Глава 8

Уходить легче, чем отпускать. Тот, кто уходит, забирает наше сердце с собой, а тот, кто ждет – остается без сердца… пока оно не вернется обратно, биться в груди радостной пульсацией после разлуки, захлебываясь болезненными ударами счастья, или не вернется, заставляя рану кровоточить в тоскливом ожидании.

У. Соболева и Вероника Орлова. Позови меня

Король Братства вампиров сидел в своем кабинете. Молодое, невероятно красивое лицо, бархатный взгляд карих с поволокой глаз, безупречная линия скул, нечеловечески красивые губы словно нарисованные талантливым художником. И…волосы с тонкими линиями седины. Совершенно не вяжущиеся с таким, можно сказать, юным лицом. И лишь в глазах видна вселенская тоска и скорбь тысячелетий. Вампиры не седеют…так написано в старинных манускриптах, хотя бы потому что у них великолепная мгновенная регенерация. Но это не касалось их семьи. Могущественный чанкр* (высшая ведьма) Фэй Мокану нашла ответ, почему волосы обоих братьев изменили пигментацию. При сильном эмоциональном шоке началась поломка гена, отвечающего за ту или иную клетку регенерации в организме. Исчезающие пигменты волос, глаз оказались личной и особенной чертой семьи Самуила Мокану. Могущественного покойного короля Братства. Отца Влада Воронова и его единокровного брата Николаса Мокану…Морта…Главы Нейтралитета. Чьи глаза изменили цвет в свое время и так и не стали прежними, а теперь до паники пугали каждого, кто в них посмотрит, своей дымчатой белизной.

Седина не портила аристократической красоты короля, а лишь придавала ей загадочности и еще большей мрачности. Он не шевелился и, казалось, не дышал. Со стороны напоминал восковое изваяние.

Последние долгие годы после смерти родной дочери и второй жены это стало его привычным состоянием. Состояние черной невесомости. Так он называл тот ступор, в который впадал, и мог часами не двигаясь смотреть на фотографии в аккуратных рамках из белого золота, стоящих сверху на полке огромного камина, выложенного вдоль стены. Черный камень контрастирует с яркими оранжевыми языками пламени. Сейчас он на них не смотрел…он смотрел на другие снимки, разложенные перед ним на столе. На снимки женщины, которую долгое время пытался забыть. Но так и не смог. Ни ее смерть, ни то, что он потом женился на другой и зачал сына, ничто не стерло из его памяти ту единственную, ради кого он когда-то смог отказаться от вечности и стать человеком.

Лина. Ангелина. Его первая жена, его первая любовь, и он так же прекрасно понимал, что любовь единственная, несмотря на страсть и нежную привязанность ко второй супруге.

На фото запечатлена красивая молодая женщина с длинными кудрявыми рыжими волосами и невероятными бирюзовыми глазами. У нее ослепительная улыбка, белоснежная кожа с россыпью нежных веснушек. Она не просто красива – она роскошна и божественно прекрасна. Такая красота рождается раз в тысячелетие. Женщина, которая своей смертью нанесла ему непоправимую рану, незаживающую и вечно вывернутую мясом наружу. Потому что вместе с собой унесла веру в то, что он был ею любим. Унесла счастье, частичку его черной души и огромный кусок его сердца.

Проклятые дневники, которые были сожжены много лет назад, все еще прекрасно сохранились в его памяти. Вместе с ее признанием в том… что она всегда любила другого.

Дрожащие пальцы короля тронули снимок и прошлись по тонкому овалу лица, коснулись завитушек волос у лба, очертили линию полного рта.

– Лина….

Произнес ее имя и вздрогнул. Годами не произносил, так же как и не доставал эти фотографии. С тех пор как прочел дневник.

– Нашей дочери больше нет…Анны тоже больше нет. Там, за чертой…там, где вы все сейчас, ты видишь их? Говорят, убиенные не попадают в ад, а их души очищаются от совершенных грехов, и они попадают в Рай. Скажи…там есть рай? Там, куда ты ушла от меня, куда забрала нашу младшую дочь?

