Глава 23

Огорошив неожиданной информацией, и добавив пущего впечатления тем, что показала мне на прощанье язык, такая непосредственная и юная лесная нимфа отправилась прочь. По-прежнему с некоторым, едва заметным неудобством переставляя ноги. Но прежде чем девушка пересекла полог Места Силы, она – удивительное дело, на ходу надела через голову легкое платье.

Платье. На дриаде. Пусть это платье из тончайшей, воздушной и просвечивающей ткани, совершенно не скрывающее, даже подчеркивающее очертания фигуры, но это все же платье.

Одежда, самая настоящая. Одежда как явление, а не как утилитарное приспособление в виде недавно замеченных лиственных облегающих панцирей на дриадах-патрульных, а также ранее виденных мною наколенников и наручей.

Никогда такого не было.

– Меня, чтоб ты знал, зовут Цветана, – обернувшись, проговорила вдруг дриада, прежде чем шагнуть за границу Места силы. И только когда плотная пелена полога сомкнулась за ушедшей девушкой, я немного справился с удивлением, поднял руку и открыл ладонь с ее переданным даром.

Ну да, перстень артефакторного оружия. Гладий Пограничной стражи – судя по эмблеме черного волка на зеленой печатке.

Зачем? У меня и так два силовых меча…

А два? Уже нет. Было два – с левой руки перстень с офицерским мечом Корпуса, снятый мною с безымянного курсанта, исчез. Остался только мой личный, на правой руке, с моими инициалами.

Хорошо. Ладно. Пусть. Было два меча, теперь стало тоже два меча. Для поддержки словом и делом дриады Веры, третьей старшей совета.

Но зачем мне второй меч, меч Пограничной стражи, вместо другого, меча Корпуса? По параметрам силы и даже по виду они практически не отличаются. Или… по спине, пока присматривался к перстню, вдруг прошел неуютный холодок. Я даже поднес печатку к самым глазам, рассматривая угловатую голову волка. Вот именно – угловатую. У варгрийцев с Востока, в том числе и у Пограничной стражи, гербы не такие рубленые, линии в них плавные. И еще глаз волка на «моем» новом перстне горит зеленым светом – сейчас едва заметным.

В системе кодировки артефакторного оружия ни одной такой эмблемы я не помню. Юная дриада передала мне запрещенное Кодексом оружие, это точно.

Но вот что это за оружие?

Впрочем, примерно что это за оружие, по едва заметному оттиску «QE» в углу печатки, я представлял. И надев перстень на средний палец левой руки, отвел ее вверх и в сторону, после чего резким движением большого пальца провернул перстень печаткой внутрь.

Руку сразу потянуло приятной тяжестью: из пространственного кармана материализовалось удивительное оружие, самый настоящий редкий артефакт Древних. Это был не новодел, не созданные и использующиеся по образу преторианцами штурмовые винтовки, жалкие копии поделок. Это было самое настоящее, доступное лишь избранным произведение искусства, артефакт покинувшей Юпитер цивилизации.

Слитное, серое пластиковое ложе, черный матовый металл, удобная эргономичная тактическая рукоять – я за нее как раз левой рукой и держался, рассматривая штурмовую винтовку. Непривычно массивную и короткую – в длину меньше метра. Хищно-угловатые очертания, как и на эмблеме волка на перстне, выдвижной регулируемый приклад, широкий массивный магазин с едва светящейся зеленым полоской почти полного заряда.

«339» – остаток выстрелов.

В магазине не привычные патроны, в отличие от обычного оружия легионеров. Что – никто не знает, заряжаются подобные магазины только хранителями. Стреляет винтовка без отдачи, и совершено бесшумно, а короткую очередь с отсечкой из трех выстрелов не может остановить даже силовой щит-эгида. Во Врангарде, в хранилище есть (в мое время было) несколько подобных магазинов, полностью снаряженных. Боеприпас для таких винтовок Кодексом не запрещен, и у некоторых старых фамилий есть такие в наличие. Больше как артефакты минувшей эпохи, а не расходники для применения. Ну и, конечно же, на случай удачи возможного обладания подобным оружием.

Винтовка эта, возможно, была захвачена дриадами во время рейда новогородских воинов. И если у лесных нимф, вернее у Веры, третьей среди старших совета, есть такие щедрые подарки, может быть у них вообще может найтись много чего интересного… Интересного… это становится уже все более интересным.

