сойду с ума.– Нет, почему же, можешь выйти, – хмыкает старый волк добавляет лукаво, – Если, конечно, стаю не боишься. А так иди, гуляй. Только плащ не забывай накидывать. Он запах самки перебивает – лишним не будет.– Прямо сейчас могу выйти? Одна? – я удивленно округляю глаза.– А кто тебе нужен, девочка? Ну, хочешь возьми Фрида, если он согласится, конечно.– Я думала, он меня сторожит, – хмурюсь.– Вчера ночь дикая была, да – сторожил. Больше особо не будет. Стая редко так гуляет, не положено. Да и пар спустили все…Волк опять разворачивается к двери. Видно, что его утомил уже разговор со мной. Но я опять спрашиваю. Больше мне не у кого.– Неужели не боитесь, что сбегу?– Куда? – фыркает старик раздраженно, – Мы в каменной чаше, выход один. Тебе некуда деться, девочка. Как и остальным.Сказав это, вождь покидает меня, громко хлопнув дверью. А я в растерянности смотрю ему вслед. Вот так запросто можно выйти? Кажется, что подвох…Подхожу к маленькому окошку и выглядываю на улицу. Там пустынно. Все спят, хоть солнце уже высоко и припекает мне лицо. Впрочем, ничего удивительного- стая шумела до самого утра, празднуя.Лишь вдалеке, на главной площади пара волков медленно, будто нехотя прибирают заваленные объедками столы, да еще один метет улицу от разбросанного повсюду хлама. Приглядываюсь. Что-то в этой фигуре вервульфа с метлой кажется мне смутно знакомым.Волк с метлой же вдруг резко выпрямляется и смотрит в мою сторону, принюхиваясь. Щурится от солнца, пытаясь разглядеть. Инстинктивно пригибаюсь пониже и продолжаю наблюдать. Волк отворачивается. Он далеко, не сильно видно, да и я вчера так напугана была, что все лица сливались в одну серую массу, и все же мне кажется, что это Рольф, друг Гера. Невольно отмечаю, что они похожи. Почти один рост, темные длинные волосы убраны в хвосты, поджарые фигуры. Рольф лишь немного суше, чем Гер, плечи поуже. Не удивительно, что вчера я их перепутала в полутьме и с красной пеленой ревности на глазах.«Интересно, а Гер сейчас где? – раздумываю, рассеянно наблюдая за метущим волком, – А Рона?!». Можно было подойти и просто спросить, тем более, что, оказывается, перемещения мои по логову стаи не запрещены. Но я пока не решаюсь. С трудом верится, что это действительно безопасно. Ни одной женщины из сотни не видно поблизости…И, стоит только об этом подумать, как какая-то девушка, замотанная по самый нос в красный плащ, появляется на горизонте. В руках у нее стопка грязных деревянных тарелок, составленных целой горой почти до самого подбородка. Но, несмотря на это, походка неизвестной легка и, кажется, она даже умудряется что-то напевать, неся тяжелую посуду. Девушка проходит мимо метущего Рольфа. Будто специально жмется по широкой тропинке поближе. Волк поднимает голову, замирает, наблюдая за девушкой, и смачно шлепает ее по заднице, когда та проплывает мимо. Девчонка смеется, запрокидывая голову, и капюшон плаща спадает. Я застываю, узнав ее. Рона! Это же она. В следующую же секунду вылетаю из пещеры вслед за вертянкой, чудом не забыв схватить свой красный плащ.– Рона! Рона! Подожди!!Я бегу за исчезнувшей за пригорком вертянкой, путаясь в красном плаще. Тяжелый капюшон шлепает по плечам и подлетает в воздух. Со стороны наводящих порядок волков раздается нестройный свист. Торможу. Накидываю капюшон, заворачиваюсь в плащ поплотнее и торопливо иду дальше.