Глава 11

– Почему любовь, Лия? – быстрым поцелуем в губы, не позволяя ответить, потому что тогда сорвусь, потеряю голову и наброшусь на неё, сминая такое отзывчивое тело в руках. А я хотел знать ответ. С ней я хотел узнать те вещи, о которых даже не задумывался до неё. – Почему смертные называют это состояние именно так? Ведь любовь – это не чувство… Это не одно чувство. В нём же тысячи, десятки тысяч оттенков, малыш, – прижал её к себе, заглядывая в глаза, падая в голубое небо её взгляда, – почему всего одним словом? Разве может оно передать всё то, что я чувствую к тебе? – В любви есть ласка, есть нежность, есть забота, есть сумасшествие… – облизнула губы, шёпотом – страсть… – Боль, в ней бездна боли, малыш. Когда я смотрю на тебя, мне больно от одной мысли, что ты можешь принадлежать не мне, и я знаю, что всегда смогу причинить тебе боль, посмей только ты… – стиснул её в объятиях, намеренно грубо, – моя любовь до жестокости жадная, Лия. Я не отдам тебя никому. – Если бы у любви не было названия, я бы дала ей твоё имя…, – откинув голову назад, очертила тонкими пальцами мои губы.

У. Соболева и В. Орлова. Позови меня

Я не умею бояться. Я рожден с полным отсутствием данного чувства. Нет, я обладаю инстинктом самосохранения. И считаю, что к страху он не имеет ни малейшего отношения. Я всегда знаю и рассчитываю свои силы, свой опыт, свое умение и способности к выживанию в тех или иных условиях.

Мне не за что бояться. В этой жизни меня ничего не пугает и не пугало…Ничего до момента, пока я не осознал вдруг, что реально могу ЕЕ потерять. Потому что…б*ядь, у нее отсутствовал этот самый инстинкт. Она реально собралась заморить себя голодом. Идиотка такая.

Да, я не воспринял всерьез ее слова, я привык что люди и иные существа слишком заботятся о своей шкуре, а еще слишком склонны к шантажу и ультиматумам. Со мной это не работало.

У меня никогда не было проблемы выбора, я никогда не боялся что-то или кого-то потерять. Я был готов к скорби, к тоске, к грусти по родным, если с ними что-либо случится, я заботился о своих дочерях. Но что может произойти с хорошо охраняемыми бессмертными?

– Я почти никогда не прихожу к тебе…брат.

– Тебе бы не мешало быть поназойливей.

Карандаш в руке черкает по альбомному листу. Я еще сам не знаю, что именно вывожу на бумаге. Я очень давно не рисовал. Несколько столетий так точно…а сейчас рука сама потянулась.

Айше пришла ко мне рано утром, попросила разрешение на аудиенцию. С некоторого времени вход ко мне в кабинет был закрыт для всех…даже для членов моей семьи. Я никого не хотел видеть. Потому что…Потому что я тосковал. Потому что меня самого ломало и выкручивало от адского желания ее увидеть. Желания настолько болезненного и сильного, что от него сводило скулы и тряслись руки. Меня скручивало как наркомана, помешанного на красном порошке.

Черт…я испытывал поистине практически физическую боль. Я был подсажен на нее, зависим от запаха, взгляда, прикосновений, секса и от ее крови. После ее вкуса ничто больше не взрывалось в моем мозгу разноцветными осколками удовольствия, ничто не приносило радости.

Я даже вызвал к себе врача и заставил его проверить мою кровь. Не стала ли она зависима от ее крови. Ученый сказал, что теоретически это возможно, но на практике скорее всего нет. Так как определенное количество ее крови я все равно получаю ежедневно в качестве пролонгированного средства от обращения.

Теперь я мог полностью контролировать этот процесс. Но об этом не знал никто кроме Шварца – моего врача и главного научного работника нашего медицинского центра, меня и Айше. Всем остальным я дал лишь частичную информацию о том, что найдено лекарство от недуга моей младшей сестры. Регенератор – это особый дар, который случается раз в тысячелетие. И если кто-либо узнает об этом, Лане угрожает реальная опасность. Поэтому я тщательно скрывал то, что знаю о ней. Даже от нее самой.

Мои женщины – любовницы, наложницы, все они готовы были отдать жизнь за ночь со мной. Ни одна из них, даже Гульнара, родившая мне двоих дочерей, не имела таких привилегий, как Лана.