Прикинув винтовку к плечу, я примерился, вспоминая старые навыки. Ну… локомотиву поезда Императорской континентальной железной дороги Любек – Амальфи, в большую эмблему дракона империи на носу, метров с десяти я попаду без проблем, а большего от этой винтовки и не требуется, в принципе. Враг за укрытием? Не беда, бей через стену, пробивает два метра кирпича. Не попал и выстрел просвистел совсем рядом? Удар уплотнения воздуха и отзвук сияния настолько сильны, что превращает любой венец творения природы в мешок со взбитой мешаниной плоти.

Да, удивительное оружие.

Отпустив рукоять и вернув перстень в прежнее положение, убирая оружие в пространственный карман, я выбрался из озера купальни. И не задерживаясь больше, отправился к смятой траве, где совсем недавно творилось самое настоящее безумие телесной любви. Полотенца мне предложено конечно не было, лес меня за своего не признавал, решая любые бытовые вопросы. Поэтому пришлось некоторое время обсыхать, сгоняя ладонями воду с кожи, и только после этого одеваться. Среди своей одежды, кстати, нашел браслет легионерского щита-эгиды. Который и надел – не просто же так он здесь лежит.

Когда я, усилием, вышел из-под тугой пелены купола Места Силы, меня уже ждали. Конвой из шести дриад, которые – опять же удивительное дело, все были в одежде. В одежде больше символической, не несущей функциональности – лес и так даровал своим дочерям удобство в любой ситуации; но это была одежда. Такие же, как и у юной лесной нимфы, легкие и невесомые платья.

Видимо, я очень многое пропустил. Причем я ведь хорошо, даже несмотря на пелену отката, помню, что, когда нас встретил патруль на опушке, возглавлялся он дриадами «старой гвардии» – нечеловечески выглядящими септиколийками. А молодые дриады- терранки из их сопровождения одеждой, кроме листвы, себя не обременяли.

Лес разделился на фракции старых и новых порядков, мнение дриад теперь не едино? Похоже на то. Особенно если держать в уме предложение «помочь словом и делом» Вере, третьей среди старших сестер совета. Предложение, если иметь в виду и окружающие его толстые обстоятельства, от которого сложно отказаться.

Место Силы находилось совсем недалеко от поляны власти в Сердце леса, на которой собирался совет. Ну как поляна – огромное поле, широко раскинувшееся под сводами высоких, впятером не обхватить, вековых деревьев. Под их сенью примостилось несколько обычных сосновых и березовых рощ, находилось несколько удивительных мест с плачущими ивами на излучинах широкого ручья, и конечно круг справедливости на холмах, где собирался совет.

На границе поляны власти конвой из дриад меня оставил, дальше я пошел один.

Здесь даже трава была другого цвета, более темного. Пение птиц, шепот листвы и иные голоса леса остались позади, я сейчас шел в полной тишине. Несколько сотен метров я двигался под сводами деревьев-великанов, минуя едва пробивающийся через листву лучи солнечного света, обходя березовую рощу. И наконец вышел на площадку небольшой поляны, окруженную тремя невысокими холмами, на склонах которых собрались двадцать три дриады – старшие сестры совета леса.

И едва я шагнул в круг, образованный холмами, абсолютную тишину нарушил сильный звонкий голос.

– Я, дева Вера, третья среди старших совета, созвавшая сегодня всех своих сестер, приветствую избранника богини Морриган, белого волка Кайдена Доминика Альба де Рейнар.

Дева Вера. Ну, перепутать ее было бы, наверное, сложно – с юной дриадой они действительно похожи. Но это определенно не та дриада, из-за которой я отправлялся сюда в составе посольства. Дева передо мной – скорее всего дочь князя и жрицы-целительницы, а та лесная нимфа, с которой я только что купался в океане безумия Места силы – ее внучка.

– Я, белый волк Кайден Доминик Альба де Рейнар, избранник триединой девы Морриган, приветствую тебя, Вера, и приветствую твоих сестер, всех старших совета леса, – склонил я голову в учтивом поклоне.

Ложной скромностью я особо никогда не страдал. И пусть «Белым волком» себя не считал, особенно учитывая недоразумение внешности, но если уж так назвали, то отрицать это перед советом, тем более на поляне власти, не собирался.

Кстати, пока произносил ответ, заметил мелькнувшее недовольство на лицах сразу нескольких старших дриад. Ну да, я в интересное время сюда попал. Даже не будучи физиономистом можно определить, что тут определенно наметился раскол – «очеловеченные» дриады против старших порядков. Хотя…

Нет, не так. Из старших дриад – украдкой осмотрелся я с удивлением, кроме трех по-нечеловечески холодных септиколиек, все остальные удивительно очеловеченные эмоциями. Причем моя догадка о столкновении интересов разных фракций явно подтверждалась – многие на Веру смотрели откровенно без приязни.

