Глава 24

Двигаясь следом за Верой к Месту силы, за дорогой сильно и не следил. Больше смотрел на царицу леса, которая шла на пару шагов впереди. Догонять ее даже не собирался – очень уж привлекали взгляд маячащие перед глазами бедра. Не сильно широкие, но в контрасте с тонкой талией они придавали округлым ягодицам настолько идеальный вид, что ни один мужчина не остался бы равнодушным.

Понимая, что мое формирующееся влечение – это следствие напитанной силой Сияния ауры леса вокруг, я все равно не мог оторвать взора от его новой хозяйки, являющей собою завершенную гармонию идеальной красоты. О эта бархатная кожа, грация мягкой походки, равномерное покачивание бедер, эти божественные ямочки над ягодицами в ложбинке спины, от которых просто невозможно оторвать взгляд…

И пока шел следом за царицей леса, не в силах оторвать взгляд от ее ног и не только, у меня никак не получалось трезво подумать о том, как в пользу себе обернуть помощь Вере на совете. Мысли просто соскальзывали с вопроса… какого вопроса? Пытаясь вспомнить, какого именно вопроса, я вновь, в очередной уже раз, убрал взгляд от таких манящих ямочек над ягодицами. Потому что разум буквально засыпал, стоило только подумать, что будет, если Вера встанет на колени, изогнув спину. Ведь тогда ее совершенные бедра, упругие ягодицы и эти ямочки на спине в сочетании с тонкой талией, все это вместе будет выглядеть божественной композицией совершенной красоты, и это зрелище от меня сейчас на расстоянии всего одного вопроса…

Для того, чтобы не потеряться в потоке обвораживающей ауры царицы, мне пришлось даже себя ущипнуть. Очередным усилием воли взяв себя в руки, в последний миг сдержав порыв ускорить шаг и положить Вере руку на талию, я посмотрел вверх, где сквозь густые кроны проглядывало голубое небо. Разорвав таким образом точку притяжения взгляда, провоцирующую самые разные желания, я попытался понять: или это Вера ментальной атакой проверяет мой дух на прочность, или же так действует на меня аура леса. А ведь мы идем на Место силы, где совсем недавно я потерял сам себя. И мне определенно не стоит туда идти, потому что…

Опрометчиво опустив взгляд, я захотел сказать Вере, что переговоры нам с ней нужно вести не на Месте силы. Но взгляд вновь скользнул по качающимися бедрам и ягодицам, и я совсем забыл вообще, что именно сейчас хотел озвучить.

Словно пытаясь выбраться из разлитого вязкого мазута, я барахтался в потоке мыслей, по крупицам собирая собственное сознание, отделяя мироощущение от накрывшего меня желания. Усилие, еще, и меня даже началось получаться, так что постепенно я возвращал контроль над эмоциями.

К счастью, проверка на прочность аурой влечения завершилась как раз тогда, когда мы добрались до Места Силы. Граница размытой пелены раскрылась сама перед Верой – настолько была сильна внутри царицы аккумулированная сила леса. Ей не нужно было проталкиваться сквозь тугую пелену, как мне и даже недавно Цветане. Лес признал Веру за главную – и если раньше сила и воля леса принадлежала сразу двадцати трем сестрам совета, то сейчас, когда новая царица стала единственным проводником воли, это была только ее прерогатива. И Вера, как только сможет обуздать полученную силу, по некоторым сравнится со слабыми богами.

Увидев, как Место Силы словно предупредительно-покорно пропускает через свою границу новую царицу леса, я подумал о том, что мои терзания сейчас возможно и не имеют к ментальной атаке никакого отношения. Просто у Веры теперь такая аура. С ней, как с главной в лесу, и с проводницей воли богини, теперь не каждый владеющий сможет общаться с чистым разумом. И мое помутнение рассудка – это теперь стандартная реакция даже для индигетов первого сословия.

Может быть зная все это, Вера и привела меня на Место силы? Которое, как я почувствовал когда зашел под полог купола, изменилось. Когда пересек границу, я словно глотнул свежего воздуха, очищающего разум от наваждения совершенной красоты. Прекрасно, а то я уж думал, мне предстоит очередное испытание.

Вера между тем, даже не оборачиваясь, прошла вперед по зеленой поляне, потом по белому песку пляжа и зашла в воду. Практически сразу же она нырнула, без всплеска уйдя под воду. Проплыв к противоположному берегу, Вера устроилась в той самой купальне, в которой недавно мы общались с ее дочерью.