Когда тропинка змеей спускается с плато главной поляны вниз, мне открывается вид на долину по другую сторону. В первую секунду теряюсь, потому что здесь волков оказывается не в пример больше, чем в секторе, где расположена отведенная мне пещера. Кажется, меня определили в "спальный район", здесь же выдолбленные пещеры выглядят по-другому: с широкими входами, где-то даже без приделанных дверей и большими выбоинами-окнами, вокруг инструменты, скамейки, столы, один волк лепит посуду из глины, другой вытачивает нож, третий мелит муку, вручную крутя жернова из двух больших круглый камней – этакий стихийный рабочий городок с мастерскими и местными лавочками. А немного в отдалении особняком выдолбленная пещера в два яруса с узкими длинными окнами. У входа на карауле два волка, и кровавый кустарник оплетает стену. Я почему-то сразу понимаю, что это он. Общий дом, где волки держат пойманных девушек. По спине пробегает озноб…– Дина, ты! – Рона подлетает так неожиданно, что я крупно вздрагиваю, испугавшись.Не дает мне опомниться- уже тянет куда-то за собой, впихнув мне в руки половину посуды, которую несла.– Рада, что с тобой все хорошо, подруга, только нечего тут на месте стоять! – бурчит вертянка, подталкивая вперед, – Еще и капюшон сполз! Хочешь, чтоб тебя зубоскалы эти разглядели получше? Так в общий дом тогда сразу иди, что уж. Зачем тянуть?– Рона, я-то как рада, что ты жива! – пищу тихо, ее перебивая, – Да и я. Так нас пугали…А оно не так пока и страшно все…– Ну как не страшно, – Рона становится серьезной, бросая хмурый взгляд на общий дом, – Там вон две ночь не пережили…Как уж дальше пойдет – не знаю. Говорят, теперь до ритуала, нам больше местных ядовитых жуков надо бояться, да лихорадка еще какая-то волчья ходит. Им пару раз чихнуть, а мы так чихаем, что и легкие кусками выплевываем. Вот так…– Как не пережили? – перебиваю вертянку ошарашенно.Она тем временем заводит одну из пещер без дверей, и я следую за ней. Внутри эта пещера оказывается широкой, длинной и с высокими сводами. Настоящий зал. Из противоположной стены, прямо из камня веселой струей бьет родник. Вода попадает в желоб, по которому стекает в сеть из связанных рукотворных ванн, а оттуда по такому же желобу уходит куда- то под землю. В двух из этих молодые волки, косясь, моют посуду, мы присаживаемся к третьей ванне.– На, – Рона первым делом дает мне тряпку, и продолжает шепотом, поглядывая на работающих волков, – Хорошо три, а то больше работать не возьмут. А это значит – сидеть взаперти все двадцать оставшихся лун, потому что просто так нам по землям стаи бродить никто не даст – приставать будут на каждом шагу, если бездельничаешь. Вроде как трудом стае не служишь, так дыркой послужи. И плевать им будет и на метки, и кому именно тебя вожак подарил. Не безопасно, ясно?– Ты-то как так быстро сориентировалась? – удивляюсь я, начиная отмывать первую тарелку.– Ну, жить захочешь…– улыбается вертянка, – А вообще мне Рольф много ночью рассказал. Друг Гера твоего. Это ты со своим волком только и делала, что лобызалась, а я, знаешь, еще и выведывала кое-то. Помиловались с ним и подловила момент. Я спрашивала, а он и рад был поболтать, довольный. А потом еще с самого утра к Хару привел и сказал, что я толковая, и могу пока старшей быть среди девок пойманных, хоть я и не из общего дома. Они тут, если не одна поймана, старшую назначают. Вот выбрали меня. Так что сейчас эту посуду домоем, на кухню отнесем, и надо будет в общий дом идти – баб строить. Да и похоронить тех двоих…Рона вздыхает и опускает взгляд, начиная тереть.– Так, а что случилось-то, что они умерли? – снова шепотом спрашиваю я.