Глава 15

– Выходит, зеркало уничтожил господин Крауч?

Они сидели в кабинете и пили лафит – Гийом отмел все возражения:

– Такую вещь следует отпраздновать.

Заодно начальник полиции объяснил метаморфозу с календарем. Все оказалось просто: увлеченный спасением экономки, хозяин банально не поменял число.

– Больше некому. Преступник заметал следы. – Господин Бош сделал долгий глоток и подлил еще немного вина себе и Шарлотте. – Он полагал, мы мертвы, какой тогда толк от проклятия? Опять же опасался мести ведьмы или самого демона – я помню, как побледнело его лицо при упоминании об открывшемся портале.

– И что же, господин Крауч избежит наказания? – нахмурилась девушка.

Она немного захмелела, но снова и снова прикладывалась к фужеру. Рядом с Гийомом так хорошо, жаль, сказка продлится всего одну ночь. Раз так, нужно растянуть ее до рассвета, пусть даже придется полюбить лафит.

– Разумеется, нет. Я приготовил мерзавцу сюрприз, а завтра и вовсе воскресну. Но, мадемуазель, – господин Бош отодвинул в сторону бокал и проделал то же самое с фужером экономки, – довольно о нем. Неужели нам больше нечего сказать друг другу?

– Не понимаю, о чем вы, месье?

Шарлотте удалось сохранить маску невозмутимости на лице, хотя все внутри нее сжалось, сердце затрепетало. Когда Гийом попытался коснуться ее руки, девушка нервно дернулась, лишь силой воли удержав себя за столом.

– Я честен, мадемуазель, и не собираюсь пользоваться вашей неопытностью. Скажите только, есть ли у меня шанс?

И она сдалась, отвернулась и пробормотала:

– Да, месье.

У Гийома словно камень с души упал. Он ожидал отказа, готовился принять его, подбирал нужные слова… Господину Бошу внезапно оказалось нечего сказать, поэтому он предпочел действовать. Начальник полиции встал и поднес прохладную девичью ладонь к губам.

– Вы сделали меня таким счастливым, Шарлотта! – прошептал он.

Какое незнакомое прежде, но сладкое чувство! Горячее, мягкое, обволакивающее. Гийом больше не ощущал себя одиноким, проклятым и, поддавшись эмоциям, не отпуская подрагивавшей руки экономки, опустился перед ней на одно колено.

– Месье! – ужаснулась она, решив, будто господин Бош делает ей предложение.

Подобный мезальянс невозможен, он погубит свою карьеру!

– Теперь нечего бояться, – Гийом по-своему понял причину ее страха, – проклятия не существует.

– А вдруг? – Шарлотта малодушно жаждала отсрочки.

Все слишком быстро, неправильно, она не контролировала ситуацию.

– Тогда мы оба уже умерли, потому что невозможно стать счастливее, чем я теперь.

Гийом страстно целовал бы ее пальчики, каждый по отдельности, касался губами запястья, поднялся выше, к нежной шее и даже больше. Но позволит ли Шарлотта то самое больше? Не слишком рано ли после шевалье Гадара? Женщине сложно забыть предательство, а тут те же сладкие слова. Не решит ли девушка, что они лживы? На ее месте господин Бош так бы и подумал. Он сам еще не понимал, что происходит, не мог с точностью сказать, кем стала для него Шарлотта. Выходит, любые его слова априори станут ложью. Но как же ему хотелось удержать госпожу Хэмптон!

– Это еще не доказано, – отведя глаза, едва слышно, прошелестела Шарлотта. – Мы не знаем, что стало с зеркалом, одни предположения.

– Тут и предполагать особо нечего. – Господин Бош с сожалением отпустил ее ладонь, но не в силах был заставить себя отойти. Экономка манила, превратилась в наваждение. – Либо оно изначально не существует в нашем времени, потому что Люк Перрон не успел его закончить, продать и тому подобное, либо зеркало уничтожил Норман Крауч.

– Но демон…

– Демон всего лишь подтвердил, что перенос в наш мир не снимет проклятие, только и всего. Как все существа Темного мира, он хитер, возможно, специально хотел напугать, чтобы получить нового слугу. Но разве это важно, Шарлотта, когда все признаки указывают на то, что мы победили Дьявола.

Поймав на себе осторожный девичий взгляд, начальник полиции встревоженно поинтересовался:

– Что-то не так?

Шарлотта слишком пристально смотрела, должна найтись причина.

– Непривычно, месье, – уголками губ улыбнулась девушка. – Вы снова человек, и я не верю, будто…

Она не закончила, но господин Бош понял.

– Я все тот же, Шарлотта. – Он опустился перед ней на корточки и взял в руки безвольные, податливые ладони. – Всегда один и тот же. Оборотень. Проклятие на это не влияет, сейчас всего лишь не та фаза луны. Если вам хочется увидеть шерсть и зубы, – Гийом впервые пошутил на щекотливую тему, – подождите двадцать три дня.