Третья среди старших сестер совета леса между тем продолжила говорить.

– Богиня Морриган очень вовремя призвала тебя под своды нашего дома, белый волк Кайден де Рейнар…

При словах о призыве богиней Морриган сразу две дриады демонстративно, причем не мимикой, а короткими жестами, показали свое неодобрительное отношение к такой интерпретации. Но промолчали и Веру не перебивали. И не должны перебивать: я знаю порядки дриад – тот, кто собрал совет, имеет приоритетное право говорить первым. Все возражения – потом.

– …и я благодарна деве Морриган за эту возможность воспользоваться твоим опытом и знаниями. И прежде чем совет призовет тебя к ответу за визит без приглашения, я прошу сестер и отца леса соизволения расспросить тебя в интересах совета.

Сестры, судя по мимике лиц, некоторые из них, были против. Но на совете, как я знал, а теперь увидел воочию, спрашивали и мнение леса. Отца-леса. Листва сверху зашумела, словно отвечая.

Я слышал об этом – что лес Фегервар обладает словно своим коллективным разумом. Подобно Реке Крови рода Рейнар, только в более широком выражении. Слышал, а теперь вот убедился воочию. И судя по всему, в шелесте листвы было выражено согласие, потому что Вера, глядя на меня, продолжила.

– Скажи мне, белый волк Кайден де Рейнар, как ты оцениваешь шансы победы в гипотетически… – Вера подчеркнула это слово паузой, – возможном военном конфликте леса Фегервар и Римско-Септиколийской Империи?

Ух ты. Вот это у них проблемы на повестке дня. Я думал главный камень преткновения мнений – ну максимум фасоны одежды и ее наличия, а тут неожиданно эпический вопрос.

– Прошу меня простить старшую совета Веру, прошу меня простить остальной совет. Прежде чем дать ответ на ваш вопрос, хочу получить ответ на свой. Что с девой Дженнифер, тело которой было поражено адским пламенем?

– Ее душа осталась нетронутой. Дева Дженнифер пока в целительном круге, мы боремся за ее возможность вернуться к прежнему уровню единения с Сиянием, – ответила Вера.

Вот так вот.

Звучит как очередной ультиматум: «Помоги мне сейчас, и дева Дженнифер может вернуться к прежнему уровню владения».

Способности дриад для меня секретом не были – в своем лесу, с поддержкой Живы, они обладали такой мощью, что ответ на вопрос о перспективах Дженнифер, даже при невозможности ей помочь, у целительниц уже наверняка давно есть. Только мне это знание пока отдавать не хотят.

– Я и совет ждем ответа на мой вопрос, Белый волк, – напомнила Вера.

Вновь гримаски и даже перешептывания некоторых старших – в абсолютной тишине слышимые прекрасно. Видимо, не только я не согласен с именованием себя белым волком.

– В возможном военном конфликте леса Фегервар и Римско-Септиколийской Империи шансы совета и народа дриад, шансы леса Фегервар на любой хоть немного положительный исход я, с высоты своего опыта и знаний, оцениваю как нулевые.

Большинство дриад совета после моих слов сохранили бесстрастный вид, но несколько позволили себе краткие замечания. Судя по всему, это были дриады из оппозиции к группировке Веры, третьей старшей совета.

– Попрошу тебя более подробно раскрыть гипотетические перспективы для сторон конфликта, Белый волк.

– У дриад нет абсолютно никаких шансов, Фегервар в прямом конфликте обречен. Лес будет уничтожен, а всем его обитателям придется искать убежища на Востоке, в Варгрии. Но даже если у вас получится спастись и…

В сказанном здесь и сейчас я был абсолютно уверен. Просто потому, что я как советник Императора был членом совета безопасности, и планы на случай потери лояльности дриад видел. Все же имперский округ расположенный в зоне влияния Востока – это место усиленного внимания. Для любого политика или офицера генерального штаба это очевидно. Но для многих старших сестер совета дриад сказанное мной явилось сюрпризом. И только поднятая рука Веры остановила гомон, позволяя мне продолжить.

– Но даже если у вас получится спастись и получить убежище под рукой кесаря, вы потеряете свою широкую автономию, которую вам больше никто и никогда не вернет. Закрытые священные рощи в окрестностях Новогорода и Варгграда, а также гильдейский жреческий патент – это максимум, на что вы…

– Чушь! – не успел я договорить, как меня перебили. – Это полная чушь, заткни свой поганый рот!