– Да за одну передрались два волчары – красивая, говорят, была. Да так передрались с пьяну, что и друг другу бока порвали, и ее случаем один лапой с размаху приложил и сразу насмерть. А вторая…Вторая маленькая совсем была. В смысле по размеру мелкая, а ее бугай тут один… Говорят, орала знатно. Так а он привык, что от него все орут. Ему другие-то сказали, что что-то не так она орет, да уже поздно…Эх, да что поделаешь…Рольф сказал, что так вот вечно у них тут и бывает. По дурости больше, да и потому, что не жалеет тут никто и никого. Они и друг друга-то не жалеют. Одного вот тоже пришибли вчера – без очереди, говорят, полез. Говорят, что за дело, – Рона замолкает, смотря мне в глаза.Я молчу. Я не знаю, что на это сказать. А Рона неожиданно протягивает руку к моей шее и касается пальцами метки.– Уже зажила? Красивая…***Ступать в общий дом страшно. Черная зияющая дыра – дверной проем. Будто зовет, затягивает. Кажется, войдешь и не выйдешь больше никогда. Караульные волки лениво поворачивают головы в нашу Роной сторону, ухмыляются.– Что, новенькие? – скалится один, – Заходите, девки, приласкаю ночью.Второй ржет, оглаживая щетинистый подбородок, щурится на нас.– Не по твою честь, блохастый, – бросает Рона, входя в дом.– Э, смелая слишком? – рыкает первый, но как-то беззлобно.– Да! – Рона уже внутри. Ее силуэт удаляется, темнеет, а я все мнусь на пороге.Перед тем, как войти, задираю голову вверх. Взгляд прикипает к столпу Огня на Волчьей горе. Кажется, что он прямо за скалой с общим домом. Так близко и так недостижимо. Как символ, что не всем из нас позволено дойти…Внутри оказывается почти уютно. Огромное количество мягких шкур устилает почти весь пол толстым ковром и подушки- подушки- подушки. В основном из плотной ткани красных плащей. Как кровавые пятна, разбрызганные повсюду. Анфилада небольших пещерок, в каждой очаг, деревянные подносы с остатками еды, кувшины, кружки, какие-то игральные дощечки, напоминающие домино. Все разбросано. Очень тепло, запах прелый, густой, терпкий. Так пахнет сам порок наверно…В третьей пещерке находим первую девушку, абсолютно голую, со следами когтей на груди и бедрах. Крепко спит, пьяна. Отмахивается от Роны, вяло матерясь на общем языке, когда та пытается ее растолкать. Рона сдается, идем дальше. В четвертой пещере находим сразу трех девушек. Прижались друг к другу и сидят в углу, затаившись. В глазах отчаяние и страх. И растерянность, такая сильная, сбивающая с ног, что мне неловко. И становится мучительно стыдно за свое более выгодное положение.– Здрасьте, я – Рона, – вертянка тем временем упирает руки в бока, становясь перед девушками, – Волки меня старшей тут назначили. Как зовут? Остальные где?Девушки переглядываются между собой. Ты, что в центре, по виду самая старшая, полненькая, черноволосая, с раскосыми восточными глазами отвечает за всех.– Я – Юма, это Кат и Валина. Остальные там, дальше, – машет рукой, указывая вглубь анфилады.– Ясно, – кивает Рона, – Сейчас других приведу и поговорим.Уходит искать еще четырех девушек, я же остаюсь с этими. Присаживаюсь на шкуры рядом с ними. Они и опаской косятся на меня. И легкой неприязнью, или мне только чудится. Кат, кажется, встает и, прикрыв руками голую грудь и лобок, семенит к противоположному углу пещеры, там на шкурах целый ворох скомканной одежды. Сначала быстро одевается сама, потом приносит остальное двум другим девушкам. Те тоже спешно одеваются, поглядывая в мою сторону.– А я – Дина, – представляюсь, наблюдая.– Тебя вождю подарили, мы помним, – бросает Юма сквозь зубы, натягивая футболку, – А потом тот бугай укусил.– Да…– киваю.– Ну и как? С кем в итоге осталась? Или вообще ни с кем? Просто спала? Пока мы тут…– ее голос, дрогнув, обрывается. Черные глаза презрительно щурятся, и Юма отворачивается, поджав губы.– Я не виновата в том, что так вышло, – возмущаюсь я, хмурясь.