– Девять, месье, – уже широко улыбаясь, поправила девушка. – У вас плохо с арифметикой. И будьте уверены, в полнолунье я никуда не денусь, даже если все остальные слуги сбегут. Можете не уезжать.

– А если вместе?..

Вопрос повис в воздухе, слишком интимный, неприличный. Сейчас она нахмурится, снова станет не по годам серьезной и потребует расчета. Или даст Гийому еще одну пощечину. Он заслужил ее, как и первую. Нельзя говорить такое женщине. Но Шарлотта не отняла рук и кивнула. Окрыленный, господин Бош продолжил наступление:

– В таком случае, Шарлотта, я спрошу еще. Вы подарили мне надежду, согласились поехать со мной в Мадален, одна, с мужчиной…

– Не продолжайте, месье, – остановила его Шарлотта и, высвободив одну руку, положила ее поверх ладони Гийома. – Мое падение очевидно, обсуждать тут нечего. Я вверяю вам свою честь и даю согласие на все, о чем вы просите.

– Но вы даже не знаете, на что именно. – В нем проснулся полицейский. – Неосмотрительно подписывать протокол, не прочитав его.

– Я родилась неосмотрительной, месье, – рассмеялась девушка и одарила его теплым взглядом, от которого Гийому захотелось немедленно подхватить ее на руки и уложить на кровать. – И жутко падка на дворян.

Стена рухнула. Рассмеявшись в ответ, господин Бош притянул к себе ее лицо и поцеловал. Руки Шарлотты обвили его шею, губы вторили губам.

– Вам так неудобно, месье, – успела сказать она в перерыве между поцелуями.

– Еще раз назовешь меня «месье» – уволю! – пригрозил мужчина и встал, увлекая за собой девушку.

– Хорошо, – безропотно согласилась она и, помедлив, добавила: – Гийом.

Загнав страхи в дальние уголки души, Шарлотта отдалась на волю чувств. Все было одновременно так же и одновременно не так, как с Мишелем. Господин Бош не усыплял красивыми речами, не сыпал комплиментами, он дарил только прикосновения и поцелуи. Если сначала девушка зажималась, вздрагивала, ожидая повторения пройденного, то потом уверилась, Гийом не способен на предательство. Она сидела у него на коленях, касалась пальцами груди и понимала, что должна принять судьбоносное решение. Хозяин ждал его, пусть и не озвучивал прямо, но повзрослевшая стараниями шевалье Гадара девушка научилась чувствовать подобные вещи.

– Сейчас, Гийом, еще немного, мне тяжело сразу, – прошептала она, сгладив слова поцелуем.

Нужно решиться, нужно поверить до конца.

– Ты всегда можешь уйти, я не стану удерживать, – заверил Гийом.

И чаши весов качнулись в его пользу.

– Не обмани меня! – с мольбой прошептала Шарлотта.

Вот и все, обратной дороги нет. Она сделала шаг и надеялась не пожалеть о нем.

Господин Бош обращался с экономкой словно с фарфоровой куклой. Он бережно подхватил ее на руки и отнес в спальню. Усадив на постель, Гийом временно превратился в горничную. Встав на колени перед трепещущей одновременно от страха и предвкушения Шарлоттой, он стянул с нее ботинки и поднес затянутую в чулок ножку к губам. Девушка ахнула. Мишель такого не делал, она и не предполагала, что мужчина может хотя бы на время уступить пальму первенства женщине, стать ее верным рабом. Последние опасения исчезли, осталось только безграничное тепло и нежность. Пока он массировал ее ступни, Шарлотта гладила его по волосам. Их чувства схожи, каждый сейчас испытывал то, на что никогда не надеялся.

Девушка сама расстегнула крючки на платье, справедливо полагая, мужским пальцам с ними не справиться. Чулки змеиной кожей сползли с ног, подвязки, словно боевые трофеи, украсили прикроватный столик. Склонившись над Шарлоттой, нависнув над ней всей массой тела, Гийом продолжил прерванные поцелуи. Постепенно они опускались все ниже, тесня слои ткани, пока не добрались до незащищенной более кожи. Кружевная сорочка легла поверх бесформенной груды материи – скинутого платья. Пальцы любовников переплелись. Каждое мгновение вытесняло память о Мишеле Гадаре, срывая с губ Шарлотты сначала короткие просьбы, затем сдавленные вздохи и, наконец, имя единственного мужчины. Тогда, в тиши ночи, когда после они лежали рядом, девушка благословила шевалье, подарившего ей встречу с Гийомом.

– Все хорошо?

В скупом свете масляного ночника господин Бош заглянул в лицо любимой.

– Мне не больно. – Она знала, что его тревожило. – И я не боюсь слухов. В этот раз я сама распорядилась своей честью.

