Глава 19

Утро, когда омерзительно даже открыть глаза — должно быть вычеркнуто из памяти. Как унижающее человеческое достоинство. Именно с это мыслью Вера проснулась. С жуткой головной болью и тошнотой. Хотя плотные шторы были задернуты, тонкий луч коварно пробрался в комнату вызывая жуткую резь в глазах. Боже, она же со студенческих лет не напивалась! Стыдобище!

Вера застонала и повернулась на спину, пытаясь унять свистопляску в голове. Ладонями закрыла лицо, мысленно желая сдохнуть изобретателям алкоголя.

— Доброе утро, пьяница! — раздалось жизнерадостное с порога.

Она нехотя раздвинула пальцы и посмотрела на визитера. Роман в светлой футболке, оттеняющей загар, и джинсовых шортах, деловито зашел в комнату. Покачав головой, поставил стакан с шипящей таблеткой и чашку кофе на тумбочку.

— Меня сейчас стошнит от того, какой ты свежий, — пробормотала она. В ответ мужчина весело рассмеялся.

— Настолько плохо?

— Убей меня из жалости, а?

— Как же я убью свою избранную? Даже если сейчас она слегка… зеленоватая. Давай, приподнимайся, выпьешь шипучку.

Максимально бережно он поднял девушку за плечи и помог сесть повыше. Потом подал стакан и поддерживал его, пока она пила.

— Ну, вот, умница. Теперь отдышись, и, если хочешь — глотни кофе.

— Хочу, — прохрипела Вера, чувствуя себя вымотанной и разбитой. Но голова хотя бы шуметь перестала. Блаженно прикрыв глаза, она осторожно сделала первый глоток, — почему ты сказал «избранную»? Для чего?

— Для меня.

— Не верю в сказки. Тем более я — не принцесса.

— Ну, сейчас ты больше кикимора. Но все равно — моя, — он заговорщицки ей подмигнул, улыбнувшись как чеширский кот. Вера от возмущения едва не поперхнулась кофе, — ты в душ или полежишь еще?

— В душ, — Вера отставила пустую чашку и взлетела в воздух, поднятая крепкими руками.

— Отнесу. Не спорь.

Как ни удивительно, у Романа все же хватило силы воли выйти, когда убедился, что пара крепко стоит на своих двоих. А Вера под пытками не призналась бы, что эти «двое» мелко трясутся от того, что нахлынули воспоминания о вчерашнем вечере в клубе. И продолжении в квартире. Душ пришлось делать похолоднее, чтобы прояснилось в голове и перестало гореть лицо. Она же вчера вела себя как мартовская кошка! Боже, как стыдно! Захотелось молодого тела! Еще и в слух ляпнула. Как после этого смотреть Роме в глаза? Это для него ничего страшного не произошло, а ей…. Хотя стоп, произошло! Она же его продинамила! Кажется, ляпнула что-то про пьяный секс и его это дико выбесило. Другой на его месте после такого — мышьяку принес бы вместо кофе. А Рома… Откуда столько благородства? Ни единым словом не упрекнул за вчерашнее. Дуэт из проснувшегося уважения к мажору и угрызений совести смотрел на нее с укоризной. Ну и ладно, дело сделано. Вернее — не сделано. Все взрослые люди, делаем вид, что ничего не произошло. Не извиняться же ей, в самом деле?

Когда Вера, завернутая в полотенце, вышла из душа, Роман с несколькими вешалками в руках выходил из гардеробной. Голубые глаза жадно вспыхнули, но он с усилием воли опустил взгляд, лизнувший голые ноги.

— Я предполагал, что мы останемся ночевать в городе. Вот, прикупил, чтобы тебе было во что переодеться.

Вера растерянно остановилась посреди комнаты. От такой внимательности неожиданно потеплело на душе. Когда о ней последний раз так ненавязчиво заботились?

— Спасибо, — пролепетала она.

Роман положил вешалки на кровать и направился к двери, — обувь и белье в гардеробе. Переодевайся и проходи на кухню, позавтракаем.

— Я как-то сейчас про еду думать не могу.

— Вер, через «не могу». Поешь горячего — и полегчает. Иначе придется похмеляться.

— Фу! — она инстинктивно закрыла рот рукой, вызвав новый приступ смеха у мужчины.

— Родная, у тебя такое выразительное лицо!