И никто из них не въедался в мое сердце, не раздирал оболочку изо льда внутри меня. Зверь не умеет любить или привязываться. Зверь живет инстинктами. Я никогда не был человеком. Ошибочно думать, что рожденный хищником может испытывать жалость, угрызения совести…любовь лишь потому, что внешне похож на человека. Во мне никогда не было ничего от смертных. Ни во мне, ни в каком-либо еще чистокровном оборотне.

И…то что я испытал, когда понял, что она хочет…хочет покинуть меня и вернуться в свой человеческий мир, к своей матери, заставило меня задрожать от дикой звериной ярости, рассвирепеть. Захотеть причинить ей боль. Заставить испытать то, что испытал я. И нет, это не страх. Это первобытная паника от понимания, что источник всей моей радости, источник наслаждения, источник…ничего ранее неиспытанного вдруг решил покинуть меня.

Возникло желание сбросить оковы, избавиться. Я вполне мог заставить брать у нее кровь и не встречаться с ней совершенно, изолировать, закрыть в подвале или в одной из лабораторий. По сути, мне нужна только ее кровь и то…до того момента пока доктор Шварц не найдет формулу и не научится воссоздавать молекулы ее днк, чтобы иметь синтетический аналог.

Я испытал ломку в первый же день. На второй она стала невыносимей, на третий меня уже скручивало пополам от дикой потребности ее увидеть. Дозы крови не помогали, и не в них было дело. Мне нужно физически ощущать ее присутствие. Чувствовать запах, чувствовать вкус кожи и дыхания, вкус слюны и выделений оргазма. Мне нужен ее голос. Черт бы разодрал эту смертную.

Айше пришла в тот момент, когда меня накрывало так, что я метался по своему кабинету и уже готов был заставить Шварца привезти мне дозу красного порошка.

– Еще день-два, и ее не станет…

Тихо сказала Айше и села на краешек кресла.

– Теоретически, можно выкачать из нее всю кровь, и хватит очень надолго.

Тяжело дыша, я метнулся к окну и открыл его настежь.

– Она сломается. Это блеф. Уже сегодня попросит есть. Люди слишком слабы.

– Не попросит. Я с ней говорила…Не попросит. Она считает, что потеряла тебя, и не хочет больше жить. Если не придешь к ней, уже завтра утром ее может не стать. Лана не встает с постели…ты бы видел, как она слаба.

– Она. Хотела. Меня. Покинуть. Сама!

Жестко отчеканивая каждое слово.

– И покинет. Только теперь навсегда. Людей после смерти не воскресить! Ты…сможешь смириться с этой потерей, брат?

– Смогу… – ответил глухо и сдавил двумя руками подоконник.

– Ложь.

– Да! Ложь!

Обернулся резко к Айше. От нее не скрыть правду. От нее ничего не скрыть.

– Тогда иди к ней…она ждет тебя, она шепчет твое имя.

Наверное, мне нужен был этот толчок. Нужны были эти слова. Я проскочил мимо Айше и буквально вылетел из кабинета, оттолкнул слуг, взметнулся по лестнице вверх, через ступеньку. Отшвырнул охрану и ворвался в спальню смертной. И…вот он страх. Впервые. За всю жизнь. Впервые за пять сотен лет. По венам, жидким азотом к самому сердцу, замораживая его паническим ужасом. Потому что увидел ее на постели. Бледную, такую хрупкую, отдающую синевой, с белыми губами и заострившимся носом. Как будто ее тела уже коснулась черным крылом тень смерти, дотронулась и вот-вот вытащит из нее саму жизнь.

К кровати, на колени, хватая за руку, сжимая изо всех сил, впиваясь в ледяные пальцы поцелуем.

Жадно всматриваясь в лицо.

– Шварца сюда немедленно! Сейчас же!

Я не помнил, как тряс его за грудки, как скалился и шипел в старческое лицо, что он должен вернуть ее к жизни любыми методами, пусть вливает ей еду внутривенно или через зонд, проклинал себя за то, что запустил…за то, что не поверил ей. И…вместе с ужасом меня пронизало осознание, что она единственная, кто ради меня и любви ко мне готова была принести себя в жертву не на словах…Впервые кто-то любил лично меня. Не боялась, не лебезила, не притворялась, не жаждала моих возможностей, денег и власти. Хотела лишь меня самого.

Айше тихо подошла ко мне сзади, пока я сидел у постели смертной и ласкал обеими руками ее маленькую ручку, сжимал в своих ладонях, утыканную капельницами.