– Пусть только попробуют болтать, – нахмурился Гийом и устроил ее голову на своей груди. – Дуэльные пистолеты в полной исправности, рука у меня не дрогнет.

Никогда прежде… Да все с Шарлоттой было впервые! Разве продажные женщины могли подарить хоть толику того, чем поделилась Шарлотта? Она снова сделала его живым, и Гийом не позволит волоску упасть с ее головы.

– Пожалуйста, не надо крови! – взмолилась девушка. – Пусть болтают. Разве слова прилипают к душе?

Господин Бош не разделял ее точку зрения, но спорить не стал. Необязательно, чтобы Шарлотта знала о его беседах с блюстителями нравственности. Хотя существовал способ пресечь их на корню. Впереди бал, о котором Гийом успел позабыть. Он не любил пышных торжеств и пускания пыли в глаза, но приглашение короля нельзя отклонить без веской причины. Начальник полиции собирался взять с собой Шарлотту, так почему бы не в новом качестве? Не унизительном, а гордом, величавом, заставившем бы сплетниц через силу расточать улыбки и поздравления. Идея понравилась, Гийом задумался, какое кольцо подошло бы Шарлотте. Все правильно, роль любовницы не для нее.

– Тогда готовься. Скоро я представлю тебя свету. Какая сенсация! – Мужчина усмехнулся. – Гийом Бош замечен рядом с женщиной!

– Сенсация уже состоялась, – напомнила ему Шарлотта. Ее клонило в сон, но она отчаянно сопротивлялась. Не сейчас, еще немного поговорить, побыть вместе, пока утро не разрушило волшебство. – Я приезжала в департамент полиции, и вы ясно выразили особое отношение ко мне.

– Вот видите, у нас нет обратной дороги, – улыбнулся Гийом и поцеловал ее руку. – Нельзя разочаровывать общественность.

Хотя ему не было никакого дела до света. О господине Боше и прежде болтали разные вещи, одной сплетней больше, одной меньше…

– Спи! – Заметив, что Шарлотта клюет носом, Гийом переложил ее голову на подушку и потянулся погасить свет. – День выдался сложным. Завтра рано не жди.

– Работа? – сонно, сквозь дрему пробормотала девушка.

– Именно. Полистай каталоги, выбери фасон платья. До королевского бала не так много времени, как кажется. А я улажу дела с Норманом Краучем, Ануш и Жофреем. Не люблю оставаться должен, – заскрипел зубами Гийом.

Шарлотта не ответила: уже заснула. Господин Бош некоторое время смотрел на нее – темнота оборотню не помеха, – потом тоже сомкнул глаза. Но сон не шел, взбудораженное сознание подкидывало все новые мысли. Эмоции не желали успокаиваться. Неопытная, неумелая Шарлотта подарила Гийому небывалое наслаждение, а не просто удовлетворила инстинкты. Теперь он, пожалуй, поверил бы в теорию двух половинок, в слова святых отцов о любви. Они утверждали, что каждый из любящих отдавал другому частичку себя.

– Моя удача!

Господин Бош заботливо поправил край одеяла, чтобы девушка не замерзла. Такая теплая, мягкая, она манила к себе, но Гийом не собирался тревожить ее сон. Хватит, потерпит до завтра. Он перебирал в памяти моменты, связанные с Шарлоттой, с вечера ее громкого появления в прихожей до сегодняшней ночи. Один насторожил, разбудил любопытство. Увлеченный собственными демонами, Гийом не обратил на него внимания. Она тоже иначе чувствовала мир! Пусть не так, как господин Бош, но та же маттиола, разве обычный человек ощутил бы легкий аромат? «Тут два варианта, – заложив руки за голову, мысленно рассуждал начальник полиции. – Или она моя истинная пара, или в ее роду тоже были оборотни». Самолюбие склонялось к первому варианту, логика – ко второму. Разрешить противоречие несложно, достаточно обратиться в архив Девера. Оборотень всегда оставит следы, хотя бы удивит современников странным поведением.

Гийом, наконец, заснул, крепко и без кошмаров.

Наутро, оставив Шарлотту одну, господин Бош уехал в департамент. Предстояло выяснить, остался ли он в прежней должности и, если да, проследить, попали ли документы по Норману в нужные руки. Гийом собирался сегодня же выдвинуть обвинение. Пусть чернокнижник немного посидит за решеткой, пока господин Бош запасается доказательствами. Не избежит беседы со следователем и маркиза Лютин. Придется привлечь в качестве свидетельницы Шарлотту, но ничего, Гийом защитит ее от угроз герцога Мерсере. Если потребуется, господин Бош дойдет до короля и позовет журналистов, иногда они бывают полезны.