– Ну да, виновата я, – фыркает девушка. Исходящая от нее враждебность такая плотная, что ее можно резать ножом.– Мы все умрем, какая разница, – отмахивается, кажется, Валина, обреченно и присаживается рядом со мной. Она очень худая, русоволосая, бледная, но черты лица тонкие и какие-то интересные. Вздернутый носик, верхняя губа больше нижней, острые зубки. Мне нравится она.– Большая! – Юма складывает руки на пышной груди, – К тебе вот сколько этих мерзких кобелей за ночь лезло? Ко мне восемь! А она!Юма обвиняюще тыкает в меня пальцем:– Она просто дрыхла небось да заживляющий отвар пила! Смотри, метка затянулась уже. А мы все видели, как тот волчара ставил ее только вчера.– Заставь какого-нибудь тебе тоже поставить – тоже будешь лежать с заживляющим отваром, – равнодушно пожимает плечами Валина, опираясь спиной о скалу, – Да, волков много, а все одно…Зато мы никому не нужны, может и удастся выбраться, сбежать. А ее… Ее уже пара точно не пустит.На это мне неожиданно хочется встать на сторону Гера, возразить, что он пытается что-то придумать, мне помочь. И, хотя сама я до конца в этом не уверена, пренебрежительный тон Валины задевает.– А может наоборот отведет к Огню зазнобу свою, – вздыхает Кат тем временем, – Ему же теперь не все равно, помрет она или нет.– Пф-ф-ф, ты волков что ли в первый раз видишь, наивная! – отмахивается Юма, – Ага, так и отправил ее восвояси, чтобы она там на свободе с другими трахалась, а он тут от Конфедерации для всей стаи люлей получил. Не-е-е…Волки ж собственники. Он же ее первый и загрызет, чтобы другим не досталась. Жертвенность -это не про наших блохастых.Я прикусываю язык. Понимаю, что Юма права, и Гер и не обещал отвести меня к Огню, об этом даже речи не было. Они оба – Гер, и Хар – сказали, что что- нибудь придумают…Но что? Что тут можно придумать?Я горблюсь, вновь ощущая всю тяжесть мира на своих плечах. В очередной раз пришедшее осознание, что выхода нет, давит…Тем временем в пещерке появляется Рона с еще тремя полуодетыми девушками. Вертянка звонко хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание, и бодрым голосом начинает.– Так, бабоньки! Расклад у нас такой, – энергичность Роны буквально сшибает с ног растерянных, не выспавшихся девушек. Они жмутся к стенке подальше от нее и хлопая глазами, устававшись, как овцы на овчарку.– Волки у нас живут тут общиной, работы -хлопот много, и они совсем не против, если вы тоже будете помогать. Кто не хочет, может, конечно, оставаться в общем доме и торчать тут все оставшиеся двадцать лун. Вот только выходить тогда не советую совсем – для зубоскалов если ты не работаешь, а просто так по их деревне расхаживаешь – значит, приключения себе на все отверстия ищешь, ясно? И там правило, что они лезут к вам только после заката, уже работать не будет! Оно для общего дома, а не для всего поселения.– Так тогда так и так приставать начнут – возмущается Юма, – хоть работай – хоть нет!– Не начнут. Тут строго с этим. Если пользу приносишь – лишний раз не трогают, так что не ссым. Ну и вторая очевидная выгода, думаю, тоже всем понятна…– тут Рона понижает голос и многозначительным взглядом обводит девушек, – Можно спокойно выходить…По окрестностям походить, туда- сюда…Все ясно?– Они не дураки, следить будут, – вяло пожимает плечами Валина.– Ну так и мы не дуры, – фыркает Рона на это и хлопает в ладоши еще раз, – Ну что? Кто работать? Сейчас надо будет баб вчерашних замученных собрать в прощальный путь и того волчару, что ночью пришибли. Заодно осмотритесь. Давайте быстрее. Кто со мной – пойдемте.