Говорит срывающимся голосом, а пальцы продолжают гладить фото.

– Как ты прекрасна. Я думал, я забыл, насколько сверкают твои глаза, насколько божественна твоя улыбка. Я верил, что смогу разлюбить тебя и отпустить. Мне даже казалось, что это уже произошло. Казалось, что я исцелен. Ведь у меня появилась молодая жена, родился сын. Она…она погибла. Я скорбел. Честно скорбел и рвал на себе волосы…но потеря ее никогда не сравнится с потерей тебя. Вас трое…а ОН у меня один. Один, б*ядь, ты понимаешь, Лина…Гребаный деустал всего лишь один!

Судорожно выдохнул и закрыл лицо руками, вспоминая, как несколько часов назад перед ним в этом самом кабинете материализовался его брат. Сам Глава Нейтралитета. Они обнялись, похлопывая друг друга по спине. Долго смотрели друг другу в глаза совершенно молча. Не виделись несколько лет. Затем Николас. Черт…он никогда не сможет называть его Мортом. Николас достал из складок длинного черного плаща сверкающий, переливающийся алыми лучами камень и положил на стол.

– Один? – тихо спросил король.

– Второй по законам Нейтралитета должен остаться у меня.

– Брат!

– Морт!

Поправил его бывший князь братства и выпрямил и без того совершенно ровную спину. Черный костюм полностью закрывает шею, на руках перчатки. Ноги затянуты в черные штаны, заправленные в массивные ботинки, похожие на военные.

– Мне нужно…хотя бы два! Слышишь? Хотя бы два. Мы же договаривались с этой бабой. С ликаншей.

– Горной волчицей, Влад. Она не простая ликанша.

– Она обещала…как и девку.

– Не будет ни девки, ни второго деустала. Я смог достать для тебя один и то… должен был и его забрать. Горные волки хранители камня. Одно то, что к ним прикасаются чужие руки, уже преступление. Ты знаешь…кого эти камни могут впустить в наш мир. И это будет началом апокалипсиса.

– А для меня он уже начался. Моя дочь мертва. Кристина мертва…Ник. Моя девочка. Сколько лет ее уже нет, а Анна…А…

Он осекся, но нейтрал криво ухмыльнулся.

– Ну же произнеси ее имя. Позволь себе сказать его вслух. Или хочешь его скажу я – Лина!

Король опустил голову, а потом посмотрел на пламя камина. И промолчал.

– Тебе придется выбирать…Влад. Выбирать, кого из них ты хочешь вернуть. И этот выбор станет наказанием за все твои грехи. Потому что нет ничего страшнее, чем выбирать между ребенком и любимой женщиной.

– Так отдай мне второй деустал, и я не буду выбирать!

Глаза короля сверкнули яростью, но эта ярость разбилась о ледяное спокойствие белесых глаз Морта.

– Я больше не твой брат, Король. На мне иной груз, и я отвечаю за эту гребаную вселенную хаоса. В первую очередь, я Глава Нейтралитета. Я тот, кто заставляет все сущности соблюдать закон маскарада, я тот, кто отвечает за то, чтобы вы все не сдохли и не поубивали друг друга.

– Не нужно мне напоминать о своих регалиях…Ник.

– МОРТ!

– Это я перестал быть для тебя братом, потому что ты вознесся хер знает куда и на какие вершины, а ты для меня по-прежнему брат, и я готов отдать за тебя жизнь… а ты. Ты следуешь букве закона и ставишь меня, как ты сказал, перед самым ужасным выбором за все пятьсот лет моего существования.

– Я могу отдать за тебя свою жизнь, Влад…а деустал это уже не моя жизнь – это жизнь всего человечества и бессмертных. Даже этот один уже риск того, что…сам знаешь кто может оказаться в этом мире. Мне пора.

– Что с девкой?

– Они ее не отдадут.

