Глава 14

Шарлотта обнимала себя руками, чтобы хоть как-то скрыть постыдные звуки. Ей безумно хотелось есть, даже кошмарные запахи, пропитавшие тупик, не действовали на желудок. Но девушка понимала, в таком виде появляться на людях нельзя. Она издали видела проходивших мимо женщин, помнила ведьму и сознавала, ее платье на их фоне смотрелось… экстравагантно. Ладно, если Шарлотту просто сочли бы сумасшедшей, а если бы позвали стражу? Гийом скупо обрисовал ситуацию с системой карательных органов того времени, встречаться с ними девушка не желала, приходилось терпеть. Господин Бош клятвенно обещал ночью раздобыть еду и одежду. Сам он забился в самый дальний угол, постарался слиться со стеной. Дневной свет безжалостно обрисовал звериный облик оборотня. Шарлотта догадывалась, хозяин прятался от нее, а не от случайных прохожих. Он не желал, чтобы она видела его таким. Ночью, под прикрытием полумрака – еще возможно, но теперь… Экономка радовалась, что впервые встретилась с животной ипостасью Гийома при свете лампы, иначе бы испугалась. Казалось, там, за бочками, скорчился огромный зверь. Одежда клочьями повисла на его могучем теле, сочетание потрепанного мундира и шерсти навевало мысли о маньяке. Острые уши чутко следили за каждым звуком или движением. В Мадален они показались девушке собачьими, теперь же она четко видела – волчьи. Шерсть тоже пепельно-серая. Интересно, а глаза? Изменились ли они или остались такими же пронзительно темно-зелеными? Шарлотте вдруг стало безумно жаль своего спасителя. Он снова превратился в изгоя, а она вместо того, чтобы подойти, ободрить, встревоженно косится на него. Неблагодарная! «То есть карлики-бесы и уродливые старухи для тебя нормальны, с Жофреем ты беседовала, а оборотня сторонишься, – отчитывала себя экономка. – Суеверия у нее! Трусиха, готовая без страха смотреть на хозяина только ночью!» И она, пригнувшись, перебралась ближе к Гийому.

– Что-то случилось? – забеспокоился он, но не повернулся.

– Ничего, месье, всего лишь хотела узнать, почему вы меня сторонитесь.

После долгого молчания, когда Шарлотта уже потеряла надежду на ответ, господин Бош недоверчиво поинтересовался:

– А зачем вам, молодой красивой женщине, общество оборотня? Я понимаю, вы благодарны за спасение, пережили сильное нервное потрясение, толкнувшее на некоторые поступки, но наступило утро и…

– Вы прогоняете меня, месье?

На глазах выступили слезы. Голод притупился, теперь болела душа. Наверное, она проклятая, раз привязывалась не к тем людям. Девушка попыталась представить жизнь без Гийома и поняла, что не может. Вывод испугал. Где Шарлотта допустила ошибку, почему снова влюбилась?

– Я?

Господин Бош обернулся и напряженно замер. Сейчас она отшатнется, сбежит, и ему придется показаться людям. Пусть, он не мог больше часами буравить взглядом стену, слышать Шарлотту, чувствовать ее и запрещать себе думать о ней.

Девушка пристально всмотрелась в наполовину звериное лицо, такая серьезная, и произнесла то, чего хозяин совершенно не ожидал:

– Оно такое же.

Гийом удивленно моргнул. Какое – такое?

– Ну, как ночью, в вашем загородном доме, месье. Я… я почти привыкла, вы не обращайте внимания, – шепотом затараторила Шарлотта, не позволяя собеседнику вставить ни слова. – И мне нужно ваше общество, месье. Вам же приняли общество падшей женщины, а ведь меня ни в один приличный дом не брали.

– Выходит, дома были не такие уж приличные, – против воли улыбнулся господин Бош.

Сейчас, растрепанная, с запутавшимися в волосах шпильками, без шляпки, в платье сомнительной чистоты, Шарлотта казалась ему бесконечно прекрасной. Он бы любовался ей часами, находя все новые милые сердцу черты. Например, носик, аккуратный и тонкий. Или пухлые губы, не нуждавшиеся в краске, чтобы приманить взгляд. Легкая поросль новых волос надо лбом, светлая, едва заметная родинка возле уха – как много он прежде не замечал! И лишь одно огорчало Гийома: он не мог ее поцеловать.

– Ваш точно лучше, – вернула улыбку Шарлотта и, осмелев, присела рядом, практически касаясь хозяина.

Она тоже боролась со своими демонами. Ей хотелось ощупать его лицо, изучить каждую шерстинку, но тогда бы девушка окончательно уронила себя в глазах хозяина. Господин Бош и так, наверное, принимал ее за существо, достойное проклятий матери. Неслучайно, ох, неслучайно Шарлотта угодила в сети Мишеля Гадара! Нужно бы остановиться, вспомнить о благонравии и скромности, а не витать в облаках, но девушка не могла. Сколько она не твердила: «Ты экономка, твое дело – чужое хозяйство, ничего более», не помогало. Вот и сейчас Шарлотта покатилась в бездну – положила свою ладонь на его ладонь. Неслыханно для женщины, если только она не особа легкого поведения. Если бы она знала, что в эту минуту испытал Гийом! В него словно ударила молния. Стиснув зубы, он не двигался, даже не дышал, чтобы не спугнуть мгновение. Никакой любви, никаких привязанностей – как легко и просто, и как безумно тяжело! Он почти справился, если бы Ларри не открыл дверь тем дождливым вечером. Если бы Гийом не услышал перепалку слуги с незнакомой женщиной и не заинтересовался. Если бы… Одно сослагательное наклонение, цепочка событий, которая привела к тому, что господин Бош впервые не чувствовал себя одиноким. Шарлотта так доверчиво смотрела на него, Дьявол, Гийом даже на мгновение забыл о своей ненормальности! Ее губы манили, и он принял решение. Собаке не отрубают хвост по частям, чем раньше Гийом избавится от иллюзий, тем лучше. Будет очень больно, но еще больнее рушить воздушные замки.