— Уйди, изверг!

Продолжая смеяться, Рома вышел из комнаты. Вера неторопливо исследовала гардеробную, слегка смутившись от того, что мужчина купил ей белье. Надела самый скромный комплект, потом вернулась в спальню и переоделась в выбранные мужчиной легкие брюки-палаццо, подчеркивающие талию, и светлую рубашку. Как ни удивительно — все вещи сели идеально.

— Так и привыкнуть недолго, — проворчала она, перестав глазеть на этикетки с люксовыми брендами.

Самочувствие немного улучшилось, но какая-то странная мысль билась на подкорке. Вызывая легкое раздражение от того, что она не могла ее ухватить.

Приведя себя в порядок, Вера вышла из комнаты, ошарашенно прошла через гостиную и вышла на кухню. Там у плиты во всю хозяйничал Роман. Посмотрела на его широкую спину, еще раз обвела взглядом помещение и начала истерически хохотать. Мужчина с улыбкой обернулся ее приходу, но потом его лицо недоуменно вытянулось.

— Родная…?

— Это… Так это был ТЫ⁈ — Вера давилась от смеха и не могла остановиться.

Роман накрыл сковороду крышкой, которую держал в руке, и подошел к рыдающей от хохота паре.

— Вера, что случилось? — он осторожно взял ее за плечи и жена уткнулась лбом в его плечо, не переставая смеяться. Роман тут же воспользовался моментом и обнял пару, с наслаждением вдыхая аромат ее волос.

— Так это был ты? Тот нюхательный маньяк!

— Почему маньяк?

— Это ты учуял, что… Боже! Ты не поверишь: я же убиралась здесь, в твоей квартире по просьбе подруги! Невероятно! — она кое-как справилась со смехом и подняла голову, посмотрев прямо в напряженные голубые глаза. — Это был какой-то прикол или ты действительно унюхал, что в доме был кто-то посторонний?

— Ну… наверное это тоже мой недостаток? Я учуял, что в коридоре ты вешала на вешалку какую-то свою вещь с ароматом духов. Приятных, кстати. Но твой природный аромат стоял по всей квартире. Он просто бомбический. Горный родник и ландыш. У меня крышу сносит начисто, — не стал юлить двуликий.

— Мой запах? Сносит крышу? Что за ерунда!

— Ты мне сносишь крышу, Вера. А запах — это только часть тебя. Потрясающая, но только часть, — крепкие руки сжали ее плечи сильнее.

— Так не бывает, — почему-то прошептала она зачаровано, глядя в темнеющие голубые глаза.

— Я тоже так думал, — перешел на проникновенный шепот Роман, наклоняясь к ней, — но как видишь…

— Значит, тогда в кофейне мы встретились неслучайно?

— Тогда в кофейне я хотел угостить девушку, которая так головокружительно пахнет, — признался Роман.

— То есть ты меня выследил? — прищурилась она.

— Я тебя искал. Не представляешь как долго, — он бережно погладил ее по щеке костяшками пальцев. Яркие голубые глаза смотрели с нежностью и теплотой.

Вере пришлось несколько раз моргнуть, прогоняя наваждение. Она дернулась и неловко вырвалась из плена его рук.

— Ты там что-то говорил про завтрак, — произнесла преувеличено радостно, и не дожидаясь Романа, направилась к плите.

Тяжелый вздох за спиной, но мужчина сумел справиться с собой. Пошел следом и встал за ее спиной достаточно близко, чтобы пара начала слегка нервничать, чувствуя жар мужского тела.

— Тебе сейчас нужно что-то легкое, — наклонился он с деланно-спокойным голосом, щекоча дыханием волосы, — я приготовил омлет с зеленью. Будешь? — одна мужская рука потянулась к крышке на сковороде.

— Видимо — буду, — вновь выскользнула из импровизированных объятий Вера.

Она села за стол, пытаясь справиться с лицом. Что этот мальчишка с ней делает?

— Нужно позвонить Дашке, узнать, как там Ник.

— Я уже поговорил и с ней, и с сыном. Объяснил, что мы были вынуждены задержаться в городе. Вечером обязательно его заберем. Никитос у нас понятливый, он не обиделся. С Алиской сколотил банду, дрессируют всю группу.

— Спасибо, — прошептала она, не сводя повлажневших глаз с его красивого лица.