Высокая и статная темноволосая дриада-терранка, разъяренная моими словами, даже поднялась со своего места.

Какая несдержанность. Впрочем, для тех, кто не привык к высказанному без купюр и в глаза мнению, прямота суждений может быть сильным ударом, буквально вышибающим самообладание. Я, помнится, на совете у императора одного штабного генерала до истерики довел – со слюнями и соплями, с самыми настоящими.

– Алоя, – негромко произнесла Вера.

– Этот l'homme несет полную чушь, я требую у совета выдворить его из…

– Алоя! Я призываю тебя к порядку пред очами отца-леса!

После резкого окрика Веры начавшей было гомон прекратился.

– Белый волк Кайден де Рейнар. Можешь ли ты обосновать свои слова? Попрошу тебя более подробно раскрыть твою уверенность в утверждаемом прогнозе.

Да пожалуйста – пожал я плечами.

– Сила леса Фегервар – сила богини Живы. Лечебницы вашей богини расположены по всему Западу Септиколии, подпитывая Живу верой и почитанием. Уничтожить лечебницы или передать их в ведении жрецов других культов – даже без прямой конфронтации и народного недовольства, дело буквально нескольких лет. Асклепий, Панацея, Люцина и Илифия, даже Артемида, Эйр и Айя, Эйрмид и девы Туата де Дананн, Бриджит и Сирона, Гера, Телесфор, Исида, Кардея, Неназываемая Богиня – каждый и каждая из богов могущих исцелять только возрадуется прибавлению паствы, жрецов, влияния и территорий…

Я говорил в полной тишине. При этом многие дриады смотрели наверх – как понимаю, ждали ответа леса. Лес же молчал, не отвечая реакцией на мои слова.

– После уничтожения лечебниц Живы на землях Запада лес даже не нужно будет уничтожать или завоевывать вторжением. Заключить договор с варгрийским кесарем, закрыть границы воздушной блокадой, отрезав визиты l'homme, – позволил я себе шпильку в адрес темноволосой Алои, – и работорговцев, которые везут вам юных девочек. Это прервет цикл рождения новых жизней, и подорвет силу леса и богини.

Империя умеет ждать, так что не пройдет даже двух десятилетий, как вы сами запросите переговоров, только происходить они будут из намного более низких, даже унизительно низких позиций, чем вы сейчас можете себе представить. Если же перед генералами Рима будет стоять вопрос завоевания или принуждения Фегервара к миру с необходимостью получения результата прямо сейчас, то это вопрос… максимум двух месяцев. Большая часть которых – переброска экспедиционного корпуса в Дикое поле со стороны отрогов Сизой лапы и согласование планов с ожиданием подтверждения высочайшего дозволения начала операции. После… все грустно: напалм, пулеметы, пара инженерных батальонов и легионеры будут мыть сапоги в источниках ваших Мест силы уже через две недели. Широкая автономия дриад существует, пока Империи это выгодно. В случае войны с Империей вы обречены.

– Ты привела сюда это человеческое чудовище, чтобы оно смущало членов совета своими лживыми велеречивыми речами? – послушался глубокий голос из-за спины.

Обернувшись, я увидел, что говорит дриада с полностью зелеными глазами. Судя по тому, что расположилась она на самом возвышении склона холма, была она первой по старшинству в совете.

– Это не чудовище, а обычный человек, – спокойно ответила ей Вера.

– Перерожденец! – громко выкрикнула темноволосая Алоя, так и не успокоившая своей ярости.

– Почтенная Алоя, – голос Веры был спокоен и невозмутим. – Есть вещи, которые не принято произносить вслух, пусть о них и так все знают.

– Ты слишком спуталась с человеческим племенем, Вера! Ты потеряла саму нашу сущно…

– Алоя! – добавила голоса повеления своим словам Вера. – Я могла бы сейчас напомнить совету, что ты сама тешишь свою плотскую жажду каждые три дня в роще закатного солнца, раз в несколько лун меняя мужчин человеческого племени. Причем! – вновь пресекая гомон добавила голоса повеления Вера. – Причем часто именно ты выступаешь центром карусели плоти, который могут обслуживать и десяток l'homme. Это также одна из тех вещей, о которых все знают, но о которых не принято говорить. И я также могла бы использовать этот факт как аргумент твоего мнимого союза с человеческой расой и потери единения с сущностью леса. Но делать этого я совершенно не собираюсь…

Судя по гомону, факт пристрастий развлечений Алои был известен далеко не всем.