Мне ничего не оставалось, как раздеться и присоединиться к ней. И снимая с себя одежду я отчетливо чувствовал, что Место силы действительно изменилось. Я чувствовал это в воздухе, таком освежающе свежем. Чувствовал в земле, которая теперь не была мягкой периной, а холодила ступни; чувствовал в воде – не такой ласкающей как совсем недавно, а удивительно бодрящей. И даже то, что вскоре мы вдвоем с царицей, нагие, расположились в одной маленькой купальне лесного озера соприкасаясь телами, совсем не мешало настраиваться на рабочий лад.

Место силы может быть разным, в зависимости от задач и настроения: сейчас окружение, наполненное силой леса, определенно бодрило и настраивало на серьезный разговор, отметая лишние эмоции. Ну, почти отметая – то и дело приходилось мне заставлять себя вернуть взгляд на лицо Веры, а не смотреть на виднеющиеся над самой линией воды крупные соски высокой груди. Но это точно не ментальная атака: все же царица леса больше человек, чем дриада, и между нами больше не стоит барьер нечеловеческой сущности. Просто красивая женщина, и я как эстет не могу не…

– Не влюбился? – первым делом поинтересовалась Вера, когда я наконец занял место напротив – устроившись так, что наши ноги под водой переплетались. Сама она просто расположилась так, что иначе мне было удобное положение не принять.

– В кого? – машинально переспросил я.

– Жаль, – в моем вопросе Вера услышала и ответ.

Только сейчас я понял, что речь шла про ее дочь Цветану, в объятиях с которой я пришел в себя совсем недавно.

– Жаль, очень жаль, – расстроенно покачала головой Вера. – Это весьма усложняет дело… но мы справимся и без этого. Обязательно справимся. Знаешь почему?

– Почему?

– Потому что у нас нет иного выбора, – усмехнулась царица леса. – Джессика Агилар де Лариан, – предваряя мой вопрос, тут же произнесла она даже без перехода паузы между интонациями.

– Дженнифер, – машинально поправил я.

– Джессика, – сделала ударение на имени Вера.

– Что Джессика? – совсем не понял я нового направления беседы.

– Невеста твоего двоюродного деда, Доминика Веспасиана де Рейнара, – соблюдая приличия, Вера не сказала прямо, что знает обо мне «то, о чем не принято говорить вслух».

– Я не очень хорошо знаю своего двоюродного деда… – осторожно произнес я, еще не понимая, в какую сторону намек и куда нас с царицей леса ведет этот разговор.

– Зато я, – улыбнулась Вера, – очень много слышала о Черном волке де Рейнаре. И многое могу тебе о нем рассказать.

– Было бы интересно послушать, – осторожно произнес я, так и не понимая куда и зачем ведет Вера эту беседу.

– Доминик Веспасиан де Рейнар – варгрийский аристо, избранник триединой девы-богини Морриган. Детство и юность провел в двух местах – воспитывался во Врангарде среди варгрийских всадников, после отправился в Равенну на Светлой стороне Европы, где учился в Императорском лицее среди представителей второго и первого сословия. Едва закончив лицей, пользуясь годом свободы перед посвящением в Сиянии, молодой Доминик принялся безудержно кутить – как в высшем, так и в низком обществе. Юный варгриец, ворвавшись в общество, буквально покорил и влюбил в себя весь высший свет Европы… вернее его прекрасную половину. Благодаря привлекательной внешности, обаянию, которое в обществе леди характеризовали как хищное, он влюблял в себя первых красавиц Европы, как Светлой, так и Темной. Однако сердце Доминика оставалось холодным, и даже многочисленные разбитые сердца прекрасных дам совершенно не трогали Черного волка.

В ответ на взгляд Веры я только плечами пожал. Ну, была такая страница в жизни Доминика Веспасиана, глупо отрицать.

– Слившись в яркий калейдоскоп, минул ровно год до его совершеннолетия, после бурного празднования которого Доминик де Рейнар совершенно неожиданно для всех отправился в Корпус Спарты. Изменение в характере действий Доминика оказалось столь резким, что до сих пор заставляет задуматься архивариусов и хронистов-историков о причине такого его решения.

Вера, вновь сделав паузу, очень внимательно на меня посмотрела. С явным вопросом. Я сейчас, на самом деле, мог ей рассказать причину. Но просто не уловил ожидающую паузу от Веры, потому что наблюдал за ее грудью. То появляющейся, то частично исчезающей под водой. И глядя на манящие полушария, я вдумчиво пытался понять, есть ли в мою сторону сейчас ментальное воздействие, или возникшее подсознательное желание притянуть царицу леса к себе – мое и только мое, сформированное лишь окружающей обстановкой и ощущением касания ее голых бедер под водой.