– Шарлотта… – Господин Бош сделал глубокий вздох и поднес ее подрагивающую руку к губам.

Слова вылетели из головы, но, может, так лучше. Они холодны и вряд ли смогут выразить его чувства.

Поцелуй в незащищенное перчаткой запястье – так мало и так много. Девушка не собиралась мешать хозяину. Падение не остановить, пусть Гийом Бош станет ее очередной ошибкой. Только вот все казалось иначе. Мишель тоже целовал ее руки, но его прикосновения были иными. Или просто сама Шарлотта стала другой? Она больше не лепетала: «Не надо, месье!», смущенно не отводила взгляда, не вырывала похолодевшие пальцы. А вот дрожь никуда не делась, сердце так же трепетало в груди, одновременно напуганное и счастливое.

– Шарлотта! – как в тумане повторил Гийом.

Клык слегка, не до крови, царапнул кожу. Девушка ойкнула и отдернула руку.

– Простите, – извинился господин Бош, досадуя на не вовремя отросшие зубы. – С вами я все время забываю о ненормальности.

Шарлотта покачала головой.

– Вы нормальный, месье, или это я сумасшедшая.

И тихо, смущаясь собственной дерзости, попросила:

– Поцелуйте меня!

– Что? – моргнув, переспросил Гийом.

Он ослышался, она не могла попросить о таком чудовище. День безжалостно обрисовал каждую уродливую черту, даже сердобольная Шарлотта не сможет перебороть отвращение.

– Я понимаю, месье.

Плечи девушки поникли. Глупо было бы ожидать чего-то иного. Господин Бош не ее круга, даже проклятие и совместные злоключения не давали права стать на одну ступень рядом с ним. Но ненадолго Шарлотте показалось, он тоже неравнодушен к ней. И слишком благороден, чтобы воспользоваться чужой слабостью. В душе экономки поднялась стена негодования. Не против хозяина – против людей, подобных господину Краучу, отцу Августину, тех, кто не стоил мизинца Гийома Боша, но считал себя правыми. Никогда прежде Шарлотта дурно не думала о священниках, а теперь не могла понять, трус или лицемер настоятель церкви Верхнего света. Ненавидеть человека только за проклятие, которое сотворила ведьма, на жертву! И Шарлотта сама поцеловала Гийома. Если она пошла против веры, попранные приличия уже ничего не значат, под ногами дно.

Руки сомкнулись в крепких объятиях. Гийом среагировал мгновенно, стоило девичьим губам коснуться его губ. Только сейчас господин Бош понял, насколько сильно хотел обладать Шарлоттой. Неукротимый животный инстинкт толкал к ее телу, мужчина с трудом сдерживался. Он понимал, что тогда станет немногим лучше шевалье Гадара, да и разве грязная мостовая – достойное ложе для любимой женщины? И Гийом просто целовал, стараясь не спугнуть, не оттолкнуть, купался в ее запахе, ловил жар дыхания. А Шарлотту – удивительно! – словно и не беспокоили его клыки, когти, она видела в нем человека.

– Хватит, мадемуазель!

Тяжело дыша, господин Бош оттолкнул от себя экономку – он слишком возбудился. Следовало чаще навещать публичные дома! Но начальника полиции сначала чересчур заботило проклятие, а затем неведомый маньяк, что он предпочел свести все контакты с людьми к минимуму.

– Все в порядке, месье? – встревоженно поинтересовалась Шарлотта.

Девушка не выглядела испуганной, наоборот, довольной. В голову Гийома закралась робкая мысль: «Не согласилась бы она стать моей любовницей?» Разумеется, когда с проклятием будет покончено, а они окажутся в современном Розберге – прежде совесть не позволила бы сделать подобное предложения.

– Да, всего лишь соображения безопасности, – нашелся начальник полиции.

Не признаваться же в порочной слабости! Она и так достаточно заметна, Гийом не хотел бы смущать экономку.

– Понимаю, – кивнула Шарлотта.

Догадалась. Догадалась и не сказала ни слова – этим Шарлотта ему тоже нравилась.

Напряжение между ними спало, страстные поцелуи, как ни странно, вернули способность мыслить здраво. А тем для раздумий хватало. Первоочередной Гийом посчитал еду и одежду. Он обещал после заката достать Шарлотте и то, и другое, взамен поручил расспросить о Люке. Личность последнего вызвала закономерные вопросы, и господин Бош кратко пересказал события, предшествовавшие спасению девушки, и поделился своими соображениями насчет сообщника убитой ведьмы.

– Не привлекайте внимания! – попросил начальник полиции. – Соврите, будто вы жена его кредитора, недавно овдовели, теперь хотите взыскать долг. Добрые люди подсказали, что Люк частенько сюда наведывался. Ни в коем случае не называйтесь родственницей, а то окажетесь за решеткой. Инквизиция не станет разбираться, умеете вы колдовать или нет.

– Ну да, одну ведьму они упустили, им срочно нужна другая, – без всякого уважения к церковной полиции хмыкнула девушка.

Ничего, она что-нибудь придумает. Раз хватило ума, чтобы сбежать в Розберг и устроиться в дом Боша, справится. После хмельных поцелуев чуть кружилась голова. А еще, кажется, Гийом оставил красноречивые следы на губах. Он не виноват, но зубы в романтических отношениях явно лишние. Зато Шарлотта убедилась, хозяин не превращался в зверя. Менялась только внешняя оболочка, под ней он оставался прежним.

– Вот и я не хочу, – мрачно продолжил Гийом, – чтобы другой стали вы.

Шарлотта заверила: не станет, и вернулась на прежнее место. Теперь ей особенно не хотелось предстать перед господином Бошем в неприглядном свете, а физиологические потребности, увы, никуда не делись.