Я же мысленно усмехнулся. Каким бы не было высоким собрание, если оно состоит больше чем из трех участников с диаметрально противоположными мнениями, всегда наступает момент, когда собрание и совет превращается в базар. Посетил одно, значит посетил все – и совет старших сестер леса, при всей нечеловеческой сущности дриад, ничем от человеческих собраний похоже не отличается.

– Ни один человек, ступивший под своды леса, не уйдет отсюда живым, если на то не будет нашей воли, – вновь проговорила зеленоглазая дриада-септиколийка, первая среди старших. – Нас поддерживает богиня, Империя бессильна и беззуба против отца-леса.

Ох ты, а если бы эта первая среди старших совета и дальше продолжила многозначительно молчать, я, наверное, и дальше бы думал, что самая старшая она здесь потому, что самая мудрая. Вот из-за таких почтенных мнений «старых генералов» Врангард и стал имперским, пусть и автономным (в мое время), округом Рима. Стал имперским из-за того, что после двух победоносных войн, когда Рим терял свои легионы, старые хрычи во власти почему-то решили, что варгрийские всадники непобедимы.

Даже в чистом поле, и даже против пулеметов. И в результате такой неподкрепленной знаниями уверенности у села Ратков-Дол на Бруснице закончилась независимость Врангарда и разрушился казавшийся вечным союз варгрийцев и разумных лютых волков.

Тех людей, которые ценой своего самолюбия и самолюбования загубили независимость Врангарда, разрушив союз людей и варгов, я ненавижу даже больше, чем имперских драконов. Летающие ящерицы Имперского флота – оружие врага, пусть и бывшего; свои же самовлюбленные в собственной уверенности дураки – это много, много хуже.

– Белый волк, – между тем совсем невежливо прервала на полуслове старшую совета Вера, обращаясь ко мне. – Ты мог бы показать нам жесткость людей, когда они не отягощены правилами войны? Алоя, – обернулась к оппонентке Вера. – Призови пожалуйста троих своих лучших воительниц, и пусть они, находясь лицом к лицу, попробуют хотя бы причинить неудобство юному воину людей, который даже еще не принял посвящение в Сиянии.

Так. Меня в этой истории, похоже, даже не спрашивали.

– Белый волк Кайден де Рейнар, – снова повернулась ко мне Вера. – Прошу, только не убивай неразумных дев.

Хм, мне бы ее уверенность.

Через некоторое время с другой стороны поляны власти показались три девушки. Без одежды и лиственных доспехов, но зато полностью упакованные артефакторно – у каждой на пальце виднеются перстни силового лука и копья, на запястьях браслеты щита-эгиды.

Все трое со светло-зеленой кожей, но черты лица человеческие. И все трое – «приемные» дочери леса, что подтверждают их подсвеченные Сиянием татуировки на бедрах и плечах. Чистые дриады септиколийки и терранки, рожденные под сводами Фегервара, обращаются к силе Сияния напрямую. «Приемные» дочери леса, привезенные сюда работорговцами или даже проданные родителями маленькие девочки, могут обладать силой лишь с помощью усиления в виде фокусирующей Сияние магической вязи татуировок. Но не обладая силой по праву рождения, именно такие «приемные» лесные нимфы путем тренировок и усиления Сиянием становятся лучшими воительницами – именно такие в большинстве противостоят демонам на границе Фегервара и Разлома.

И ни одной «приемной» дочери леса, кстати, в совете старших сестер не было.

– Девы, – обратилась к воительницам Вера. – Вы видите перед собой белого волка. Постарайтесь его победить.

Я даже поздороваться с противницами не успел – атаковали они одновременно. Зазвенел воздух от активированного артефакторного оружия, метнулись в мою сторону длинные древки копий с широкими наконечниками.

Не знаю, каким образом учились рукопашному бою воительницы, но их инструктору удовлетворительно я бы не поставил. Спокойно отразив только на неопытный взгляд слаженный тройной выпад, я прошел в пируэте мимо всей троицы, выбивая у первых двоих оружие. И завершил короткий проход звучным, смачным шлепком повернутого плашмя клинка по ягодицам последней, третьей воительницы. Которая не от боли, но от возмущения даже сбилась с шага и едва не упала, неуклюже пробежав вперед в попытке поймать утерянное равновесие.

Полагаю, Вера хотела именно этого – увидеть подавляющее превосходство воина перед дриадой лицом к лицу. И, судя по взглядам многих старших совета, случившееся для них случилось откровением.

Да, узкий взгляд на мир часто формирует весьма причудливую, альтернативную картину мира, которая при столкновении с реальностью болезненно рушится.