Опасения Гийома не подтвердились, в департаменте его встретили так же, как и прежде. Выходит, снятое проклятие не отобрало былых достижений рода Бош. Раз так, пора приниматься за дело. Начальник полиции отдал необходимые распоряжения за чашечкой кофе и уже через полчаса знал, что Норман Крауч с супругой сегодня отбывал в заграничный вояж. Урожденная леди Мерсере страдала от множества недомоганий, и врачи посоветовали ей сменить климат для поправки здоровья. Гийом усмехнулся. Старый трюк! Ничего, тем эффектнее выйдет арест. Господин Бош не откажет себе в удовольствии лично присутствовать при знаменательном событии.

Ануш и Жофрея уже доставили в департамент. Гийом планировал провести очную ставку. Вампирша и бес, осознав, что им грозит, активно сотрудничали со следствием, не желая примерить петлю. Норман не сумел до них добраться – помешала страховка господина Боша.

Черный экипаж без гербов снова несся по улицам Розберга. Поезд в озерную Свайсию отходил через полчаса, и Гийом торопился перехватить чернокнижника. Он опасался, новости о чудесном воскрешении врага дойдут до Нормана на вокзале, и арест не состоится.

Карета въехала на дебаркадер за пять минут до отправления поезда – в ряде случаев туда допускались экипажи. Полицейские оцепили входы и выходы, призывая обывателей сохранять спокойствие. Начальник станции велел задержать отправление поезда. Короткая беседа с господином Бошем стоила ему пары седых волос. В воздухе отчетливо пахло скандалом, и чиновник лихорадочно размышлял, как выйти из него с минимальными потерями.

Отстранив проводника международного спального вагона первого класса, Гийом первым вошел в вагон. Он направлялся к купе номер четыре, надеясь, что Норман не заметил творившуюся на вокзале кутерьму.

– Стучите! – приказал семенившему следом проводнику господин Бош и отступил в сторону. – Скажите, срочная телеграмма.

Мужчина кивнул и в точности выполнил указания.

– Что еще?

В дверном проеме показалось недовольное лицо Нормана Крауча. За его спиной сидела супруга. Природа наделила госпожу Крауч бледной кожей и хрупким телосложением, но в остальном она мало походила на больную. Живые карие глаза, блестящие каштановые волосы, сангвинический темперамент. Вот и теперь леди не смогла усидеть на месте, приподнялась, чтобы лучше видеть происходящее.

– Именем закона вы арестованы.

Гийом шагнул в купе и положил на стол бумагу со всеми необходимыми подписями и печатями. Госпожа Крауч охнула, а Норман переменился в лице. Он стал белее полотна и в ужасе таращился на начальника полиции, пытаясь понять, как тот воскрес из мертвых.

– Прошу проследовать за нами.

– Как вы смеете?! – оправившись от потрясения, возмутился Норман и швырнул постановление об аресте на пол. – Учтите, я не оставлю без внимания произвол властей.

– Никакого произвола нет, и вы прекрасно это знаете, – покачал головой господин Бош и поднял бумагу. Простите, мадам, но муж не сможет сопровождать вас на воды, – сдержанно извинился Гийом и приложил пальцы к шляпе.

– Но… Но он ни в чем не виноват! – напустилась на него госпожа Крауч.

– Боюсь, это не так, мадам. Обвинения серьезны, я советовал бы вам нанять хорошего адвоката.

Формальные слова, которые говорят каждому.

– Я… Вы хоть знаете, кто мой отец?!

Лицо женщины пылало, она едва ли не набросилась на Гийома с кулаками. Тот не реагировал, сохраняя положенное спокойствие и вежливость. Да и господина Боша больше беспокоил муж, а не жена. Он опасался, как бы Норман не сбежал, воспользовавшись каким-нибудь заклинанием, и приказал надеть на него наручники. Господина Крауча увели, а его супруга продолжала сулить нарушителю спокойствия все казни мира.

– Поезд отправляется. Счастливого пути, мадам, – услышав паровозный гудок, попрощался Гийом.

Ответом стали очередные угрозы. Госпожа Крауч выскочила за ним в коридор, спрыгнула бы и на перрон, если бы проводник не задержал ее. В голове Гийома еще долго звенел ее голос. «На такой можно жениться только ради титула и денег», – подумалось ему.

Итак, впереди визит разгневанного герцога Мерсере, но господин Бош успеет к нему подготовиться. Двоюродный брат короля не ворвется к нему в кабинет, а если даже сумеет, Гийом охладит его пыл, заставит дожидаться условленного времени. Он сознавал, чем рискует, но время работало на него, чем дальше, тем больше аргументов Гийом сможет предъявить.

Нормана усадили в экипаж рядом с начальником полиции, напротив устроились полицейские.

– Вам это даром не пройдет! – пригрозил господин Крауч.

– Я советовал вам думать о себе, месье, – Гийом не отреагировал на провокацию. – Чистосердечное признание облегчит вашу участь.

