Глава 12

Я бы никогда не призналась себе, что его отсутствие, как и присутствие, я чувствую физически. Как противоречивы собственные эмоции, какая дикая внутренняя борьба, потому что я должна радоваться, что его нет, а вместо этого я подхожу к окну в безмолвном ожидании, когда распахнутся ворота, и его машина въедет на территорию особняка. Острая нехватка присутствия, уже знакомая мне неестественная ломка. Только раньше я скучала по своим мыслям о нем, по строчкам о нем, по его образу перед глазами, а сейчас…мне не хватало его присутствия. Абсурдно, но каждый день внутри меня что-то надламывалось…Со временем я пойму, что это осколки моего неприятия Нейла настоящего, это куски той маски, которую я на него надела и долгое время любила этот восковой слепок, совершенно не похожий на оригинал, а под маской оказался звериный оскал…но, черт возьми, он был настоящим. Но я уже не знала, что лучше – лживая маска и розовые очки или та правда, которая выворачивает наизнанку и потрошит мое сознание, меняя восприятие, ваяя реальную зависимость, привязанность, тягу.

У. Соболева и В. Орлова. Не люби меня

Он вернулся спустя целую неделю отсутствия. Неожиданно. Тогда, когда я меньше всего думала, что увижу его. Когда сидела над учебниками и тетрадями и заучивала наизусть новые слова. Со мной начали заниматься, как и обещала Роксана. Маленький, лысый человек в длинном одеянии похожем на платье. Его звали Раван и он напоминал маленького черного ворона. Учил он доходчиво, упрямо и с невероятным терпением. И я очень старалась потому что обо всех моих успехах докладывали лично Вахиду и Роксане. Я очень боялась опозориться и разочаровать моего господина. Как и Роксану.

И вдруг все тело обожгло волной электричества, бросила книги и бросилась к окну. Издалека увидела, как едет машина, как она приближается к дому и сердце забилось где-то в горле, сердце пропустило удары. Я знала кто в ней. Я ощутила это на расстоянии и затрепетала, задрожала от предвкушения встречи.

Подождала пока машина подъедет к воротам, как окажется на территории, как припаркуется неподалеку от центрального входа и слуга поторопится распахнуть дверь и я, трепеща всем телом прижмусь лицом к окну, чтобы жадно смотреть как ОН выйдет из машины, поправит пиджак и запонку на рукаве, а потом поднимет голову и посмотрит на мои окна и я шумно выдохну горячий воздух, на расстоянии ощущая как от его взгляда все тело покрывается мурашками голодного ожидания. Возвращаюсь к книгам…но мысли уже не слушаются, они хаотичны, они рассыпаются на осколки ликования, ожидания, страсти.

– Господин желает видеть вас! – слуга низко кланяется, не смотрит на меня. Ему запрещено. Теперь никто не имеет права на меня смотреть, кроме императорской семьи, Харифа и служанок.

Вскочила из-за стола.

– Я переоденусь я…

– Немедленно. Мне приказано привести вас сейчас.

Покорно иду следом за слугой, тяжело дыша и все еще сжимая в руках словарь. Передо мной открываются двери, и опускаются головы. Боже…несколько месяцев назад я была сама той, кто не смеет поднять головы. Переступаю порог его спальни и сердце уже не просто бьется, оно сходит с ума, оно выпрыгивает из груди. Вахид стоит у стола. Он еще не переоделся с дороги.

– Иди сюда, Лана.

От звука его низкого голоса все нервы обожгло током. И каждая эмоция обострилась настолько, что кажется острой как лезвие. Взглянула на него и ощутила как захлестнуло первобытной жаждой. Наши взгляды встретились и…там в его расширенных черных зрачках сверкнуло обещание адской бездны. Обещание настолько физически ощутимое, что в ответ мне показалось, что я уже лечу в эту бездну. И я знаю, что скрывается за этим сумасшедшим обещанием…там прячется болезненное и острое удовольствие. Дикость и звериный голод. Не стал ждать, не стал переодеваться, обедать, встречаться с семьей. Позвал меня к себе…чтобы излить этот голод в мое зависимое от него тело, в мою душу, которая пересыхает от разлуки с ним.

Подошла, покорно, молча. Зачем что-то говорить. Я смотрю, я дышу им, я втягиваю кислород его дыхания и мне не нужно кричать о том, что я истосковалась. Мои глаза воют об этом. И он знает…вижу, что знает, потому что челюсти сжимаются и ноздри дергаются в похотливом трепете.

– Вот здесь… – о показывает пальцем на лист бумаги, – вот здесь лежит приказ о том, кем ты теперь являешься официально, а не просто на словах.

– Вахид…

Голос срывается и я смотрю как его длинные пальцы поглаживают бумагу.

– Сними платье и ляг на стол.