– Прошу меня простить, милые леди, ввиду обстоятельств вынужден был быть с вами неучтивым и невежливым, – между тем поклонился я обескураженным воительницам.

– Это ни о чем не говорит, – проскрипел голос зеленоглазой старшей. – Мы сильней людей не на арене, и в случае войны мы будем на своей земле, где нам благоволит богиня. Нога имперских солдат никогда не ступит на нашу землю. Я сказала свое слово.

Еще пока старшая дриада говорила, неподалеку раздался шелестящий многогранный звук. Обернувшись, я увидел, как часть березовой рощи за холмом обвивает молодыми побегами.

– Девы, – проговорила Вера. – Ступайте в границу отмеренной мной площадки поединка в роще. Как только белый волк углубится под своды листвы, уходя с опушки, можете его убить.

Вот такой подставы от Веры я не ожидал. И пока провожал взглядом уходящих под своды берез дев, я думал, что именно мне делать. Совет старших дриад при этом внимательно на меня смотрел. Большинство – с предвкушением. Некоторые – с интересом. И только истинные септиколийки, обе, смотрели на меня холодно и без эмоций, своими нечеловеческими зелеными глазами.

И из всего совета одна лишь только Вера ободряюще мне улыбнулась.

За ее матерью, за жрицей-целительницей, состоявшей при дворе новогородского князя и от него забеременевшей, пришла в Фегервар сотня лучших воинов Новогорода. И все они, без оружия, на моих глазах брели длинной шеренгой обратно. И многие в тот момент были, как сейчас помню, крайне утомлены, аж на ногах с трудом держались.

Вот надо же как бывает. Удивительно, как через почти полтора столетия видится двойное дно некоторых событий и решений. Сто владеющих индигетов, которые оказались на территории леса, и мимо которых некоторые авторитетные старшие дриады не смогли пройти.

И судя по тому, что я услышал об Алое, судя по реакции остальных сестер (осуждающий в основном факт огласки или утаивания, а не сам процесс) и по тому, в чем сам сегодня принял участие…

Через призму минувших годов, через расстояние почти в полутора века, я видел сейчас результат того памятного рейда новогородцев. Видел удивительно очеловеченный совет старших дриад, в котором осталось всего две дриады чистой септиколийской крови, откровенно враждебной человеческому роду.

Остальные, для меня сейчас это очевидно, уже больше люди чем истинные дети леса. Интересно, это все получилось спонтанно, или вмешалась сама богиня Жива? Ведь ни одна дриада не может понести ребенка, если богиня-покровительница этого не захочет. Или это действовал, своим коллективным разумом, сам отец-лес, очеловечивая своих дочерей?

Ладно, любили друг друга воины Новогорода и дриады под сводами Фегервара (и, наверное, даже на Местах Силы) больше века назад, а отдуваться теперь за все это мне. В ключевой, как понимаю, для судьбы леса момент – в момент нахождения совета на развилке политического решения.

А если совет стоит на развилке значит что? Значит правильно, кто-то его туда привел. И я даже знаю кто: имперские и, или, варгрийские дипломаты. Нельзя закуклиться в своих границах и продолжать быть субъектом в политике. Подобное всегда превращает территорию в ведомый объект.

И если сегодня из Рима пришла просьба-и-приказ не выпускать меня живым из леса, значит таких просьб-и-приказов могло быть много – и не только из Рима, но и из Варгграда и Новогорода. К примеру, письма или даже визиты с рассказами о красивом и подробном планом-и-предложением короткой победоносной войны против погрязшей в роскоши и внутренних конфликтах Империи – ведь дипломаты кесаря и республики в умении не уступают имперским. Картинки перспектив рисовать умеют точно не хуже.

Варгрийцам и новогородцам прямой конфликт Империи и Фегервара определенно выгоден. Но выгоден он и самой Империи – об этом еще век назад шла речь за закрытыми дверьми Императорского совета, где широкая автономия Фегервара всегда вызывала недовольство. Тогда это – прямой конфликт с Фегерваром, казался слишком затратным. Сейчас, при изменившихся обстоятельствах, вполне жизненный вариант.

Ведь в Фегервар даже не обязательно двигать экспедиционный корпус из легионов. Достаточно самим же организовать провокацию от дриад, договориться с полевыми командирами Дикого поля, с которыми имперцы уже заключают союзы, и отправить усмирять мятежный лес именно их. И под это дело зарубить и широкую автономию дриад, и уничтожить картельной операцией попавшихся на крючок тайных договоров полевых командиров, которые посмели атаковать имперский округ Фегервар. Имперские дипломаты – мастера подобных выгодных для Рима многоходовок.