– Тебя сожрут, если ты это сделаешь, Вахид.

– Я император и могу делать все, что захочу. С этого момента я желаю, чтобы Лана заняла главные покои возле моей спальни.

– Это означает…

– Это означает, что Гульнара лишается возможности посещать мою спальню, мой кабинет и переступать порог моей половины дома. Это означает, что теперь Лана будет жить не на территории фавориток, а рядом со мной.

– Такого никогда не было.

– Теперь будет!

– Мама станет возражать.

– Архбаа не посмеет перечить своему Арху, иначе может лишиться звания архбаа.

И взметнул взгляд на Айше.

– Ей могут этого не простить….

– Я в состоянии защитить свою женщину.

Вкус красного порошка обжег кончик языка, слегка заставил онеметь десна. Глаза Асморона закатились, и он облизал свой чувственный рот. Длинные ресницы дрогнули, веки опустились.

Идеальная, буквально ангельская точенная красота его лица завораживала каждого, кто на него смотрел. Как смертных, так и бессмертных.

Указательный палец с кольцом из белого эльфийского золота на самой крайней фаланге, напоминающим железный ноготь с острейшим кончиком и лезвиями по бокам вскрыл вену вдоль на бледном запястье демона и всыпал туда еще порцию порошка.

Кровь вскипела забурлила глаза закатились в наслаждении, и он медленно приоткрыл веки. Светло-серые ледяные радужки блеснули белым металлическим сполохом. Длинная темная зала, освещенная неярким неоновым светом, наполнялась теми, кто был приглашен на встречу с самим Асмороном…Те, кто могли хотеть иного для своих кланов, для мира бессмертных. Пришел час переворота и полного хаоса. Час, когда все былые законы будут изменены.

Демон с горделивым наслаждением смотрел как в залу вошел Микеле Армандо – новый предводитель клана Белых Львов. Итальянец, избранный после смерти Альберта Эйбеля. С ним его свита из шести псов-вампиров, готовых за него лишиться жизни. Братья…Когда-то у отца Асморона были братья. Все они мертвы кроме одного предателя – Абигора Аша Руаха. Безногого демона огня, возомнившего себя царем самого Мендемая (Ада). У Асморона была сестра Алекс…ее уничтожил сам король вампиров. Убил юную девочку чтобы отомстить Асмодею. За что и поплатится сам. Асморон отберет у него все что ему дорого, умертвит все живое, лишит трона, власти. Всего, что так дорого Его Величеству. А дочь короля уничтожила отца Асморона. Все они умоются кровавыми слезами. Все действующие и правящие дома будут уничтожены. Особенно двух сильнейших рас после демонов – вампиров и ликанов.

У Черных львов – королевского клана вампиров и Горных волков – императорского клана ликанов сейчас серьезные разногласия и здесь собрались те, кто ненавидят или готовы восстать против правления Нейтралитета, а также короля вампиров и шакала императора ликанов Вахида, посмевшего отказать Верховному Демону Смерти – Асморону.

Он вспомнил как император приехал на встречу, которая состоялась перед закатом в Сумеречном лесу на границе с Асфентусом.

А император не из трусливых явился лишь с двумя охранниками и то он был сильнее их обоих раз в десять. Асморон смотрел как приближается ликан, как тверда его походка и вздернут подбородок. Ему рассказывали, что это один из самых сильных существ в этом мире. У горных есть такая особенность – забирать силу убитого врага и наполняться ею до краев, отбирая его навыки, умения, способности. Судя по тому, что знал Асморон – Вахид был не просто силен, он могущественный, умный, хитрый и опасный противник. Противник, который владеет ключом к истокам власти в этом мире и…не использует его, хотя мог бы.

– Приветствую тебя, Демон Смерти.

– И я тебя, Император Волков.

Знает, что по своей силе может соперничать с самим демоном поэтому пришел практически без охраны. Позади Асморона стоят пятеро сумеречных псов. Они надежно охраняют своего хозяина и господина.

– Чем обязан столь важному визиту особенно с тех пор, как дорога из Мендемая в мир смертных закрыта?

– Сомневаешься в законности моего присутствия здесь, Волк?

– Мне насрать на самом деле, демон!

Наглая псина, пытается показать, что он силен и не проявляет должного уважения к высшей расе. Но пока что он демону нужен, и ссора не входит в его планы, как и смерть ликана. Ключевое слово здесь «ПОКА».

– Ты был вынужден покинуть горы и спустился сюда к смертным, чтобы начать жить по правилам…того, кто слабее и ничтожнее тебя.