Я встаю за Роной, не раздумывая. Немного помедлив, за нами следует Юма, потом со скорбным вздохом поднимается Валина, а за ней еще одна уже не такая уж и молодая полноватая женщина, которую я не знаю как зовут. Остальные сидят.– Ваше право, – отмахивается от них Рона и первой идет прочь из общего дома.Мы же гуськом семеним за ней.***Когда мы подошли к центральной площади, на ней уже собирали три низких погребальных костра, растормошив остатки вчерашнего одного большого. Гера, работающего со всеми я увидела еще издалека и чудом удержалась, чтобы не ускорить шаг. Ноги, казалось, сами несли к нему. Метка болезненно сладко заныла, напоминая, кто ее хозяин. А когда Гер вскинул голову и поймал мой взгляд, все мое лицо залилось пунцовым. Робко улыбнулась в ответ. Он не ответил, долго, внимательно посмотрел и отвернулся, продолжив ломать толстые ветки для одного из костров. Я прикусила губу и тоже отвела взгляд. Хар же запретил пока общаться…да…Вот только как бороться с этим иррациональным притяжением, рассказать забыл.Бездыханные тела двух девушек и волка лежали на старых протертых шкурах на краю поляны. Голые, грязные, со следами запекшейся крови, посеревшие, похожие на каких-то кукол без искры жизни. С трудом верилось, что еще вчера они ходили, говорили, что-то чувствовали. Строили предположения, что же ждет их завтра. И уж точно не думали, что это будет наскоро собранный погребальный костер.Под руководством Роны девушки принялись обмывать и наряжать тела, я же вызвалась таскать для этого из помывочной воду. Прикасаться к телам не хотелось. Суеверие какое-то мной владело – будто так на кончиках пальцев принесу гибель самой себе. А еще с ведром мне приходилось постоянно проходить мимо работающего Гера и взгляды наши каждый раз обязательно встречались: смущенный мой и суровый, будто я провинилась чем-то перед ним, его. И все же волк смотрел. Исподлобья, жадно… И его пристальное внимание будто окрыляло. Низ живота наполнялся тягучей тяжестью и ведро, полное воды, казалось пушинкой.После того, как тела обмыли и нарядили, их переложили на погребальные костры. Пока мы украшали кострища кроваво-красными листьями кустарника, росшего здесь повсюду, на поляну пришел Хар. Стали бить в бубны, созывая остальных на церемонию. Волки подошли быстро. Угрюмою толпой окружили костры. Хмуро взирали на мертвых девушек и своего товарища.Хар не стал расщедриваться на долгую речь. Рыкнул что-то про судьбу, и про то, что Арая заберет всех нас, а затем поджог хворост, собранный сверху на каждом костре. Веточки затрещали, слизываемые пламенем. В лицо пахнуло жаром, а потом закурился тяжелый серый дым, пропитанный тошнотворным запахом горелой плоти. Все невольно отошли, но полностью расходиться никто не собирался. Молча смотрели на языки пламени, съедающие тела, на пепел, подлетающий в розовое небо Араи и на сероватые дымные клубы.Вот и все…Три души исчезли из этого мира, будто и не было. Мысли это порождало самые унылые. Я, наверно, скоро так же исчезну. Сердце съедает тоска. Взгляд невольно находит Гера, стоящего с Рольфом по другую сторону поляны. Наши глаза встречаются. Его лицо затянуто погребальным дымом, окутавшим все вокруг.Он хотя бы будет вспоминать меня? Сейчас Гер так смотрит, что хочется верить, что да.***Постояв несколько минут со скорбным сосредоточенным видом, Хар первый покидает поляну с догорающими кострами. Это безмолвным знак остальным, что можно расходится, и ряды волков моментально редеют. Жизнь продолжается, каждый спешит по своим делам, выкинув из головы эти три случайные жертвы Араи.– Пойдем, на кухне помочь надо, – Рона трогает меня за локоть.