Держа в уме все это, как и картинку воспоминаний с ободряющей улыбкой Веры, я двинулся к опушке рощи, в которой давно исчезли из вида трое воительниц.

Остановившись у края рощи, постоял немного. Размышляя.

Двигаться дальше – верная и гарантированная смерть. Поэтому под своды леса я не пойду. Но дриад мне нужно как-то победить.

Как?

Правильно – ответ только один. Как ни крути. И поэтому я активировал щит-эгиду на руке. Надо же, большой пехотный, какая прелесть. Подошел к первому дереву на опушке. Активировал силовой меч. Громко попросив прощения у совета старших сестер и отца-леса: «Потому что не со зла, а демонстрации для», я, подняв в левой руке щит-эгиду, закрываясь от теней в глубине рощи, ударил мечом. По стволу дерева.

И еще раз ударил.

И еще.

Каждый мой удар звонко разносился по всей поляне, на которой собрался совет старших дриад. На меня смотрели, оцепенев от происходящего. Я, краем глаза, видел даже открытые от изумления рты. На меня смотрели как на святотатца, который прямо сейчас должен вспыхнуть огнем или быть испепеленным богиней.

Но ничего не происходило.

Отец-лес молчал. Богиня молчала. И только звонкие удары меча в ствол дерева продолжали раздаваться над поляной совета. Под моими ногами не разверзлась земля утаскивая меня в жернова корней, не явились ни Жива, ни Морриган, чтобы покарать меня за святотатство.

И я, удивительно дело, продолжил рубить дерево в самом Сердце леса.

Стрела прилетела только через несколько минут. Отразив ее щитом – чуть наклонив его, так что яркий след ушел высоко в небо, я отступил от опушки.

– Почтенная Вера, мне кажется, что это нарушение условий поединка. Я не заходил вглубь рощи.

– Скажи мне и совету… Кайден де Рейнар… – голос Веры дрожал от удивления и ярости. – Что ты делаешь?

– Пытаюсь срубить дерево.

– А зачем?

– Чтобы углубиться в лес, не заходя под его своды. Я же, прошу простить, не идиот, чтобы переть прямиком под стрелы.

– Кайден де Рейнар! Я не понимаю, почему ты еще жив, но… Как ты знаешь, последний рейд на нашу землю был совершен более века назад. Сто три лучших воина новогородского князя вошли под своды леса, для того чтобы забрать мою праматерь…

Надо же, Вера даже не дочка, а внучка. А… обнимался я, так скажем, совсем недавно на Месте силы с правнучкой жрицы с которой все началось.

…и вернуть ее обратно в Новогород. Тогда все сто три воина индигета, ни один из них, не осмелились поднять топор меча на деревья, понимая последствия для себя. И все сто три воина князя оказались бессильны против мощи нашего отца-леса. Как и демоны, которые уже сотни лет не могут пройти дальше первой полосы отчуждения. Я не знаю, почему сейчас богиня и отец-лес молчит, не знаю почему…

Вера говорила, с трудом находя слова. Было видно, что она глубоко ошарашена произошедшим. Если бы я был в душе молодым и наивным, и безоглядно верил в честность сказанных слов, я бы ей поверил. А вот большинство из старших дриад, кстати, по всей видимости принимали ошарашенное удивление Веры за чистую монету.

– Почтенная Вера. Почтенные сестры совета. Насчет демонов я не знаю, в отражении атак в составе ваших патрулей не участвовал. Но по поводу рейда новогородцев скажу вот что: не стоит путать тайную специальную операцию – воины князя действовали на территории Империи, и это была прежде всего политика, с войной. Ибо большая война – это в первую очередь общевойсковые операции. Да, если оставить покровительство своих богов за опушкой леса, самые лучшие воины будут бессильны перед вами под сводами Фегервара. Самые лучшие воины-индигеты. А простой батальон легионеров, получив задачу командования, взяв в руки вместо мечей топоры, по приказу сержанта просто быстро поменяет ландшафты, причем вручную. Если же из инженерного батальона им подгонят еще два бульдозера, дело вообще примет страшный оборот. А Флот и напалм завершат дело, и величие леса Фегервар сгинет в дыму и стружке…

– Заааткнись, мерзкая тварь!!! – раздался хриплый крик. Похоже, самая говорливая недавно Алоя только сейчас обрела дар речи.

– Совет услышал тебя, Кайден Доминик Альба де Рейнар, – не обратила внимания ни истеричный выкрик Вера. – Прошу, вернись пред наши взоры, и я закрою круг справедливости для решения.