Норман насупился и отвернулся, давая понять, разговаривать он не намерен. Чернокнижник снова открыл рот, когда они поднимались по ступеням департамента полиции.

– Куда вы меня ведете?

Господин Крауч полагал, его доставят в полицейский участок, и теперь разволновался.

Гийом лишь хмыкнул в ответ. Пусть пока останется сюрпризом.

Арестованного ввели в комнату, где под охраной дожидались Ануш и Жофрей. Выглядели они плачевно, вампирша вдобавок передвигалась на костылях. При виде былых подельников Норман попытался сбежать, но конвоиры быстро объяснили ему, этого делать не стоит.

– Присаживайтесь! – Гийом с издевательской вежливостью отодвинул стул напротив беса. – Не стесняйтесь, присутствующие давно вам знакомы.

– Наоборот, я в первый раз их вижу, – Норман собирался стоять до конца.

Вырвав локоть из рук конвоира и нелестно высказавшись насчет его манер, господин Крауч с достоинством опустился на стул и заложил ногу на ногу. Всем своим видом он давал понять, бояться ему нечего, правда на его стороне.

– Итак, к чему этот фарс? И, может, вы таки снимите с меня браслеты? Уже не смешно, месье.

Норман поднял руки, блеснув наручниками.

– Совершенно верно, повод нашей беседы серьезный, но так и быть.

Господин Бош подал знак полицейскому, и тот повернул ключ в замке стальных браслетов. Норман растер затекшие запястья и пробормотал: «Так-то лучше!»

– Итак, начнем!

Гийом занял место за соседним столом и кивнул секретарю. Тот взялся за перо, готовый стенографировать показания. Следуя правилам, господин Бош выяснил имена присутствующих и поставил их в известность о последствиях дачи ложных показаний. Далее последовали вопросы. Норман ожидаемо все отрицал, на каждую реплику оппонентов отвечал: «Наглая ложь!» или «Гнусная клевета!» Сложив руки на груди, он жалел, что не избавился от пособников раньше. Озаботился бы собственной безопасностью на день раньше… Но люди Нормана не успели, тоже угодили в камеру. Господина Крауча душила ярость. Гийом Бош не сгинул в прошлом! И после он утверждал, будто не продал душу Дьяволу! Почему судьба так несправедлива? Он, Норман, много лет служил демонам, и какова награда? Господин Крауч давился несбывшейся местью. Все острые предметы отобрали при обыске, к магии без подготовки не прибегнешь. Он не великий чернокнижник, не умел убивать словом.

– Итак, – резюмировал Гийом, выслушав обе стороны, – означенные господа, – он махнул на Жофрея и Ануш, – подтверждают, что за вознаграждение и под воздействием шантажа совершали противоправные действия по указанию господина Крауча. Он, в свою очередь, это отрицает. Однако косвенные улики свидетельствуют против господина Крауча: показания работников «Трех красоток», слуг обвиняемого.

– Вздор!

Не утерпев, Норман вскочил на ноги. Если бы не полицейские, чернокнижник наплевал бы на здравомыслие и набросился на господина Боша. Судя по его довольной улыбке, лис действительно добыл доказательства. Кто же предал, где он оступился?

– Уведите! – Начальник полиции лениво махнул рукой. – Всех троих.

Доказательства у него имелись железные. Записку принесли во время очной ставки, и она ставила крест на попытках Нормана выставить себя невиновным. Стоит дернуть за ниточку, клубок распутается. Гийом не сомневался, кучер Крауча молчать не станет, Мадален тоже порадует новостями.

– Завтра вас ждет встреча с госпожой Хэмптон, – добавил господин Бош в спину арестованному. – Она тоже жива.

Норман дернулся. Судьба нанесла ему еще один удар.

Оставшись один, господин Бош взглянул на часы. По его расчетам, герцог Мерсере явится с минуты на минуту. Интуиция не подвела, двоюродный брат короля объявился через четверть часа.

– Что происходит, месье? – с порога напустился он на Гийома. – Мой зять арестован по вашему приказу!

– Ваш зять – убийца, – спокойно заявил господин Бош и поднялся навстречу высокому гостю. – Я покажу всего одну вещь, а вы сами решите, обоснованы обвинения или нет. Если угодно, я приложу к ней протоколы допросов свидетелей. Их хватает. Сговор исключен: они большей частью не знакомы между собой.

Герцог кивнул:

– Хорошо, даю вам шанс оправдаться, месье, ровно пять минут.

– Благодарю, ваша светлость.

Извинившись, Гийом ненадолго вышел в приемную и попросил принести доставленный недавно пакет. Полицейские нагрянули в особняк на набережной и нашли кое-что интересное.

– Заодно пригласите камердинера месье Крауча.