Перед тем, как следовать за ней и другими девушками, снова смотрю в ту сторону, где стоял Гер, но его уже не видно. Колкое неприятное разочарование. Это место кажется слишком пустым без него, пустота будто и в душу заползает… Прогоняю это чувство и спешу за девушками, посильнее натянув плащ и стараясь не встречаться глазами с вервульфами, проходящими мимо. Низко опускаю голову, чтобы не привлекать внимания, семеню вперед, пока чуть не врезаюсь в резко возникшего на пути высокого волка. Испуганный вдох, и я понимаю, кто это, прежде чем поднять на него глаза. Сердце заходится помимо, сладко и больно. Этот гормональный выброс, когда он оказывается слишком близко – я еще никак не могу привыкнуть. Щеки алеют, чувствую.– У тебя все хорошо? – Гер смотрит как-то странно, отстраненно и в то же время пристально. Будто и не хочет и одновременно не может не смотреть.– Да…Ты про что? – а я улыбаюсь, шепча в ответ. Ничего не могу с собой поделать. Губы сами разъезжаются.– Никто не подходил, не обижал? – хмурится волк, соскальзывая янтарным взглядом на мой рот.– Нет, все хорошо…Медленно кивает. Делает шаг назад, так и смотря на губы. Я непроизвольно делаю шаг за ним, не желая отпускать. Он оглядывается по сторонам. Хмурится. Только сейчас понимаю, что все, кто проходит мимо, с любопытством поглядывают на нас.– Хар только приходил, – сообщаю тихо, все-таки подойдя вплотную и дыша чаще.Гер на это кивает опять. На лице ни капли удивления.– Сказал напомнить тебе про его просьбу, – кусаю губу и робко дотрагиваюсь в футболки Гера на груди. Точно там, где быстро-быстро бьется сильное сердце. Будто мечтает выпрыгнуть прямо мне в ладонь…Продолжаю еще тише, – Сказал, что, если ты согласишься, он разрешит нам…Гер щурится, криво улыбнувшись.– Так хочешь меня? Уговариваешь? Или он попросил уговорить?Румянец на моих щеках из розового становится пунцовым. Отдергиваю руку от его груди, ладошку печет. Так обидно вдруг! Я что? Одна тут хочу…?!– Просто передала, – бурчу, обходя довольно ухмыляющегося волка.Нет. Не так уж и хочу. Перетерплю!***На общей кухне волков даже с учетом, что бОльшая часть из них моментально бросило готовку, стоило нам только показаться на пороге, рабочих рук все равно оказалось слишком много, потому я с Валиной вызвалась помочь полоть грядки. Не хотелось находиться в душном, забитом народом помещении, да и на улице был шанс хоть иногда видеть Гера, хоть в последней причине я себе и неохотно признавалась.Ближе к полудню красное уставшее солнце Араи начало ощутимо припекать. Багряный тяжелый плащ мешался, давил на плечи раздражающей ношей, поясницу ломило и по спине лениво побежали капельки липкого пота. Валина сдалась первой. Тихо ругнувшись, скинула плащ и с видимым наслаждением повела узкими плечами. Я покосилась на волков, работающих неподалеку. Они как по команде повернулись в нашу сторону, жадно раздувая ноздри и втягивая запах самки, сощурились недобро, один помоложе оскалился, показывая выступившие клыки, но потом все же нехотя отвернулись, уважая закон не трогать тех, кто на них работает. И все же меня их реакция смутила, потому я продолжила работать в плаще.– Не боишься, что запомнят именно тебя – так посмотрели, – шепнула Валине, подойдя поближе.Она только равнодушно передернула плечами на это.– Я в общем доме…Ночью все равно придут. А если из-за меня передерутся да поубивают друг друга, я плакать не буду. Еще и время потянут мне до утра. С первыми лучами солнца старый Хар их выгоняет взашей из общего дома, знаешь?– Нет, – я покачала головой, – Но теперь да.