– Ты хотел сказать по общепринятым законам Маскарада.

– Нет….по законам, которые установил Нейтралитет во главе с родным братом короля вампиров. Клыкастые диктуют нам всем свои правила! Разве тебе не претит преклонять голову перед этой проклятой семейкой?

– Чего ты хочешь, Асморон? Мы здесь явно собрались не посплетничать.

– Если бы я хотел посплетничать я бы пригласил сюда твою маму. Она любит договариваться за твоей спиной.

Глаза императора вспыхнули и челюсти сжались. Асморон почувствовал вкуснейшую волну удовольствия, волну ярости и гнева Арха. Ментально сожрал эмоции императора и все тело наполнилось искрами прилива сил.

– У тебя есть то, что может заставить этот мир полностью измениться, а я… я могу заставить его содрогнуться. Мы вместе сможем это сделать.

– Что именно?

– Призвать сюда того, кто сможет свергнуть полностью нейтралитет, того, кто поставит во главе бессмертных тебя, а меня во главе Мендемая. Сотрет границы между мирами.

– Деусов?

Асморон довольно зашипел и тряхнул белыми волосами, упавшими ему на грудь, вскинул голову, медленно выдыхая. О даааа, император догадлив. Демон собирается нарушить все законы и впустить на землю самых ублюдочных, самых жутких и отвратительных монстров когда-либо существовавших.

– Да. Деусов. С их помощью…я создам тварь, которая сядет во главе Нейтралитета и перевернет этот мир.

Вахид рассмеялся и заставил Асморона побледнеть от злости. Чужой смех всегда его раздражал.

– Допустим ты справишься, но куда ты денешь потом Деусов? Разве они дадут тебе править? Разве они не сожрут все живое в этом мире, нарушая баланс и лишая тебя же самого пищи и ресурсов?

– Ты не знаешь силы камней, которые у тебя есть. Они способны как возродить, так и умертвить. Я уничтожу деусов как только они станут мне не нужны, я отправлю их обратно в черную дыру небытия. А вместе мы наладим баланс и создадим новую империю. Уничтожим королевский клан вампиров, подомнем под себя остальных, наклоним ликанов. Нейтралитет будет на нашей стороне. Это означает Всевластие!

– Это называется безумие! И я не приму в этом участия!

– Мне нужны все твои камни! Взамен ты получишь эту вселенную!

– Нет!

Отчеканил и выпрямился, скрестив свои зеленые глаза с белесыми глазами Асморона, заставляя демона прикинуть собственные силы. Если уничтожить Вахида сейчас – это значит обесточить клан ликанов. С Архбаа он справится еще проще. Она баба. Он поставит ее раком и затрахает до смерти.

В ответ на его мысли глаза ликана начали менять цвет, а верхняя губа приподниматься в оскале. В ответ Асморон ощутил, как меняется и его внешность, как когти прорывают кожу на фалангах пальцев.

– Мои люди вооружены хрусталем, Асморон. Многие умрут, если будет схватка.

– Например ты… – вкрадчиво произнес демон ощущая, как чешутся клыки от желания впиться в горло ликана, отгрызть ему голову и сожрать все его тело до костей, а душу выпить и наполниться его силой.

– Или ты… – так же вкрадчиво ответил Вахид.

Сколько ночей он не обращался…Сколько сил накопил его волк и на что он способен будучи голодным? Сегодня не время и не место сражаться с императором ликанов. Но он сильно пожалеет о том, что отказал. Он сдохнет со всеми остальными, а Асморон пойдет иным путем и достанет камни.

***

Когда зала наполнилась бессмертными и предводителями кланов, Асморон встал с кресла и все голоса стихли. Его аура, его давящая величественность и холод, которым пропитался воздух и покрылись морозным узором окна, заставили бессмертных выпрямиться и устремить взгляды на демона Смерти. Создание по силе приближенное к Нейтралам, ведь демон смерти забирает души каждого кого лишил жизни, напитывается болью и ужасом. Он переполнен мраком и кровью.

– Ваш приход означает согласие и с этой секунды пошел обратный отчет перед тем, как этот мир перевернется.

Он посмотрел на мужчину, завернутого в черный плащ с капюшоном на голове. Следом за ним вошли восемь точно таких же темных фигур. Они несли на цепях два огромных черных ящика, похожих на гробы.

– Привез… – едва слышно пробормотал Асморон и его тонкие ноздри затрепетали.