Начальник полиции сдержал слово и в сумерках добыл долгожданную еду и одежду. Он отказался отвечать на вопросы, обронив лишь, что никто не пострадал. Черствая булка и обычная вода показались девушке деликатесами. Гийом отдал ей свою порцию, соврав, будто успел перекусить. Он сильнее, он справится, а вот бедная Шарлотта может не выдержать испытаний. После господин Бош вручил ей полинявшую накидку и велел затянуть завязки потуже, чтобы не выглядывало платье.

– Я пойду с вами, – огорошил он, – не могу бросить в опасности. Вы не против, если я назову вас женой?

Девушка не возражала. Хоть содержанкой! Ее волновал другой вопрос: не опасно ли Гийому разгуливать по улицам? Господин Бош заверил в обратном и посоветовал присмотреться к себе. Шарлотта действительно не заметила, что его внешний вид претерпел значительные изменения, увы, только в одежде.

– Скоро пойдет дождь, – бросив взгляд на небо, продолжил начальник полиции, – укутанная с ног до головы фигура не вызовет подозрений. Жаль, я не смогу предложить вам погреться у огня. Право, не знаю, как уберечь вас от болезни.

– Уверена, вы сумеете, месье, – улыбнулась девушка. – Хотя я надеюсь, мы сегодня же наведаемся к месье Люку. Он точно не станет ждать гостей в ненастную погоду.

Дождь приносил Шарлотте счастье, может, примета сработает снова?

Небеса решили не ограничиваться моросью и обрушили на Розберг самый настоящий ливень. Резко потемнело, хотя до заката еще оставалась пара часов, и пришельцы из другого времени смогли выйти из укрытия. Пока добирались до улицы, на которой жила ведьма, Шарлотта успела продрогнуть, но не подавала виду. Вдруг Гийом передумает, поставит ее здоровье выше окончательного освобождения от проклятия. Он утверждал, зеркала у ведьмы не было, выходит, оно у Люка.

– Как думаете, месье, можно ли разбить его здесь? Не повлияет ли это на вашу судьбу? – шептала Шарлотта, тенью следуя за массивной фигурой господина Боша.

Их сторонились, принимая Гийома за наемника, с которыми, как известно, шутки плохи. Глубокий капюшон надежно прятал лицо оборотня.

– Лучше бы тревожились о своей, мадемуазель. Вы никогда не думаете о себе, только о других, – с укором заметил мужчина.

Он понимал, о чем говорила Шарлотта. Если проклятое зеркало не попадет к его прадеду, Гийом не родится. Но это полбеды – они с Шарлоттой никогда не встретятся. Найдутся ли хозяин или хозяйка, которые приютят ее, спасут от шевалье, помогут забыть о пережитом кошмаре? Ему хотелось видеть девушку счастливой, а он сам… Велика ли разница между унылым существованием и полным отсутствием оного?

Чем ближе они подходили, тем становилось тревожнее. Шарлотте понятия не имела, где жила ведьма, но ей передались эмоции спутника, и девушка теснее жалась к нему, даже взяла под руку.

– Говорить стану я, – предупредил Гийом. – В дом не входить ни под каким предлогом. Если скажу бежать, бегите к собору. Я сомневаюсь в доброте святых отцов, но иного спасения ждать не приходится.

– Нам должно повезти, месье, – ежась от холодных капель, затекавших за шиворот, заметила Шарлотта. – Если постоянно не везет, судьба обязательно возвращает долги.

Господин Бош покачал головой. Какая же она еще наивная! И какая счастливая, раз сохранила часть иллюзий.

Еще в начале улицы начальник полиции понял, дальше идти не стоит. Он учуял запах пота и смазанных дегтем сапог – солдаты. Ожидаемо. Если бы господин Крауч не превратил его в оборотня, Гийом заглянул бы в ближайший кабачок и выяснил нужную информацию. Но он не мог, отпустить туда Шарлотту одну – тем более. Оставалось только уповать на ту самую удачу. Сейчас она заключалась в том, чтобы благополучно выбраться отсюда.

– А если я просто что-нибудь куплю, а вы постоите в дверях? – предложила девушка, когда господин Бош озвучил свои соображения.

Одного взгляда хватило, чтобы Шарлотта признала абсурдность своей идеи.

– Эх, были бы у нас деньги! – посетовала она. – Тогда бы мы сняли комнату в гостинице, я бы разговорила хозяина.

– Тут нет гостиницы, Шарлотта, а если бы вдруг нашлась…

Гийом не договорил и приложил палец к губам. В следующий миг он втащил ее под спасительную тень ближайшей двери, вжал спиной в доски и крепко поцеловал, заслоняя от улицы. Минутой позже мимо, проклиная погоду и бряцая оружием, пронесся конный отряд. Вода из лужи окатила мнимых любовников.

– Простите, мадемуазель, я не придумал ничего другого, – извинился господин Бош и отстранился.

Вода хлюпала в ботинках, штанины промокли до колена.

– Все в порядке, месье, мне даже понравилось.

Сегодня Шарлотта на редкость безнравственна, но тут нет ни общества, ни матушки, ни соседей, ради кого заботиться о репутации? Гийому она точно не нужна.

– У вас своеобразные вкусы, мадемуазель! – покачал головой Гийом. – Как видите, ловить здесь нечего, не придется вам побывать актрисой. Округа нашпигована солдатами, заикнись вы о ведьме, попадете на дыбу.

– Неужели кончено? – упавшим голосом спросила девушка.

– Вовсе нет. Мы зайдем с другого конца. Случайно не натыкались в старинных хрониках, где находился цех зеркальщиков?

Шарлотта покачала головой. Ее интересовали не столь отдаленные времена.

– Жаль! – вздохнул господин Бош. – Заодно поищем место, где вы могли бы согреться.