Мы продолжили работать, плащ мне все больше мешал. Футболка под ним уже липла к спине, насквозь пропитавшись пОтом. Перешла к очередному ряду грядок, кряхтя, присела на корточки и в каком-то интуитивном порыве вскинула взгляд. Три волка шли по дальней тропинке, неся какую- то железяку с торчащими во все стороны проводами, но одного я сразу узнала. Гер. Идет – болтает со своими приятелями и даже не смотрит в мою сторону…Пальцы сами собой потянулись к метке, тронули заживший рубец, сердце опять заколотись. Обиженно и быстро. В каком-то резком порыве, не думая, одним движением сорвала с себя плащ. Ветер тут же облизал мокрую от свежего пота спину, холодя, понес запах вдаль. Волки с железякой замерли. Обернулись разом, провела по шее рукой, смотря прямо на них, убрала со лба влажные волосы. Видела, как Гер оскалился в ответ…Рыкнул что-то на своих приятелей, так что те, чуть не подпрыгнув на месте, тут же отвернулись, и они все вместе пошли прочь.Дальше работать было проще. Потому что плащ больше не сковывал мои движения и не варил меня под собой. И потому что я знала, что моя маленькая месть за его показное снисходительное равнодушие удалась.***Волки, занятые рутинными делами, на обед в общую кухню ходили небольшими группками, не собираясь в одно время за широкими длинными столами на главной поляне. Ужинать же в стае было принято всем вместе строго на закате. Световой день догорал, работать в темноте становилось сложно, а значит можно было наконец отдохнуть, посмеяться, подраться, выпить и отправиться в общий дом, пока он еще полон пойманных самок. Чем ниже опускалось солнце к горизонту, тем чаще взгляды всех обитателей багряной долины обращались к оранжевому небу. Волчьи янтарные глаза горели предвкушением еще одной лихой ночи, а взоры пойманных девушек нарастающим страхом.Я же не относилась ни к тем – ни к другим, хотя, наверно, по-своему и ждала, и страшилась ночи. Ждала, потому что чувствовала, что Гер все-таки не выдержит и придет. Страшилась, что он этого не сделает. Пыталась анализировать, почему я так навязчиво хочу этого – думать больше ни о чем не могу. И не получалось. Это как хотеть пить…Ты сначала попытаешься найти воду, напьешься, а потом уже подумаешь обо всем остальном. Вот и сейчас мне хотелось напиться волком, утолить жажду, а потом уже думать…Стоило солнечному диску коснуться краешком гор, как волки стали рассаживаться за длинными столами на поляне. Девушки засуетились, вынося с кухни еду. Одобрительные окрики им в спину были все развязней, хохот громче. Выкатили бочку браги из кладовых, зажгли по периметру поляны примитивные фонари. Кто-то из волков заиграл на дудке, пара других стала напевать. Над столами задрожало нервное, возбужденное веселье, пропитывающее все кругом. Темнело на Арае быстро. Вот только солнце начало садиться – глядишь, а уде и совсем черно. И ничего не видно, кроме огромных звезд над головой, столпа Огня на Волчьей горе и поляны, залитой желтым светом фонарей и окруженной плотной подступающей тьмой. Застрекотали местные насекомые, ветерок стал прохладным, наступила моя вторая ночь в логове Багряных волков.Мы с Роной сели на самом краю одного из дальних столов, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Накинули плащи по самые глаза и тихо принялись есть. Мы бы и вовсе ушли в пещеры, но нельзя было. Хар запретил. Общий ужин всей стаей – обязательная традиция. Очень быстро стало понятно, почему это так. Между делом, вожак спрашивал у волков о текущих делах, и кто что сделал за сегодня. Строились планы на завтра. Например, Хар предложил наутро собрать небольшой отряд, чтобы они доставили Кат к Соляной стае, а взамен, как я поняла, привезли каменную соль. Потом обсудили, что дозорные видели далекий взрыв где-то на западе. Кажется, что-то на Араю опять прилетело, и, хоть это и земли степняков, но попробовать добраться и проверить все равно стоит. Волки и тут полностью были согласны с вождем.