– Значит, ее нужно уничтожить…если то, что о ней говорят, это правда, девчонка – аксагол. Рождающийся раз в тысячелетие мощный регенератор.

– Аксагол регенерирует только плоть горных волков. Для нас она бесполезна.

– Зато для них она необходима. Ему не нужны будут кольца, если эта девчонка ограничит их обращение. В прошлом они стали всемогущими благодаря императрице с кровью аксагола. Непобедимой расой, контролирующей обращение!

– Ты получил деустал в обмен на данное мною слово. Ты не тронешь девчонку. Вражда с Горными нам не на руку. У нас многовековое перемирие. Пусть так и остается. Сделай свой выбор…брат.

И исчез.

Чертов Морт! Чертов Николас Мокану, который нисколько не изменился! По щекам короля потекли кровавые слезы, и он сдавил пальцами алый камень.

Да! Он знал, кого выбрал…там, в глубине души знал этот выбор с самого начала.

***

– Только одна тварь может истребить Горных Волков…И мы оба знаем кто это! – прохрипел низкий голос, вызывающий своим шипением мурашки.

Заха обернулась и сверкнула белесыми глазами в полутьме. Ее старушечье лицо, покрытое глубокими уродливыми морщинами, походило на череп, обтянутый тонкой, пергаментной кожей, тонкие белые пасмы волос облепили ее голову и свисали на лицо. Перед НИМ она не должна прятать свой облик, перед ним она полностью открыта, потому что ОН ее повелитель. А Заха показывалась людям и ликанам лишь в образе милой старушки гадалки-знахарки. Она жила именно этим и зарабатывала себе на пропитание. И самой драгоценной пищей для нее являлась кровь бессмертных, ведь так и она могла жить вечно, как и все чанкры. Но изгнанные не имели такого права. Им запрещено колдовать, пить кровь и пользоваться звездным порошком, и изменить это могут лишь другие законы. Или тот…кто достанет для Заханаварры так много звездной пыли, чтобы она смогла регенерироваться до полного возрождения….

И только он мог ей в этом помочь. Асморон – незаконнорожденный сын Верховного демона Асмодея и падшего Ангела, что была наказана за связь с темными силами и уничтожена. Асморон, восставший из самых недр ада и без разрешения пересекший границы с мирами.

– Для того, чтобы их истребить, нужно впустить в наш мир…Деуса. Достаточно даже низшего. Но как? Как это сделать, если все деусталы хранятся в тайниках ликанов и нам недоступны.

– Не всееее…

Прошипел демон и посмотрел на ведьму из-под капюшона, почти скрывающего его бледное лицо. Белесые пряди волос упали ему на лоб, и даже в полумраке было видно, насколько он отталкивающе прекрасен и похож на своего отца словно две капли воды. Кроме белых прядей волос…это он унаследовал от матери.

– Два деустала покинули тайник несколько дней назад. А значит, они спрятаны где-то недалеко. Где-то, где их можно найти. И ты найдешь!

Настойчиво надавил демон и сделал шаг вперед, заставив ведьму попятиться к стене, на которой висели засушенные летучие мыши и мешочки с пауками и тараканами. Какой жалкой она теперь стала. Раньше на стенах ее дома висели картины, а в шкафах хранились тайные манускрипты и бутылочки со снадобьями, которые стоили целые состояния. А теперь она даже приворот сделать не может. Сил не хватает.

– Но как?

Красивое лицо Асморона исказила хищная ухмылка. И даже ведьма ощутила прилив похоти и зуд между дряблыми ляжками, настолько он был прекрасен.

– Похотливая и жадная сука всегда хорошая добыча, особенно, если она не может заполучить своего самца.

– Я не знаю, о ком ты говоришь, мой Повелитель!

– Знаешь! Она приходила к тебе недавно…полукровка ликанша. Любовница императора. И не лги мне. Мне все известно. О каждом твоем шаге.