Шарлотта замерзла. Пусть она бодрилась, Гийом слышал, как стучали ее зубы. Ей бы не мешало нормально поесть, ему, признаться, тоже, но тогда пришлось бы опуститься до разбоя. «Скорей бы все закончилось, не хочу ее мучить», – пронеслось в голове начальника полиции.

Они практически бегом добрались до моста и только там ощутили себя в безопасности. В ушах еще стоял стук копыт, мерещилось стражники. Гийом утешался тем, что они не видели убийцу ведьмы, ничего не знали о Шарлотте. Раз так, можно в относительной безопасности бродить по другой стороне города.

Дождь прекратился, но вместе с тем на Розберг опустилась тьма. Приобняв Шарлотту, разумеется, только для тепла, Гийом направлялся к разведенному нищими костру. Девушка догадывалась, что задумал спутник, но не собиралась ему мешать. Он старше, умнее, мужчина, вдобавок полицейский.

Второй раз за неделю бездомные Розберга спешно побросали свои вещи, спасаясь от чудовищного зверя. И второй раз Гийом поблагодарил неизвестного отца за доставшуюся по наследству внешность. Она помогла обогреться, сносно поесть и даже разжиться парой монет. Господин Бош планировал использовать их для подкупа слуг или подмастерьев.

– Придется немного потерпеть, Шарлотта. – Гийом заботливо окутал ноги осоловевшей от еды экономки тряпьем. – Слишком мало времени, лунный цикл на исходе.

Девушка нечленораздельно промычала в ответ. Ее клонило в сон. Уткнуться бы в плечо господина Боша, закрыть глаза и очнуться уже в своей комнате.

– Нельзя. – Хозяин встряхнул ее за плечи, приводя в чувства. – Отоспитесь днем. Да и небезопасно – вдруг к бродягам кто-то прислушается?

Пришлось Шарлотте, превозмогая усталость, тащиться вслед за Гийомом. Он в свою очередь пытался уловить запах ртути, разглядеть цеховой символ.

Слова экономки о судьбе оказались пророческими, в ту ночь, определенно, она раздавала былые долги и быстро вывела господина Боша к заветной двери. В лавке продавались зеркала и разнообразные предметы из стекла, а в окошке квартирки над магазином брезжил свет. Гийом постучался. Ему открыл мальчик лет десяти, необыкновенно тощий, с жидкими стриженными под горшок волосами. Прихваченная у нищих монетка помогла узнать имена всех мастеров-зеркальщиков города – господин Бош якобы хотел побаловать жену подарком. Умельцев оказалось немного, но, самое главное, среди них числился Люк Перрон с улицы Святого пришествия.

– Вы думаете, это он? – шепотом поинтересовалась Шарлотта, когда они отошли достаточно далеко, чтобы мальчишка их не слышал.

Странный он, не захлопнул дверь перед носом Гийома. В ответ господин Бош лишь посмеялся над ее неопытностью.

– Две вещи: деньги и страх, – развязывают любые языки. Я сразу показал ему монету и солгал, будто Люк даст ему еще, если подмастерье поможет его найти. Четыреста лет назад люди были еще более алчными, чем теперь, уговаривать не пришлось.

– Но почему вы решили, будто тот Люк наш? – настаивала на своем Шарлотта.

Она немного согрелась, поела и воспрянула духом. Освободившись от мыслей о насущных потребностях, заработал разум. Экономка ничего не желала принимать на веру, задавала множество вопросов, господин Бош даже начал скучать по тому времени, когда она молчала. С другой стороны, этой скрупулезностью, желанием все разложить по полочкам, девушка его и привлекла. Она не походила на типичных салонных красавиц, цитировавших наизусть античных поэтов, но в остальных вопросах не зашедших дальше вечерних туалетов, балов и модных пьес. Лучше бы они задавали неудобные вопросы, а не смотрели в рот с надеждой выскочить замуж. Шарлотта о браке совсем не думала, она сосредоточилась на работе и, признаться, вела хозяйство идеально. Гийом поймал себя на том, что смотрит на спутницу, а не на дорогу. Напрасно! Ночные средневековые улицы не уступали современным злачным местам, а порой даже превосходили их. Бедность и специфические законы толкали к воровству и разбою, человеческая жизнь не стоила ломаного пенни. Квартал, в котором обитали зеркальщики, казался респектабельным, но все равно нужно держать ухо востро.

– Потому что надо с чего-то начинать, Шарлотта, от теории переходить к практике. Даже если это другой Люк, от него мы узнаем, где живет настоящий.

Улочка, причудливо искривляясь, уводила в сторону будущих бульваров. Тут пахло дымом, немного сыростью и нечистотами, сливавшимися в особый желоб вдоль тротуара и после уходившими через специальные отверстия в землю – простейшая канализация прошлых веков. А еще в воздухе витала плотная взвесь кварца и ртутных паров, подсказывавшая род занятий обитателей фахверковых домов. Ее чувствовал только Гийом, она же вела его к заветной цели.

– Здесь.

Начальник полиции указал на небольшой дом, втиснутый между двумя другими, побольше. Он тянулся ввысь, по четыре окна на этаже, зато имелась мансарда. Фундамент каменный – признак достатка. Дверь тоже солидная, с молотком. Прежде земля стоила дорого, чем ближе к центру, тем дороже, подобные дома были не редкостью.

– Послушайте, Шарлотта, – Гийом обернулся и заключил лицо девушки в ладони, – и сделайте, как скажу. Первым войду я. Вы держитесь на шаг-два позади и следите за дверью. При малейшем признаке опасности…

– … бегите к церкви, я знаю, – ворчливо продолжила экономка и заупрямилась. – Нет уж, месье, нас сожгут вместе.

– Мадемуазель! – Он бросил на нее испепеляющий взгляд.

– Именно так, месье. Жить я здесь не собираюсь, лучше костер.