Господин Бош не надеялся на подобную удачу, когда отдавал приказ жестко допросить слуг Нормана Крауча. Один не выдержал, сломался, с головой выдал хозяина. Оставалось дождаться вестей из Мадален и с чистой совестью выводить арестованного в зал суда. Пусть доказать причастность Нормана ко всем убийствам не удастся, пары эпизодов хватит для смертного приговора.

– Ну? – набычившись, герцог буравил взглядом владельца кабинета.

– Имейте терпение, ваша светлость, доказательства вины вашего зятя не хранятся в соседней комнате.

Абсолютно спокойный, уверенный в собственной правоте, Гийом достал папку с делом чернокнижника.

– Вот, можете ознакомиться. – Господин Бош переместил документы ближе к посетителю. – Обычно такое запрещено, но, принимая во внимание ваше положение, я сделаю исключение.

Верхняя губа герцога дернулась. Он брезгливо взялся за обложку папки и перевернул ее. Глаза пробежались по первой странице.

– Что это? – Палец ткнулся в перечисление статей обвинения.

– Горькая правда, ваша светлость. Полагаю, вам известно, чем занимался ваш зять в молодости. Только счастливый случай в свое время спас его от виселицы. Тогда он носил фамилию Суаре. На досуге можете сделать запрос в архив департамента и поднять соответствующее дело. Обвиняемыми проходили братья Суаре, занимавшиеся чернокнижием.

– Клевета!

Герцог отшвырнул папку и встал. Однако Гийом чувствовал, в сознание высокого гостя закрался червячок сомнения.

– Вам принести дело сейчас? В нем имеется словесное описание и фотографическая карточка Нормана Суаре.

– Не нужно, – глухо ответил герцог и опустился на место.

Обхватив голову руками, он некоторое время смотрел в пространство.

Стук в дверь возвестил о том, что свидетель и доказательство вины Нормана прибыли. В кабинет, шаркая ногами, – ему безумно хотелось остаться в коридоре – вошел камердинер чернокнижника. Следом комиссар внес сверток с сургучной печатью. «Разверните!» – распорядился господин Бош. На его стол легла рубашка в мелких каплях крови. Ближе к воротнику они укрупнялись.

– Узнаете? – Начальник полиции махнул рукой на рубашку.

– Нет. Что это? Кровь? – поморщился герцог.

Он брезгливо косился на грязную одежду, гадая, зачем ее принесли.

– Именно, – подтвердил Гийом. – Это рубашка вашего зятя. Ее вытащили из мусора в тот день, когда погибла предпоследняя жертва. Вы, наверное, помните громкую историю с убийствами молодых женщин?

Герцог кивнул. Он начинал догадываться.

Камердинер Нормана то краснел, то бледнел под перекрестными взглядами. Он успел тысячу раз пожалеть, что не выбросил рубашку, что вообще нашел ее. Дернул же Нечистый сунуться туда!

– Расскажите, при каких обстоятельствах к вам попала рубашка, – обратился к слуге господин Бош.

– Случайно, абсолютно случайно, месье! Я… – Камердинер покосился на герцога, тот знаком велел ему продолжать, – я по оплошности выбросил важную бумагу, решил положить на место, пока господин не хватился. И вот, нашел.

– Это рубашка вашего хозяина?

– Совершенно верно, месье.

– Откуда на ней пятна крови, как вы полагаете?

Слуга промолчал.

– Хорошо, почему вы сохранили ее?

Камердинер потупился и признался:

– Я хотел денег, думал, господин хорошо заплатит, если я покажу ее.

– И вы показали?

– Не успел, месье, случай не представился.

– Достаточно! – прервал допрос герцог и, обращаясь к Гийому, добавил: – Я вверяю зятя в руки правосудия, но спрошу по всей строгости, если он невиновен.

Господина Боша устроил такой исход, главное, чтобы его светлость не мешал расследованию. Маховик правосудия завертелся, извлекая на поверхность все новые факты.

В потайной комнате в доме Нормана полицейские обнаружили зеркало. С него содрали амальгаму, оставив только помутневшее стекло. Однако господин Бош сразу узнал его – еще бы, за столько лет он изучил каждую трещинку!

– Ну что ж, – начальник полиции провел рукой по гладкой поверхности, – оставайся в доме последнего хозяина. Крауч проклял себя сам, связавшись с омерзительным ремеслом. Его супруга немногим лучше. Вряд ли мадам прольет хотя бы слезинку, когда ее мужа вздернут. Пусть поступает с зеркалом, как хочет.

Зеркало так и осталось стоять, прислоненное к стене, в самом углу потайной комнаты. В пару Гийом отдал раму – он не желал держать в доме вещи, хранившие дурные воспоминания. Проклятие больше никак себя не проявило. Не вменять же в вину зеркалу наказание Нормана Крауча?

Господин Бош рассказал Шарлотте о зеркале не сразу, а через месяц, когда уверился, оно превратилось в груду хлама. В первые дни Гийом опасался, что поступок предка разрушит его хрупкое счастье, но день сменял день, а госпожа Хэмптон никуда не девалась.