Ведьма судорожно сглотнула и попятилась от него еще дальше, а демон скинул капюшон, и его светлые почти белые волосы заблестели, освещенные тусклым светом подземелья. Длинные пряди падали ему на плечи, и он был скорее похож на ангела, а не на демона. Но черты лица жесткие, холодные, словно высеченные из самого льда, а глаза белесо-серые и отливают жидким серебром. Но именно это в нем и привлекает, заставляет сердце ведьмы биться чаще, и покрываться кожу мурашками. Это его Дар…как у сына Падшей и Демона. Дар искушать все живое, дар сводить с ума и заставлять опускаться перед ним на колени, замирая от его красоты. Чтобы потом умереть.

– Гульнара?

– На что она готова пойти ради любви императора? Ради власти для своих дочерей? Я слыхал, у нее появилась соперница…Так вот. Девку уничтожить…

– Невозможно. От нее уже пытались избавиться, но он вернул ее обратно. Император помешан на ней. Вознес низшую на уровень своей фаворитки, стережет ее как зеницу ока. Не подступиться. Повсюду охрана.

Ведьма не смела смотреть Асморону в глаза, она смотрела на его ноги, на высокие кожаные черные сапоги и заправленные в них кожаные штаны. Ее унылая фигура отражалась в до блеска начищенных голенищах.

– Значит сделай так, чтобы он уничтожил ее собственноручно. Мне ли тебя учить, Заха. Или я ошибся в тебе? Или звездная пыль не нужна больше, и ты не хочешь вернуть свой бывший облик?

Он схватил ее и за шиворот подтащил к зеркалу. Но вместо жалкой ободранной старухи в нем отразилась красивая, черноволосая девушка с прекрасным лицом и блестящими зелеными глазами. Ее тело было великолепно и соблазнительно настолько, что даже глаза демона на секунду вспыхнули. Но красота блеснула лишь на несколько мгновений. Вскоре в зеркале снова показалась сморщенная старуха, похожая на саму смерть.

И она до адской дрожи боялась того, кто стоял у нее за спиной. Хладнокровный убийца и живодер. О ком ходили самые жуткие слухи…говорят, он бывал в самых недрах пекла, за чертой, где заканчивается Мендемай и начинаются выжженные земли. Что ему удалось вынести оттуда, не знает никто…но говорят, что Асморону удалось найти крылатых монстров, и ради этого он принес к ногам Деура – Хозяина выжженных земель сотни тысяч мертвецов, убитых самыми извращенными способами.

– Гульнара труслива…

– Заставь ее захотеть так сильно, чтобы от трусости ничего не осталось. Я уничтожу Горных волков, заберу деусталы, воскрешу своего отца и еще одну дикую тварь, проведу сюда Деусов, и этот мир станет моим! Мне его отдадут. В подарок. Вампиры больше не будут управлять…

– Тебе не позволит Нейтралитет.

– Позволит, если его главой станет тот, кто будет обязан мне жизнью. Но вначале мне нужно уничтожить регенератор, отобрать камни. И ты должна мне в этом помочь…иначе я отправлю твою душу прямиком к Деуру! В его армию живых мертвецов. Ты пополнишь ее…

– Нет…нееет. Я все устрою. Но мне нужно время и средства. Много средств. Мое знахарство не приносит много денег.

Асморон снял с пальца перстень и протянул Захе.

– Продай его, и этих денег хватит подкупить самого короля вампиров. Проклятые ублюдки…твари. Это они уничтожили моего отца! И думали, что месть и расплата никогда их не настигнет.

Повернулся к ведьме и вдруг схватил ее за горло.

– Обманешь меня, и я сдеру с тебя кожу живьем, поняла?

Она быстро закивала, и он разжал пальцы, а потом просто исчез. Заха долго не могла откашляться, потом посмотрела на свою раскрытую ладонь и сверкающий на ней перстень. Красное золото, массивное и широкое, обнимает со всех сторон камень – драконий глаз. Один из самых дорогих камней Мендемая. Его стоимость превышает на рынке стоимость бриллианта такого же размера в десять раз.