– Вы не знаете, о чем говорите, – покачал головой Гийом. – И не ведаете, что творите. Но обсудим это в другом месте. Я тоже не намерен останавливаться на полпути и умирать по велению месье Крауча.

Глухой звук дверного молотка разнесся по дому. Господин Бош стучал ровно столько, чтобы ему открыли. На пороге возник мужчина с масляной лампой в руках. Судя по закатанным рукавам рубашки и замызганному фартуку, они вытащили его не из постели.

– Вы зеркальщик? – вместо приветствия поинтересовался Гийом.

Мужчина кивнул. Он оказался рослым, плечистым, со странным красным оттенком кожи – или так привиделось в свете лампы? На вид лет пятьдесят, хотя виски уже побелели.

– Люк Перрон?

Снова кивок.

– Можно войти? Я видел одну из ваших работ и хотел бы заказать напольное зеркало.

– А до завтра не обождет? – проворчал мужчина и поднял лампу, пытаясь лучше разглядеть гостей.

По определенным причинам господин Бош ему это не позволил и без приглашения шагнул в крошечную прихожую, сообщавшуюся с кухней и лестницей на второй этаж. Шарлотта тенью последовала за ним.

– Не обождет. – Гийом повысил голос, добавив ему металла. – Мне казалось, вам нужны деньги, но, если нет, я найду мастера посговорчивее.

На лице Люка отразилась напряженная борьба. Он не желал пускать гостей, но не нашел ни одной веской причины, чтобы этого не сделать.

– Хорошо, – раздраженно протянул зеркальщик, – только недолго, у меня срочный заказ.

– С вашего позволения я хотел бы осмотреть мастерскую. Она здесь?

Гийом повел носом и безошибочно указал на неприметную дверь справа. Шарлотта ни за что бы не угадала, думала, там кладовая или нечто подобное. Из-под двери не пробивалось ни лучика света, создавая иллюзию, будто за ней чулан.

Люк нахмурился и потребовал:

– Немедленно покиньте мой дом!

– И не подумаю.

Господин Бош смело обошел его и, не оборачиваясь, попросил:

– Мадемуазель, пожалуйста, заприте дверь.

– Вон из моего дома! – рявкнул Люк, взбешенный самоуправством гостей.

Девушка вздрогнула, но в точности выполнила указание Гийома. Глаза отыскали поленницу – пригодится, если придется защищаться.

– Хорошо, я уйду, но вместе со мной уйдут деньги, – пожал плечами начальник полиции, искусно притворяясь, будто ему действительно все равно.

Он незаметно, шаг за шагом, приближался к заветной двери. Нюх оборотня кричал, ошибки нет, за ней мастерская. Люк занимался очередным зеркалом, когда ему помешали. Вот почему он не торопился открывать: сначала надеялся, визитеры уйдут, затем спешно тушил горн и свечи.

– Да что вы хотите, наконец! – не выдержал хозяин дома.

– Зеркало. Всего лишь зеркало, любезный.

Гийом положил руки на края капюшона и взглядом дал понять Шарлотте: готовьтесь! Она кивнула, но сделала все по-своему – воспользовавшись тем, что Люк не следил за ней, вооружилась поленом.

– Какое зеркало?

Судя по выражению лица, месье Перрон начал что-то подозревать.

– С аббревиатурой «RIE», которое вы изготовили для вашей подружки. Оно сейчас там, – господин Бош ткнул пальцем на дверь.

В доме ведьмы его нет, вывод напрашивался сам собой.

– Кто вы?

Пальцы Люка сжались в кулаки.

Вместо ответа Гийом сбросил капюшон и, не дожидаясь реакции оппонента, совершил молниеносный прыжок. Зеркальщик оказался на полу. Сила оборотня протащила его по инерции до стены и приложила об угол.

– Это ведь с вами она говорила по шару?

Руки Гийома стиснули горло Люка. Сверкнувшие зубы ясно давали понять, шутить начальник полиции не намерен. Однако и Люк оказался не мальчиком для битья. Физический труд закалил его, и, оправившись от первоначального потрясения, зеркальщик сцепился с обидчиком.

Шарлотта с поленом в руках кружила вокруг дерущихся мужчин, пытаясь подловить удобный момент для удара. И он представился, всего одно мгновение, но девушка его не упустила. Полено со всего размаху обрушилось на затылок Люка, и тот ничком повалился на Гийома.

– Не стоило, я справился бы! – Господин Бош наградил ее испепеляющим взглядом и выбрался из-под обмякшего тела.

Его изрядно потрепало, но зеркальщик выглядел хуже. Сильный попался, на равных боролся с оборотнем! И когти нипочем, Люк словно не чувствовал боли.

– Я всего лишь ускорила процесс, – невинно захлопала ресницами Шарлотта. – Но если хотите, когда он очнется, можете продолжить.

Гийом не ответил и, подхватив зеркальщика под мышки, поволок к мастерской.

– Мадемуазель, помогите! – крикнул он. – Поищите крепкую веревку, нужно его связать.

– Чтобы пытать? – живо откликнулась девушка.

– Какая вы кровожадная особа! – усмехнулся господин Бош. – Прежде вы мыслили иначе.

– Прежде меня не похищали и не пытались убить, – мрачно отозвалась экономка, рыская глазами в поисках бельевой веревки – первого, что пришло ей в голову.

Гийом кинул тело Люка перед горном и, поджидая Шарлотту, огляделся. Губы тронула жесткая усмешка. Вот оно, зеркало, в еще пахнущей лаком раме. Знакомые буквы не оставляли сомнений, перед господином Бошем стояло будущее проклятие.

Камерная мастерская больше напоминала лабораторию алхимика. Начальник полиции обнаружил здесь множество толченых минералов, кусков породы, непонятных трав и даже тушки сушеных крыс и летучих мышей. Их бережно перевязали бечевкой и подвесили под потолком. Теперь понятно, почему Люк отчаянно не желал пускать сюда посторонних: любой добропорядочный горожанин сообщил бы о комнате инквизиции. Наверняка у зеркальщика имелась другая мастерская, где он трудился над обычными заказами, иначе возникло бы множество вопросов.