Приказом, от которого по всему телу пробегает дрожь. Руки непослушно дергают пуговки на груди, расстегивая одну за другой, и он смотрит, приоткрыв рот и облизывая свои красные губы. Платье падает к моим ногам. Глаза становятся по волчьи ярко зелеными по щеке пробегает волна шерсти. И я замечаю, как отпечатываются под верхней губой клыки. Стягиваю лифчик, трусики и вижу, как он сметает все со стола, освобождая для меня место. Молча ложусь спиной на твердую деревянную поверхность.

Он привязывает веревками мои руки к ножкам стола, затем ноги, оставляя меня полностью распятой и совершенно беспомощной. Я вся в его власти и это сводит с ума, пугает и обостряет все чувства. Наедине со зверем, в его логове. Сейчас не ночь… и не полнолуние, но со мной волк и я чувствую витающий характерный запах в воздухе. Рассматривает мое голое тело, любуется им…он словно художник, который собрался оставить на чистом листе бумаги свое произведение искусства.

Нет, мне не страшно. И не потому, что я ему доверяю. Нет. Потому что я готова отдать ему все, что он хочет. Я готова покориться и принять от него самую адскую боль, как и самое адское наслаждение. Я готова принять свою принадлежность целиком и полностью. Я полностью зависима от того, что он умеет давать мне, от того удовольствия, которое дарит моему телу и моей душе.

Боже…какие жуткие у него глаза. То, что он сделает со мной….заставит меня кричать и кричать я буду не только от боли, но и от оргазмов, от болезненно диких оргазмов, которые он заставит испытывать.

Наклонился и нагло втянул запах всего моего тела, от головы до пальцев ног. Вздрогнул всем телом. Зверь, который наслаждается запахом добычи. Провел пальцами по моей груди, и я поняла… что это уже не ногти…это уже когти и они болезненно задели тут же отвердевшие соски. Намеренно задели, царапнули и я вздернулась от возбуждения.

– Не кричать…пока я не разрешил. Ни звука. Я хочу тишины.

Киваю и на глаза наворачиваются слезы от того насколько ослепительно красиво его лицо. Он знает, что я буду делать то, что он хочет…не только потому, что покорна ему. Нет. Я буду это делать, потому что мне нравится быть его настолько, чтобы отдать и вверить свое тело и свою жизнь звериной похоти моего царственного любовника.

Его акцент, его грубые ласки. Те слова что он рычит когда ласкает мое тело, когда берет меня. Грязные, пошлые или убийственно нежные. Он умеет говорить нежно и оставлять кровавые отметины на моей коже.

– Я голодал по тебе…Лана…

Прохрипел и набросился на мои губы, ворвался в него языком. Даааа… его клыки вытянулись и язык стал более длинным и шершавым, метнулся прямо к горлу, ударяясь о мой язык, порабощая мой рот. Толкается в гортань…настолько характерно, что из моего влагалища уже сочится влага, а клитор затвердел и пульсирует в предвкушении первого оргазма…который может наступить только от этого поцелуя.

Но я не имею права говорить хотя мне и хочется закричать его имя. Он запретил. Пусть просто возьмет меня. Просто прямо сейчас войдет своим членом в меня и утолит этот голод. Но нет…он только начал свою голодную игру.

– Такие печати не ставят просто на бумаге…Лана. Такие печати будут стоять на твоем теле.

Дразнит когтями соски, намеренно слегка, но в тоже время ощутимо настолько что мне кажется меня сейчас разорвет от возбуждения. Наклонился и провел языком по ложбинке, потом обвел ареолу соска и лизнул самый кончик. Его язык…он по-звериному шершавый и от прикосновений горит кожа. Пальцы скользят по животу, трогают пупок, ниже к лобку к промежности и нижним губам. Он нарочно не задевает чувствительные места, сжал ладонью и ворвался большим пальцем внутрь, зашипел.

– Истекаешь…как сучка…

Шепчет и вытаскивает палец, чтобы облизать на моих глазах. Чиркает спичкой, и я поворачиваю голову, чтобы увидеть, как он разогревает что-то…судорожно глотнула воздух.

В пламени его лицо кажется еще красивее, еще сексуальней. И меня трясет от страха и предвкушения, от нарастающих волн во всем теле. Божеее, я не выдержу. Я хочу прямо сейчас ощутить в себе его член или его пальцы. Иначе я умру. И он словно слышит мои мысли. Врывается несколькими пальцами внутрь моего тела…двумя во влагалище и большим в анус. От неожиданности вторжения туда, куда никогда раньше не проникал расширяются глаза, подбрасывает вверх, выгибает дугой и в этот момент на кожу между грудей капает что-то невероятно горячее. Кричать нельзя. И я только кусаю губы до крови и чувствую, как из глаз покатились слезы. Приоткрываю веки…он смотрит. НЕ просто смотрит…его лицо заострилось, вытянулось, клыки обнажены. Это уже не человек…он тянет, он жрет мою боль. На его лбу выступила испарина. Подносит кольцо с печаткой и оставляет на моем теле отметину с гербом на кирпично-красном сургуче.