– Это ведь ты в свое время перевесил зеркало из комнаты матери в кабинет? – поинтересовалась Шарлотта.

Они обедали вместе – с некоторых пор господин Бош всегда находил время для дневного визита домой.

– Я, – не стал отпираться Гийом. – Не желал, чтобы оно кому-нибудь еще навредило.

– Поэтому жил впотьмах и запрещал убираться в кабинете. А портрет, – не унималась девушка, – почему ты забрал его?

– Та комната… – Мужчина немного помолчал и вздохнул. – Я не мог туда приходить: слишком много воспоминаний, и забрал портрет вниз. Матушка в последние годы сошла с ума, перебралась в мезонин – ты ведь и об этом обязательно спросишь. Что-то еще?

– Только моя родословная. Ты что-нибудь выяснил?

Сердце Шарлотты замерло. Гийом обмолвился, что собирался выяснить причину ее тонкого обоняния. Неужели семейство Хэмптон тоже хранило страшную тайну?

– Скучна до безобразия, – прожевав кусок мяса, ответил господин Бош. – Правда…

– Что? – уцепилась за его слова девушка.

В голове вертелся единственный кандидат: прабабка. Только она могла связаться с нечистью.

– Прости, если расстроил, но оборотень здесь только один, – развел руками Гийом.

– Тогда почему?..

Девушка ничего не понимала. Эта его недомолвка, ее чувствительность к запахам, не на пустом же они месте.

– Причуда судьбы, – пожал плечами Гийом, – или десница господня, если тебе так привычнее. Ну и примесь крови метаморфа.

– Кого? – не поняла Шарлотта.

Если дальше так пойдет, она выучит весь бестиарий. Сколько же разных существ на свете!

– Метаморф, Шарлотта, это особый вид колдунов, довольно редкий. Их часто путают с оборотнями. Они тоже способны принимать облик зверей, но по собственной воле, а не как я, по велению лунного цикла. Чтобы ускорить процесс превращения, метаморфы пользуются особыми зельями.

Гийом сделал эффектную паузу и уставился на девушку. Он подталкивал ее к догадке.

– Ты хочешь сказать, – неуверенно начала она, озвучивая то, о чем подумала минутой раньше, – что моя прабабка…

– … была не совсем ведьмой. Помнишь, ты сама в первый раз назвала ее колдуньей.

– Разве это не одно и то же? – удивилась Шарлотта.

Она в подобных тонкостях не разбиралась.

– Нет. Разве умения ведьмы и ее любовника Люка одинаковы?

Девушка покачала головой. Покойный зеркальщик явно обладал большей силой.

– Сохранилось одно свидетельство, даже косвенный признак, который навел меня на мысль о метаморфе. Твоя родственница очень любила маттиолу. Безобидная скромная травка, но важный ингредиент оборотного зелья. Тебе она тоже нравится, как и мне, но ты не оборотень, а чуточку метаморф.

– Насколько чуточку? – Шарлотта собиралась докопаться до сути.

Новость обескуражила ее, еще полгода назад вызывала бы отторжение, но теперь мировоззрение девушки расширилось за рамки обыденного.

– Можешь спросить в закрытом клубе нечисти. После…эмм… пропажи Жофрея ряды его поредели, но многие остались.

– Сомневаюсь, будто они окажутся словоохотливы! – фыркнула девушка. – После того, что ты натворил!

– При твоем участии, дорогая, – улыбнулся Гийом. – Не пытайся остаться в тени. Не скажут, так не скажут. Ты ведь не собираешься развивать свой талант?

Испытующий взгляд господина Боша предполагал наличие всего одного ответа.

– Прекрасно, – кивнул он, – будем считать нас истинной парой – идеально дополняющими друг друга партнерами. Мироздание заботится о том, чтобы мы встретились и одарило тебя любовью к маттиоле.

Результат изысканий Шарлотту не устроил, но публичная библиотека в полном ее распоряжении, при желании можно выяснить всю свою подноготную. Колдовать девушка не станет, хватит, насмотрелась на магию, зато поймет, что именно передаст детям.

– Ну, раз уж мы заговорили о колдунах, что с людьми Крауча, которые на меня напали?

– Пойдут под суд вместе с чернокнижником. Маркизе удалось отделаться легким испугом, но вряд ли ты кровожадна и жаждешь сгноить ее красоту в тюрьме.

– Мне хватит того, что я лишила ее денег обоих любовников, – фыркнула Шарлотта.

Для некоторых это хуже камеры.

– Дела Крауча плохи, от него отвернулся даже могущественный тесть. Зато журналисты осаждают мой кабинет, спасения от них нет! – пожаловался Гийом. – Но хватит думать о всякой ерунде, отправлять людей на виселицу – моя работа. Твоя же – съездить сегодня к мадам Огер.