– Вот!

Шарлотта протянула Гийому веревку и как вкопанная замерла перед зеркалом. Колени ее затряслись, но больше девушка ничем не выказала страха.

– Как думаете, оно уже заговоренное? – шепнула она и поежилась.

От зеркала исходили непонятные волны, словно морской прибой, набегали на тело. Они несли в себе тревогу, неясную, смутную, дрожью расходились по позвоночнику.

– Полагаю, да, иначе в затее ведьмы нет смысла.

Господин Бош ненадолго отвлекся на Люка и крепко связал его. Девушка продолжала рассматривать зеркало. Только сейчас она поняла, что не отражалась в нем. Вот стеллаж, лампа, блики свечей, а ни Шарлотты, ни Гийома нет. Зато Люк имелся – зеркало ухватило край его плеча.

– Это потому, что нас нет, мы из другого времени? – Экономка поделилась догадкой с хозяином.

– Или потому что демон пока не получил жертву. Сейчас узнаем, чернокнижник приходит в себя. Крепко вы его приложили! – похвалил господин Бош.

Девушка стыдливо зарделась и пробормотала:

– Пустое!

Чтобы не мешать допросу, она устроилась в уголке, на единственном табурете. Шарлотта честно собиралась молчать, но задняя сторона зеркала требовала обратить на нее внимание Гийома.

– Господин Бош, тут цепочки, кольца! – Изумленная девушка указала на раму.

Начальник полиции мгновенно оказался рядом и, насупившись, уставился на своеобразный иконостас. Чего там только не было! В основном женские украшение, как простенькие, самодельные, так и дорогие, но попадались и мужские серьги – в те времена представители сильного пола, следуя моде, иногда прокалывали уши. На память сразу пришли драгоценности в комнате ведьмы, пропавшие вещи жертв мнимого маньяка.

– Что это? – господин Бош обращался к Люку.

Тот с нескрываемой ненавистью смотрел на Гийома, но ничего не мог поделать – оборотень надежно его обездвижил.

– Явился-таки, гаденыш! – выплюнул зеркальщик. – А я предупреждал Терезу, чтобы не играла, не связывалась с сопляком.

– С Норманом Краучем? – уточнил начальник полиции.

– Фамилии не знаю, она ни к чему. Самонадеянный болван из будущего, возомнивший себя чернокнижником. Он даже демона толком вызвать не умеет, попал на душу Терезы.

Гийом нахмурился. Чтобы контактировать с душой, нужно, чтобы ее обладатель умер. Но тогда как Люк мог узнать об общении тех двоих?

– Дьявол иногда дает возможность прожить жизнь заново, – ухмыльнулся Люк, легко разгадав причину чужих сомнений. – Избранные не теряют памяти, разума и возможности контактировать даже после смерти.

К избранным он, разумеется, причислял себя и ведьму.

– Хорошо, допустим, – Гийом неохотно поверил в объяснения, – для чего медальоны и прочее?

– Плата высшим силам. Ничего в мире не дается просто так, – подмигнул зеркальщик и чуть подвинуться к горну. Он надеялся на тлевшие угольки, которые пережгли бы веревку. – Вам ли не знать?

Грязный намек взбесил господина Боша. Он ничем не обязан зеркалу, всего добился сам. Никаких просьб, никаких жалоб, воззваний к Всевышнему или Дьяволу.

Хитрые маневры Люка, раз за разом переползавшего ближе к очагу, не укрылись от Гийома, и чернокнижник быстро лишился шанса на спасение: оборотень залил угли водой.

– И в чем состояла плата? Вы передавали ее через зеркало?

– Побрякушки хранили крупицы счастья. Их дарили на свадьбы, помолвки, вручали при расставании возлюбленные. Но силы мало, – поморщился Люк, – слишком мало, чтобы Темный Господин остался доволен.

– И вы перешли на души? Чужие души, – мрачно добавил Гийом.

Руки чесались задушить мерзавца, сломать ему шею, но начальник полиции сдерживался. Зеркальщик и по совместительству чернокнижник – единственный шанс вернуться в прежний мир. Заодно прояснилась причина, по которой мнимый маньяк срывал украшения. Норман пошел по стопам предшественников и подкармливал демонов. Помнится, тот же медальон несчастной Жаклин Брук подарил любовник.

– Не надейтесь, ваша не первая, – осклабился Люк.

Создавалось впечатление, будто он получал извращенное удовольствие от разговора.

– Обойдусь без сомнительной чести. Лучше скажите, как снять проклятие и вернуться в мой век.

– И не подумаю! – Зеркальщик рассмеялся. – Вы навеки останетесь здесь. Ну, как навеки, – смакуя каждое слово, продолжил он, – пока нас не пригласит в гости инквизиция. Они ребята обязательные, сначала нагрянули к Терезе, затем, месяца через четыре, нашли меня. Но вы наверняка наследили, попадете к ним раньше. Можете грозить, избивать, даже умертвить, ничего не добьетесь.

Ситуация складывалась патовая. Гийом чувствовал, Люк не шутил. В его практике встречались такие упертые преступники, они молчали даже на эшафоте. Но господин Бош не поддавался панике. Выход есть, нужно только его найти. Он покосился на злорадно ухмылявшегося Люка, затем перевел взгляд на зеркало. Приунывшая, с поникшими плечами Шарлотта терпеливо ждала. Из ослабевших пальцев выпал носовой платок, чудом уцелевший в средневековых перипетиях.

– Напрасно стараетесь, – продолжал измываться зеркальщик. – Судьбу не обманешь! Я останусь жив, инквизиция получит чернокнижника. Девица сойдет за ведьму.