Вера между тем, увидев, что рассказывать и комментировать ей сказанное я никак не собираюсь, продолжила:

– После получения офицерского патента Корпуса, за время службы в действующей армии, Доминик Веспасиан побывал в разных должностях и ипостасях – от командира рейдовой группы спартанцев в Диком поле до Первого советника Императора по военным вопросам. Курсируя между Септиколией и Римом, между Юпитером и Европой, Доминик, как казалось, был везде – и на полях сражений с демонами, и в дворцовых залах высшего света. И после очередного возвращения от двора в действующую армию, после участия в печально известной военной экспедиции в Большой Шрам Разлома, Доминик покрыл себя лаврами героя – именно ему обязаны жизнью остатки разгромленного экспедиционного корпуса Империи.

«Да-да, было такое» – подняв глаза, кивнул я, встретившись со взглядом Веры. Но когда она снова начала говорить, мой взгляд вновь невольно опустился вниз, скользнув по шее и плечу вниз, на границу воды и изменяемой под ее воздействием формы груди.

– Поражение, только благодаря ему, не превратилось в катастрофу, а получивший тяжелые ранения герцог Доминик де Рейнар был отправлен в Рим для поправки психологического и физического здоровья. И в этот свой визит в столицу Доминик встретился с Джессикой Агилар де Лариан. Знаковая встреча: история любви Доминика и Джессики послужила основой для тринадцати визиофильмов, семи сериалов, и двадцати девяти книг по мотивам – это если не считать произведения с меткой «очень откровенно», запрещенные к общественному показу и распространению. Романтическая сказка самой яркой пары Империи, как их называли, закончилась с неожиданной смертью Доминика Веспасиана от рук брата, Десмонда Веспасиана. По официальной версии Десмонд убил Доминика на дуэли, по неофициальной – ударил его зараженным красным лириумом мечом в спину…

Слушая и отстраненно воспринимая озвучиваемую Верой информацию, я уже думал о том, что никогда раньше не вел переговоры с владетелями земель и народов сидя обнаженным в небольшой купальне Места Силы и соприкасаясь телами. Подобная отстраненность (параллельно с вниманием касания взгляда то появляющейся, то исчезающей под водой груди Веры) помогала мне сосредоточиться на том, чтобы за плетением слов царицы леса вычленить что-то важное. А что-то крайне важное в словах Веры определенно было. Что-то такое, за что платят не золотом; что-то, что просто не имеет объявленной ценности.

– …и до сей поры герцог Доминик Веспасиан де Рейнар является одним из самых неоднозначных мужских образов во всей истории Римско-Септиколийской империи. Его тяга перемене мест, показательная скука и презрение к опасности, не замечаемая им любовь самых завидных невест Империи, яркий роман с Джессикой Агилар и прочая, и прочая, будоражат умы хронистов, писателей и сценаристов, заставляя раз за разом почти каждого творца идти в Императорское Министерство культуры за высочайшим одобрением субсидии для создания очередной книги или визиофильма о Доминике.

Хм. Вот кстати: раздел популярного искусства я как-то упустил за два месяца добровольного заточения в особняке. Так что эта озвученная Верой информация стала для меня не то чтобы откровением, но некоторым сюрпризом. О том, что обо мне и Джессике снимали фильмы и писали книги я знал, конечно, но не знал, что это происходило и происходит в таком масштабе.

– И только несколько человек во всем мире знали, что за маской скучающего повесы, меняющего должности и ипостаси как перчатки, скрывается вполне определенное желание. Желание… получить новые знания о старых вещах. Вся твоя… прости, вся жизнь Доминика Веспасиана была посвящена лишь одной цели: поиску одного-единственного знания. Я права?

– Да, – ответил я, даже не сильно задумываясь. Потому что не видел смысла сейчас утаивать это от Веры.

– И у меня, – удовлетворенно кивнула царица, – есть для тебя это, и не только это, знание. Да, и чтобы два раза не вставать. Еще, за сегодняшнюю помощь словом и делом на совете, я готова уступить тебе принадлежащий мне долг.

– Что за долг?

– Восемь жизней моих сестер я готова обменять на сто три сохраненных жизни новогородской боярской сотни, которая вернулась домой. Принимаешь этот обмен?

– Да, – вновь без раздумий ответил я. От таких даров не отказываются.

– Вот и замечательно. Теперь вернемся к знанию.

– Оно платно или безвозмездно?

– Оно не имеет цены, – улыбнулась мне царица леса. – Шрамы-близнецы. Когда они распахнулись, в мир пришли демоны и…

Пауза, вопросительный взгляд.