Отходил я от порубленного дерева с опаской – как бы стрела в спину не прилетела. Но не прилетела. И едва я зашел в круг у склонов холмов, как вокруг снова раздался многогранный шелест – многочисленные зеленые побеги взвились из земли. Словно плющ, только более плотный и крепкий, закрывая зеленым куполом холмы с советом старших дриад от всего остального мира.

Поляна власти большая, но, когда принимаются судьбоносные решения, круг всегда сужается до склонов трех холмов, накрытых живым зеленым куполом.

– Я, Вера, третья старшая совета, инициирую рассмотрение вопроса святотатства Кайдена Доминика Альба из фамилии Рейнар, который посмел осквернить одно из деревьев в самом центре нашего леса. Выношу на голосование совета предложение лишить Кайдена Доминика Альба фамилии Рейнар жизни в наказание за его проступок. Прошу высказаться тех, кто за.

Вот так вот. Только что был белый волк, а сейчас – Кайден де Рейнар. Но в принципе, я уже догадался, к чему идет дело.

Первая поднятая рука и зеленая вспышка, отразившаяся на вершине купола. Лес принял голос. Второй, третий, четвертый – довольно быстро поднимались руки, сопровождаемые вспышками Сияния. Пятая, шестая… седьмая… восьмая…

Руки стали подниматься медленнее. Больше половины старших совета не определилось, причем почти все они, откровенно растерянно, поглядывали на Веру. Которая в свою очередь смотрела на меня.

Я растерянных дриад понимал – только что я в ее устах был Белым волком, а сейчас стал обратно человеческим мужчиной. При этом сама за мою смерть Вера не проголосовала – голоса, в отличие от имперских советов, здесь начинались по старшинству, с первой старшей и дальше вниз. И когда настало время ее выбора после первых двух сестер, руку Вера не подняла.

– Восемь сестер требуют смерти Кайдена Доминика Альба из фамилии Рейнар, избранного нам посланником богиней Морриган. Теперь прошу высказаться тех, кто против смерти для него как наказания.

Одна, две… три руки. Надо же, кто-то даже против того, чтобы меня сейчас казнить.

– Восемь сестер за казнь Кайдена Доминика Альба из фамилии Рейнар, избранного богиней Морриган. Трое сестер против. Двенадцать сестер воздержались. Решение совета очевидно. Кайден Доминик Альба де Рейнар. Перед смертью, за которую проголосовал совет, у тебя есть возможность сказать свое последнее слово.

Глубоко вздохнув, я прикрыл глаза.

Очень не люблю, когда меня используют. Вот прямо как пачкающий руки растаявший на жаре горький шоколад с солью и крекерами не люблю. Вот только сейчас у меня не остается иного выбора.

Говорить конечно же я ничего не стал – за меня все сказала винтовка.

Резкое движение большого пальца левой руки, восемь быстрых выстрелов, и первая старшая совета, получившее непредусмотренное природой огромное отверстие в верхней части тела начала заваливаться вперед как раз в тот момент, когда умерла последняя проголосовавшая за мою смерть.

– Ввиду непредвиденных обстоятельств! – повысила голос Вера, добавив силы повеления, заставляя умолкнуть испуганные крики. – Ввиду непредвиденных обстоятельств и неожиданной кончины наших любимых сестер я снимаю с рассмотрения совета дело о святотатстве Белого волка, Кайдена Доминика Альба из фамилии Рейнар. На рассмотрение совета мною, ныне первой старшей совета отца-леса, выносится вопрос изменения формы правления нашим народом – с изменяемым порядком в сторону единовластия под рукой одной из нас, имеющий задатки лидера и пользующейся расположением богини нашей Живы и отца нашего леса. Белый волк, прошу, подойди ко мне ближе, мне потребуется от тебя помощь и совет. От вас же, девы, от каждой, я жду предложения кандидатуры на роль первоизбранной царицы нашего народа.

Затянувшееся, знаковое и последнее заседание совета старших сестер леса Фегервар продолжалось еще более трех часов. И когда оно окончилось, четырнадцать старших дриад расформированного совета, получившая каждая новую должность, остались обсуждать рабочие вопросы начавшейся реформы. Я же, сопровождая царицу леса Веру, первую своего имени, поляну власти покинул, отправляясь вместе с ней обратно на Место силы. Откуда сюда на поляну власти относительно недавно пришел.

Судя по внимательному взгляду Веры, намекнувшему на то, что она «позволяет» мне взять ее под руку, нам с новоявленной царицей было что обсудить.

Даже кроме тех вопросов, что очень активно просились у меня на язык.