– Не многовато ли? – прищурился Гийом, с трудом сдерживая рвавшуюся наружу ярость. – Ваша знакомая… – Тереза, верно? – уже промышляла этим ремеслом.

– Не докажете: она мертва. Зато ваша девица жива. Неужели вы думаете, что инквизиторов устроит сожжение трупа?

Возмущенная Шарлотта хотела вмешаться, но господин Бош приложил палец к губам. Случайно оброненные Люком слова подсказали решение: чернокнижник, «судьбу не обманешь» и жертва. Хуже все равно не станет, а лучше… В их положении любой исход, даже смерть, если она мгновенная, – благо.

– Мадемуазель, – обратился начальник полиции к спутнице, – подарите, пожалуйста, мне ваш платок.

Слова прозвучали в духе старинных рыцарских романов, даже зеркальщик оценил. Однако Гийому было не до романтики – ему требовался кляп. Оный занял законное место во рту Люка, поздно сообразившего: дело нечисто. Сначала он решил, будто оборотень задумал его убить, отомстить напоследок, но господин Бош не собирался совершать глупых эмоциональных поступков.

– Итак, – он довольно кивнул и огляделся, – перед нами зеркало, рабочее, я полагаю, раз демон, или кто там внутри, лакомился чужим счастьем. Я предлагаю попотчевать его куда более сытным блюдом. Мадемуазель, вы ведь мне поможете?

– Охотно, – кивнула Шарлотта, догадавшись, что задумал хозяин.

– Тогда поищем тетради, рукописные книги или нечто в этом роде. Сомневаюсь, будто господин Перрон занимался магией по памяти. Давайте поделим дом. Он пуст, никого живого я больше не чувствую. Мертвого, впрочем, тоже, – на всякий случай добавил Гийом.

Ему в голову пришла мысль о големе, частом спутнике средневековых колдунов. Жуткое создание! К счастью, тоже имеющее запах.

Через пару минут закипела работа. Не заботясь о порядке, незваные гости ворошили перину, копались в ларях на кухне, даже заглянули в печь. Поиски увенчались успехом, тут снова помогли способности начальника полиции. Он учуял тайник под половицами и извлек из него завернутые в холстину книги. Старинные, еще пергаментные, они требовали бережного обращения, поэтому листать страницы поручили Шарлотте. А вот надписи читал Гийом: за последние столетия язык сильно изменился, а старо-горденский преподавали в классической гимназии, в которую в свое время отдала сына госпожа Бош.

Неумолимо, час за часом, приближался рассвет, а они ни на шаг не продвинулись к цели. Гийом понимал, тянуть дальше нельзя, утром Люка хватятся, поэтому, наплевав на хрупкость страниц, отобрал книги у экономки и принялся пролистывать сам по единой схеме: заглавие, аннотация, если таковая имелась, пара страниц в середине. Его тактика возымела успех – в очередном томе попался листок со странным рисунком. Вложили его в главу о демонах, господин Бош сомневался, будто случайно. На оборотной стороне рисунка обнаружилось четверостишье. Плохо очиненное перо наделало клякс, но прочитать можно.

– Идемте! – Гийом потянул Шарлотту вниз. – Ничего не берите, уголь в лаборатории найдется.

– Вы собираетесь?.. – Слова замерли на кончике языка.

По спине девушки стекла капелька липкого пота. Одно дело – предполагать, другое – знать.

– У нас нет иного выхода, – покачал головой начальник полиции. – Из-за меня все случилось, мне и исправлять, мадемуазель. Если что-то пойдет не так, демон удовлетворится мной и не тронет вас.

– Гийом…

Она впервые назвала его по имени и осеклась, словно глотнула горячего, обжигающего чаю. Щеки вспыхнули, и Шарлотта отвернулась, пряча позор. Она дала слово и нарушила его.

– Все хорошо. – Господин Бош стоял рядом, но не касался ее. – Нет ничего постыдного в человеческом имени.

Зато было в другом. Надеясь, что хозяин забудет, девушка напомнила про рассвет.

Люк бросал на парочку злобные взгляды, сыпал молчаливыми проклятиями, но ничего не мог поделать. Сверяясь со схемой, Гийом выводил на полу линии геометрического рисунка. Он вписал в него зеркало, справедливо полагая, что демон появится из него. Шарлотта высказала здравую мысль, что и жертву нужно переместить ближе.

– Хм, чернокнижник действительно отражается, месье. Мы по-прежнему нет.

В девушке проснулся исследователь. Она с интересом посматривала то на Люка, то на зеркальную поверхность, выверяла положение пленника – ей хотелось, чтобы он непременно сидел строго по центру.

– Таки не хотите стать ведьмой, мадемуазель? – пошутил над ее стараниями Гийом.

Шарлотта ответила красноречивым взглядом. Если она чего-то и хотела, так очутиться в знакомом доме на улице Шиповника.

Но вот приготовления закончились, пришло время зачитывать заклинание. Господин Бош немного завидовал Шарлотте: она могла дрожать и бледнеть, ему же надлежало сохранять спокойствие. Легко сказать! Даже матерый преступник не сравнится с демоном.

– Сейчас мы увидим самого Дьявола, – пробормотал Гийом и встал, отряхнув ладони от угля. Даже в облике зверочеловека пальцы его сохранили ловкость и подвижность – неоспоримое достоинство перед оборотнями из легенд. – Того, кто обескровил мой род. Надеюсь, жертвы ему хватит. Каждому по заслугам, верно, господин Перрон? – жестко добавил он, вперив тяжелый немигающий взгляд в зеркальщика. – Проклятие убило своего создателя.