– И вместе с ними через шрамы Разлома пришел Орден Хранителей, принеся и свои запретные технологии, секрет которых не известен никому кроме них, – медленно кивнул я.

Вера, не отрывая от меня взгляда, также медленно кивнула. Я же, с некоторым скепсисом, пожал плечами:

– Да, я всегда догадывался об этом. Но… ты же понимаешь – то, что утверждается без доказательств, может быть отвергнуто без аргументов. И в Риме, и в Сенате еще при моей… при жизни Доминика, вернее, были созданы малые оппозиционные группы для дискредитации этой версии. В народ не выходило, но связывать хранителей и демонов уже тогда в свете считалось нечто близким к проповедованию теории плоского Юпитера.

– Это не все, что я хочу тебе сегодня и сейчас сказать. И это совсем не то знание, что у меня есть для тебя, Кайден де Рейнар.

– Так что же тогда за знание у тебя для меня есть, царица Фегервара Вера, первая своего имени? – принял я предложенный тон.

– Знание о том, что Джессика Агилар неслучайно оказалась на твоем пути. Она, своим появлением, невольно направила твою судьбу по иной развилке. Вспомни, куда ты собирался перед тем как… эмм, прости, – загадочно улыбнулась Вера. – Попробуй догадаться, куда собирался отправиться твой двоюродный дед Доминик Веспасиан перед тем, как встретил в Риме Джессику Агилар?

И действительно – вдруг даже вздрогнул я. А может я вздрогнул оттого, что Вера поменяла позу, коснувшись меня. Прянув вперед, она обхватив меня ногами. Так плотно, что касание получилось «очень откровенным», как она сама недавно говорила про романы обо мне и Джессике.

Вера прижалась ко мне, и я почувствовал ее дыхание, почувствовал и прочувствовал касание тяжелой упругой груди, когда Вера обняла меня за плечи. При этом она едва слышно ахнула, прижимаясь еще теснее и словно не в силах справиться с нахлынувшим желанием близости.

Я сопротивлялся навалившемуся вдруг со всей силой наваждению, балансируя на грани сохранения ясности сознания. Но расширившиеся глаза прекратившей улыбаться дриады оказались совсем близко, зеленый отсвет в них словно в водоворот закружил меня, и вдруг словно вспышка сверкнула перед взором – глядя Вере в глаза, я посмотрел через столетие. И словно запретная стена упала: совершенно неожиданно я вдруг вспомнил о том, что в Риме, перед тем как встретить Джессику, практикантку из Имперского колледжа, я собирался (причем тайно) отправиться в лес Фегервар. Надеясь найти здесь следы утерянных во Врангарде манускриптов фамилии. Найти доказательства своих догадок, которые попались мне на пути, и которые заставили отправиться в Корпус в поисках истины.

У меня этот факт просто исчез из памяти, словно вымаранный – и осознание этого меня сейчас просто ошарашило. Но память уже вернулась: да, после встречи с Джессикой я ведь о своем желании, так получилось, даже и не вспоминал почти – сначала отложив поездку в Фегервар в долгий ящик, потом забыв напрочь, а после и вовсе, пусть и несамостоятельно, покинув этот мир.

Вера, несмотря на то, что я молчал, ответ – о том, что я вспомнил все, прочитала в моем взгляде. Царица отстранилась, возвращаясь на прежнее место, а я понял, что ментальная атака все же была. Хорошо подготовленная, неожиданная, сильная – всей мощью самой царицы и Места силы. Только направлена атака Веры была не в меня, а на воздвигнутый в моей памяти барьер.

– Очень вовремя случилась ваша встреча, не находишь? – совершенно рабочим тоном поинтересовалась Вера. – Но речь сейчас не об этом. Ты искал не знания, а доказательства, и они у меня есть. Не только знания о том, что Хранители – причина открытия порталов. И не только доказательства этого. Есть и именно то, ради чего ты вел свой поиск.

– Что именно?

– Знания и доказательства того, что Разлом может быть закрыт.

Долгое время на Месте силы царила тишина. После того, как мы оба помолчали, глядя друг на друга, понимая, что жизнь ни моя, ни ее больше никогда не будет прежней, понимая, что мы теперь связаны крепче чем силой крови, Вера вновь заговорила.