Толчок внутри моего тела, еще один… боль от ожога медленно стихает, а наслаждение снова зарождается между ног, там где его пальцы растягивают меня и толкаются костяшками о клитор. Еще одна капля кипящего сургуча и… я почти кричу, дергаюсь, плачу. На мне останутся волдыри….если он этого захочет. Жидкость капает на соски, на пупок, на лобок и каждый раз он оставляет на мне след своего кольца. Я не кричу…но от боли уже темнеет перед глазами. Но такова цена…и я ее знала. Он предупреждал. А я согласилась. И я научилась принимать от него боль. Любую. Потому что он сам, весь моя больная любовь.

Наклорнился, лижет соски, сосет их и эти сосущие движения и царапание клыками снова вызывают дрожь похоти и удовольствия. Наклоняется ниже и проводит острым языком между нижними губами. И тут же капает болью на мой лобок. Выгнулась задергалась и в ту же сеекунду его губы обхватили клитор, сдавили, потянули, засосали в рот. И на меня обрушился самый адский, самый больной и самый дикий оргазм в моей жизни. Под его хриплое

– Кричи!

Я заорала так, что затряслись стены. Я кончала и кончала. Ничего более мощного и убийственного я никогда не испытывала вместе с толчками его пальцев сразу с двух сторон в моем теле.

Он не отпускает и даже после оргазма продолжает ласкать, сосать, растирать. И я кричу от дикой чувствительности, от пытки этой чувствительной болью. Пока не завожусь снова, пока не накрывает еще одной волной оргазма и я не ощущаю как его длинный язык вошел в меня, как толкается внутри, как лижет стенки влагалища.

Сдирает веревки, животом на стол. Резко, лихорадочно, впиваясь обеими руками мне в волосы и вдираясь в меня членом с одного толчка на всю длину. И … в это полузверином состоянии мне всегда кажется, что он меня разорвет, потому что он огромен, он узловат, он горячих как раскаленное железо и мне кажется, что я вся превратилась в эрогенную точку, внутри меня множество клиторов и каждый из них трется о вены и узелки на его члене и я не просто кончаю. Меня сотрясает от множественных оргазмов. Я как тряпичная кукла. Я уже не кричу, я хриплю.

Клыки входят в мой затылок, и он тянет кровь…сотрясаясь сам. Ревет изливаясь в мое тело.

Потом зализывает раны от ожогов, сдирает остатки сургуча, сдирает собственные печати и зацеловывает болезненные места, заживляя их. Относит на постель и укутывает в одеяло, укладываясь рядом, прижимая меня к себе.

– Я изголодался…не телом. Нет. Мне нужно было тебя сожрать. Сожрать всю. Проглотить твои эмоции. Я был просто иссохшимся от голода. Тебе было очень больно?

– Мне было хорошо…, – тихим шепотом, ощущая истому и усталость. Отголосками все еще мелко содрогается тело. Но далеко не от боли, а от того сколько раз меня подбрасывало от оргазма в его руках.

– Я скоро уеду…

Вскинулась, но он опрокинул обратно.

– Надолго. Очень надолго.

– Возьми меня с собой.

– Нет…

Качает головой и гладит мои волосы. Боже дай мне сил не сойти с ума от его красоты.

– Как я выдержу.

– Ты будешь меня ждать, Лана.

Не вопрос, а утверждение.

– Я буду ждать тебя хоть целую вечность и еще один день.

– Обещаешь?

– Клянусь.

– Не разбрасывайся клятвами…девочка. Клятвоотступников жестоко наказывают в нашем мире.

– Если я нарушу клятву я готова умереть.

– И умрешь!

Говорит серьезно и прижимает к себе, зарывается лицом в мои волосы.

– Я сойду с ума от твоего запаха когда-нибудь.

– А я схожу с ума от тебя. Я люблю тебя, Вахид.

– Разве можно говорить императору «ты»

– Можно…здесь в постели ты мой мужчина, мой родной, мой любовник. Можно. Здесь ты тоже принадлежишь мне.

– Наглая, – шепчет и кусает за кончик носа, – но да…здесь я принадлежу тебе. До моего отъезда останешься в моей комнате. Хочу чувствовать твой запах двадцать четыре на семь. А еще…хочу брать тебя много. Скажи еще раз…

– Что? – глажу пальцами его скулы, трогаю линию носа, бровей, словно рисуя его лицо.

– Что ты меня любишь.

– Я люблю тебя. Только тебя. Всегда буду любить тебя одного.

– Если ты скажешь эти слова еще кому-то…

– Тогда отрежь мне язык…

– Ты сама это сказала.

Засмеялась и показала ему кончик языка, и он его тоже прикусил, а потом нежно поцеловал меня в губы.

– Сегодня твое имя будет вписано в летопись горных волков. Теперь ты являешься частью моей жизни, Лана.