Люк задергался, пытаясь нарушить рисунок, пришлось его оглушить – господин Бош не собирался начинать работу заново. Поправив потревоженные линии, он отступил за границу пентаграммы и встал рядом с Шарлоттой. Она доверчиво прижалась к нему, отказавшись спрятаться в укромном месте. Тепло ее рук придавало уверенности, голос начальника полиции ни разу не дрогнул, когда он зачитывал слова на одном из мертвых языков – благослови Всевышний учебную программу гимназии! Сначала ничего не происходило, и Гийом решил, что где-то ошибся. Шарлотта тоже ожидала громов и молнии, языков адского пламени, а не привычной тишины. Она собиралась подойти ближе к зеркалу, когда господин Бош положил руку ей на плечо. Чуткое ухо оборотня уловило легкое потрескивание.

– Не двигайтесь! – едва успел предупредить Гийом, как зеркало отразила физиономию, отдаленно напоминавшую Жофрея, только еще уродливее.

Демон полностью зарос ярко-рыжей шерстью, голову со впалым, будто сломанным носом венчали козьи рога. Веки его распахнулись, явив абсолютно белые, без намека на зрачок глаза. Шарлотта до боли стиснула руку хозяина, чтобы не закричать. Никакой больной фантазии не пришло бы в голову создать подобное существо. С паническим ужасом девушка наблюдала за тем, как демон перекидывает через раму зеркала сначала одну ногу, потом другую. Примечательно, он носил высокие сапоги, хотя святые отцы утверждали, будто у слуг Дьявола копыта. «У него семь пальцев!» – одними губами прошептала Шарлотта. Зрачок в ее глазах окончательно вытеснил радужку.

Демон принюхался и наклонился к лежавшему без сознания Люку. Черные когти чиркнули возле горла чернокнижника, пока не причинив вреда.

– Зачем ты звал меня?

Рыжий обращался к Гийому, сразу определив главного.

– Заключить сделку. Ее ведь скрепляют кровью?

В тот миг Шарлотта перепугалась еще больше. Ей показалось, хозяин задумал предложить свою кровь. Он слишком благороден, слишком отравлен чувством вины и может погубить себя ради спасения экономки – как ему казалось, жертвы проклятия Бошей.

Демон склонил голову набок и фыркнул:

– Чего же ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты вернул нас, – господин Бош указал на себя и Шарлотту, – домой, в наше время и закрыл портал навсегда. Взамен предлагаю жизнь этого. – Начальник полиции брезгливо ткнул носком сапога в Люка. – Он маг и дорого ценится среди вашей братии.

Обитатель Ада задумался. Оставалось только терпеливо ждать его решения. В отличие от того же Нормана, в кармане Гийома не завалялась парочка козырей.

– Положим, – наконец согласился демон, – но уничтожение портала не снимет проклятия с твоего чела.

Помрачневший господин Бош отпустил пальцы Шарлотты.

– Я сознаю это. – Голос его прозвучал глухо, словно из подземелья.

Девушка хотела поддержать Гийома, заверить, вместе они обязательно снимут проклятие, но не успела. События сжались в тугую спираль, уложились практически в одно мгновение. Вот демон склонился над Люком и буквально выпил его, сначала душу, затем тело. Зеркало отразило искаженное мукой лицо погибшего чернокнижника. А вот поднялся ураганный ветер, закрутил Гийома и Шарлотту, утянул в глубины амальгамного мира. Перед глазами словно выключили свет, последнее, что запомнила экономка – дикий свист в ушах, от которого едва не лопались перепонки.

Зажмурившись, Шарлотта осторожно открыла глаза и нахмурилась. Она лежала возле сдернутой с колец портьеры в кабинете господина Боша. Мерно тикали часы, через неплотно задернутые портьеры лился лунный свет. Острый серп стоял прямо напротив окна. Тщательно ощупав себя и убедившись, что повреждений нет, девушка села. Чуть-чуть побаливала голова, но в остальном она ощущала себя абсолютно здоровой.

– Месье? – осторожно позвала Шарлотта и охнула, только теперь заметив самое главное.

Рама висела на прежнем месте, только зеркала в ней не оказалось. Девушка не поленилась, осмотрела ее – ни осколка. И буквы предупреждения-проклятия пропали. Выходит, соврал демон, Боши отныне свободны.

– Месье! – уже громче, радостно позвала Шарлотта.

Хотелось прыгать от радости – проклятое зеркало больше не существовало. Однако Гийом не откликался, и уголки губ девушки поползли вниз. Подойдя к письменному столу, она взглянула на деревянный календарь из кубиков – то же самое число, когда экономка попыталась разбить зеркало. Час ночи. Ну да, господин Бош еще не вернулся со службы, он обещал задержаться. Стоп, но тогда… Выходит, Шарлотте все приснилось? Только зеркало, не могло же оно пропасть? Девушка зажгла все светильники, вернулась к раме и тщательно ее осмотрела. Если зеркало когда-то и существовало, его вынули.

– Ничего не понимаю! – пробормотала Шарлотта и уселась на пол.

В такой позе, медитирующей на пустую раму, ее и застал Гийом. Он тоже выглядел привычно, как человек, а не как оборотень. Спохватившись, экономка вскочила и извинилась:

– Простите, месье, я случайно.

Сейчас ее непременно выгонят, чаша терпения хозяина переполнится. Но он удивил – устало улыбнулся и поздравил:

– С возвращением, Шарлотта! Мы таки перехитрили время и, похоже, самого Дьявола.

Шарлотта замотала головой. Всего пару минут назад от господина Боша веяло безысходностью, а сейчас он лучился счастьем. Где же он был, что произошло, пока девушка лежала здесь без сознания? Оказалось, Гийом действительно очнулся раньше нее и первым заметил, что зеркала больше не существует. Хозяин расспросил слуг, те заверили, никто, кроме господина Крауча, в дом не заходил и не выходил. Последний унес некую вещь, якобы с разрешения владельца. «Но если это не так, – добавил предусмотрительный Ларри, – то дверь ему отворял Жан». Господин Бош заверил, что все в порядке, и попросил себя не беспокоить: якобы очень устал на службе.