– Эти знания рано или поздно станут достоянием старших фамилий. Не прямо сейчас, но этот момент уже близко. Людей на Юпитере и Европе стало слишком много, как и информации, как и способов ее передачи – и этот процесс уже не остановить. И как только стена цензуры падет, будут после этого хранителями закрыты Разломы, не будут, неважно: обязательно начнется большая война. Рано, или поздно. Ты оказался на самом пороге этих знаний первым, еще сто лет назад. Но тебя за этот порог не пустили. Белые львы, Альба, получили эти знания недавно, семнадцать лет назад. Но получив, сразу же потеряли – вместе с головой фамилии. Но больше подобное не пройдет – Запад уже чувствует опасность, первое сословие Септиколии не простит и не поймет уничтожение второго Великого Дома. Хищник загнанный в угол всегда дерется яростнее, те кто хранит знания о Разломах это понимают. Но я отвлеклась, прости. Я готова передать тебе и имеющиеся у меня знания, и доказательства связи хранителей и Разлома. Доказательства того, что именно Хранители открыли Шрамы Разлома, и они же в любой момент могут их закрыть.

– Но?

– Но я отдам тебе это за определенную цену.

Вовремя, кстати, Вера обменяла долг жизней своих сестер на боярскую сотню. Понятно, что сто три жизни новогородских индигетов – это очень и очень жирный долг, который в перспективе превращает меня в весьма крупного игрока в Новгородском княжестве. Но… Ладно, чего уж теперь. Мое решение было, мой выбор.

– Какова цена? – поинтересовался я у царицы леса.

– Мой лес, и мой народ, в столкновении сильных обречены – ты сам прекрасно все недавно расписал. Война будет, и будет очень скоро – война ли Запада с Востоком, Септиколии ли с Римом, Юпитера ли с Европой, или война демонов с людьми, неважно, сторон слишком много. Что-то висит в воздухе, и это не еловые шишки. Но в любом случае Фегервар обречен, потому что мы находимся на стыке границ интересов – банальная география, с ней, как и с физикой и с волей божьей, спорить бессмысленно. И в случае любой крупной войны наш лес станет полем боя.

Закусив губу так, что она побелела, Вера смотрела на меня. Вся ее аура, вся личная сила и сила леса бессильна перед сдвигами смены эпох, бессильны перед лицом большой войны. И я видел, что смотрит она на меня сейчас с самой настоящей надеждой.

– Какова твой цена? – еще раз повторил я вопрос.

– Мне, чтобы спасти свой лес и свой народ, нужен царь. Это должен быть индигет первого сословия без привязки к интересам собственной фамилии. Ты – лучшая кандидатура, но я уже с сожалением вижу, что мой лес – это слишком мелко для тебя. Найди мне индигета первого сословия, который займет место на троне леса рядом со мной, индигета который позволит мне получить право голоса в Палате лордов и в Ассамблее, позволит своим правом рождения перевести Фегервар из объекта интереса сильных пусть в малый, но субъект политической игры, и после мы поговорим о том, чтобы я открыла хранилище леса, хранилище знаний, для тебя.

– Сколько у меня времени?

– Я не знаю, – устало покачала головой Вера. – Наш мир стоит на самом пороге новой эпохи, и скоро все должно измениться. Но когда точно это произойдет – я не знаю. Не завтра, я очень на это надеюсь. Но это точно произойдет еще при нашей жизни, Белый волк Кайден Доминик Альба де Рейнар.

– Почему ты называешь меня белым волком?

– Потому что так мне сказали богини – и моя, и твоя.

– Что еще сказала тебе богини?

– Они сказали, что пришло время вернуться к истокам. История сделала полный круг, Белый волк. Что-то закончилось, что-то начнется… – еще раз загадочно улыбнулась Вера.

«Начнется что?» – хотел было я спросить, но не спросил. Потому что почувствовал на Месте силы чужое присутствие.

Резко обернувшись, я даже забыл, как дышать.

На берегу озера стояло больше трех десятков огромных лютых волков. В пришедшей на Место силы стае были не только живые варги – я видел и несколько белых, призрачных фигур. Среди которых легко узнал одноглазого вожака стаи – того самого худого и матерого волка, вместе с которым мой дальний предок больше тысячи лет назад встретил атаку демонов, приняв ценой своей жизни силу Сияния и силу богини, открыв путь Реке Крови фамилии Рейнар.

Призрак одноглазого матерого варга между тем, оскалив кинжально-острые клыки, степенно вышел вперед из стаи, остановившись на самом берегу. И вдруг опустил голову, словно предлагая потрепать его по холке, признавая власть человека.

– Еще моя богиня сказала, – негромко заговорила царица леса, – что во Врангарде снова есть тот, чья сила духа может сделать из него Волчьего пастыря. Север очень долго ждал твоего возвращения, Кайден Доминик Веспасиан Альба де Рейнар.