Портниху, недешевую, но жутко модную среди дам высшего света, отыскал секретарь начальника полиции. Задание чрезвычайно его удивило, но молодой человек привык не задавать вопросов. Он обо всем договорился, терпеливо ездил вместе с Шарлоттой и ждал, пока она обсуждает фасон и ткани. И вот настал день, когда платье было готово, предстояло его примерить, чтобы исправить мелкие недочеты.

– Ты слишком балуешь меня! – покачала головой Шарлотта.

В душе она радовалась щедрости любовника, его стремлению во всем угодить ей, сделать приятное.

– Не более чем самого себя, – возразил Гийом. – Пожалуй, я съезжу с тобой: хочу взглянуть, за что плачу деньги.

– Немалые, – со смешком добавила девушка.

Как прекрасно снова выходить на улицу, не опасаясь нежданных встреч! Какая прелесть – спокойно заходить в любые магазины, не считая пенни в кошельке. Гулять по городу, наслаждаться хрустящим снежком под ногами. Топить камин в загородном доме в Мадален и засыпать с любимым, пусть даже он не совсем человек. Было еще кое-что, о чем Шарлотта пока предпочитала молчать. Пусть сначала отгремит бал, уляжется шумиха с процессом Крауча. Ей выступать одной из ключевых свидетельниц обвинения, не стоит дарить адвокату чернокнижнику рычаг давления. Она не боялась мести госпожи Крауч: получив письмо отца, та предпочла задержаться в Свайсии. Оставался только сам Норман, его неуемная ненависть и общественное мнение. Последнее страшило Шарлотту больше всего. Любовница – это одно, а любовница в положении – совсем другое.

До мастерской госпожи Огер добрались быстро. Гийом помог Шарлотте выйти из экипажа и придержал дверь, пропуская внутрь нагретого помещения. Помощницы мадам уже спешили навстречу клиентам. Одна приняла пальто, вторая предложила газеты и чаю с восточными сладостями. Госпожа Огер увела Шарлотту в соседнюю комнату, а господин Бош остался на диванчике в окружении манекенов. Время тянулось мучительно медленно, как для всякого мужчины, волей случая оказавшегося в дамском магазине. Но вот вернулась владелица и предложила взглянуть на плоды своих трудов.

Шарлотта стояла на специальном постаменте, прекрасная и величественная, словно королева. Гийом залюбовался ей и на минуту забыл, зачем на самом деле поехал на примерку. Платье сидело чудесно, приукрасив достоинства и скрыв недостатки, но ему не хватало самой малости.

– Оставьте нас, – попросил господин Бош и, дождавшись, пока женщины выйдут, взял Шарлотту за руку.

– Что случилось? – встревожилась она, пытаясь прочитать ответ в его глазах.

– Ничего, любовь моя, успокойся. Всего лишь ответь на один маленький вопрос.

– Какой?

Заинтригованная Шарлотта жалела, что не может толком пошевелиться без опасений получить укол булавкой.

– Госпожа Шарлотта Хэмптон, – нарочито торжественно начал Гийом, – не соблаговолите ли вы стать моей женой?

Девушка ахнула и прижала ладонь ко рту. Расплакавшись, она блестящими глазами смотрела на любовника, не в силах произнести ни слова. Наконец ей кое-как удалось выдавить из себя «да». Порывшись в кармане, Гийом извлек бархатную коробочку и надел на палец Шарлотты кольцо.

– Ну вот, – довольно кивнул он, – теперь ты моя полноценная невеста и в этом качестве предстанешь на балу. Свадьбу назначим на лето.

– Ох, Гийом, летом уже поздно! – покраснела девушка и положила руку на живот.

Она замерла: от реакции господина Боша зависело так много. Сначала он нахмурился, но затем расслабился и согласился:

– Тогда весной.

– То есть ты не злишься? – осторожно уточнила Шарлотта.

Ни радости, ни сожаления – проявит он хоть одну эмоцию! Складывалось впечатление, будто речь шла о покупке дивана, а не зарождении новой жизни.

– На что? – поднял брови Гийом. – На то, что сын появится столь рано? Нет, конечно. Прости, – виновато улыбнулся он, – я немного обескуражен и не знаю, что сказать.

Чуть помедлив, господин Бош, усмехнувшись, добавил:

– Ты хоть понимаешь всю важность момента, Шарлотта? Ты родишь первого Боша без печати родового проклятия.

– Зато он тоже будет любить волчью луну, – успокоившись, широко улыбнулась девушка. – Как я и ты. Самое лучшее время суток, потому что оно твое.

Гийом осторожно спустил невесту с пьедестала и заключил в объятия.

– Булавки! – ойкнула Шарлотта и через мгновение о них забыла, утонув в поцелуях самого близкого и безгранично любимого оборотня.