Когда Хар спросил, кто пойдет к степнякам, первым вызвался Гер. Я так и замерла с ложкой у рта, когда он вдруг привстал со своего места безобразно далеко от меня и поднял вверх руку. За ним сразу дал согласие Рольф, и рядом со мной возмущенно цокнула языком Рона.– А нас кто защитит, если эти два свалят? – забубнила вертянка мне на ухо, наклонившись поближе, – И надолго это? Вообще опасно там? Если пришибут их, что с нами-то будет? Ты – понятно, а мне – в общий дом?!А я только одно слово четко расслышала, и оно эхом зазвенело в голове.Опасно…Я нервно облизала губы, покосившись на Рону. Сердце в груди зачастило. Снова перевела взгляд на Гера – он уже садился, и среди других волков со своего места мне было его теперь не разглядеть.Он завтра уйдет? Еще и сам вызвался?! А вдруг с ним, правда, что-то случится…От одного предположения бросило в холодный пот.Как же так… А я?Насколько он оставит меня? Неужели ему настолько все равно?Вокруг будто потемнело все. Уныло продолжила ковырять жаркое в тарелке, поглядывая на Хара в ожидании, что он разрешит наконец выходить из-за стола. И, как только можно стало, пожелала Роне спокойной ночи, девочкам из общего дома удачи и пошла в пещеру, которую отвел мне Хар.Стоило уйти с поляны, как меня окутала густая, прохладная ночь. Поплотнее завернувшись в плащ, который теперь только радовал своим теплом и тяжестью, я побрела к дому. Голоса волков за спиной становились все тише, вытесняемые шелестом листвы и стрекотом насекомых. Гравий шуршал под ногами, и в какой-то момент мне почудилось, что сзади тоже разлается этот характерный хруст. Обернулась и обмерла – высокая темная фигура волка быстро приближалась по тропинке. Черный силуэт – в темноте не разглядеть кто. Паника обдала кипятком, но мужчина сделал еще пару шагов, и я часто задышала уже не от страха. Гер…Я все так же не видела его в лица в темноте, но движения, очертания, запах… Все-таки пошел за мной. Чтобы завтра бросить ради своих обычных дел, оставить меня одну здесь. И весь день избегал…А как ночь, он тут? И в чем же разница между мной и теми, кто в общем доме, для него? Только в том, что он у меня один и все? Все эти мысли молниеносно пронеслись в голове, одним гремучим комком, подогревая гнев и обиду, рождая протест.Я поджала губы, наблюдая за тем, как волк ко мне приближается, развернулась резко на пятках и рванула от него что было сил. Сзади раздался недовольный рык, тяжелые догоняющие шаги, его дыхание в спину. Адреналин потек по венам вместо крови, сердце загрохотало в ушах. Ноги словно полетели над землей. Так быстро, как до этого никогда. Весь мир задрожал вокруг от безумного бега. В легких пожар, мышцам больно, но я бежала почти также быстро, как зверь. Почти…У самой двери Гер рванул меня на себя, догнав. Развернул и больно впечатал спиной в каменную стену. Навис сверху, тяжело дыша, весь мир заполняя собой. Его лицо рябило в темноте на грани оборота, звериные глаза горели бешеным янтарем, ноздри шумно втягивали воздух. Пугающий. Возбужденный. Мой…– Не убегай никогда, – выдыхает раздраженно, подаваясь ближе.– Почему?– Всегда догоню, поймаю. Инстинкт…– Сколько не лови, а не вся твоя. Не можешь ты всё взять. Не по зубам… – вжимаюсь затылком в стену, уворачиваясь от поцелуя. Злюсь. Пихаю его в грудь, отталкивая.И, кажется, только распаляю сильнее. Гер рычит, перехватывая мой подбородок. Желтые глаза опасно блестят.– Провер-р-рим, Ча-ари моя…