— За что? — удивился Роман, выставляя перед ней тарелку с омлетом.

— Ты сейчас назвал Ника — сыном.

— Я один раз «назвал» его сыном. После этого он им стал. И уже ничто и никто этого не изменит, — его голос был жестким, но она отчего-то не испугалась.

Вера чувствовала, как в душе поднимается что-то большое и всеобъемлющее. Что-то что мешает дышать. От которого щемит в груди и колючий ком подкатывает к горлу. Неужели это не игра? И Рома действительно такой, каким она его видит?

— Вер, ешь пока не остыло, — выдернул ее из раздумий низкий голос. Она моргнула и сфокусировала взгляд на мужчине напротив. Тот ел, быстро и аккуратно, ловко орудуя ножом и вилкой. Откуда ей было знать, что военное прошлое приучило есть быстро. А манеры были неотъемлемой частью многовековой жизни аристократа.

— Да, спасибо, ем. Очень вкусно.

— Не возражаешь, если после завтрака я отвезу тебя домой? Мне нужно срочно в офис, Мишка один не справляется.

— А можно я с тобой? Мне совсем не улыбается одной сидеть в пустом доме.

— Я… тебе там будет скучно. Я почти все время буду занят, — нахмурился Роман.

— Мне нужно себя чем-то занять, иначе завою от безделья. Может хоть копии какие-то поснимать? Что угодно! Правда, я не буду мешать.

Вот как ей отказать, когда эти теплые серые глаза смотрят на него с такой надеждой? И как удержать в узде ярость, когда на нее посмеет взглянуть хоть один самец? Он вчера чуть умом не тронулся после слов про «всего лишь пьяный секс». Едва не сорвался. Но она и ее доверие важнее всего, что есть в его жизни. А сейчас Вера хочет немыслимого для любого двуликого — отпустить пару туда, где будут посторонние самцы. Но если сейчас ей отказать… Серые глаза потухнут, жена натянет броню холодного равнодушия, которое вновь будет доводить его до бешенства. Нет, ее расположение, ее радость важнее. Даже если ради этого придется вновь сцепить зубы до крошева…

— Только если ты себя хорошо чувствуешь.

— Да-да! Я прекрасно себя чувствую! — Вера, совсем как Никита, торопливо доела завтрак и сделала самые честные глаза. Заставив его невольно засмеяться.

— Даже не представляешь, как вы с Ником похожи!

— Где бы мне еще взять знаний, как обращаться с ребенком… — со вздохом Вера встала из-за стола и начала убирать посуду.

— Мы с тобой учимся. И, по-моему, неплохо получается. Не переживай, вместе — справимся. И не только с этим.

— С твоей уверенностью и мне не так страшно, — вырвалось прежде, чем она успела себя одернуть.

От его благодарной улыбки глупое сердце забилось с утроенной частотой. Разозлившись на свою реакцию, Вера резко сменила тему. Перевела взгляд на собственные манжеты:

— Мне кажется тут что-то не то.

Роман нехотя оторвался от ее лица. В душе бушевал ураган эмоций, которые не сразу удалось взять под контроль. Признание пары бальзамом разлилось на порядком измочаленные нервы. Как бы Вера не хорохорилась, они все-таки сближались. Хотя получалось, что это он идет ей навстречу, тогда как пара упрямо стоит на месте. Но уже то, что не убегает, не шарахается — было гигантским плюсом.

— Ты права, нужны запонки. Пойдем.

Он провел жену в комнату, в которой та ночевала. Это была его спальня. Подвел к комоду и открыл стоящую на нем коробку для запонок. Оглядел Веру, не сумев сдержать скупой мужской улыбки, и достал тяжелые квадратные запонки из белого золота. Самолично вдел их в манжеты, ненароком погладив кожу запястий. Судя по заалевшим скулам на внешне спокойном лице — его маневр не остался незамеченным.

— Я думаю здесь еще нужны часы, — он кивнул на вторую шкатулку.

— Не уверена…

— Вера, просто посмотри. Я буду рад, если какая-то моя вещь будет на тебе.

Сначала она хотела отказаться, но потом внутри что-то дрогнуло. Вера осмотрела содержимое шкатулки и оглянувшись на замершего в ожидании Романа, вынула тяжелые часы на металлическом браслете. С помощью владельца застегнула их на запястье. Часы непривычно оттягивали руку, но смотрелось сверкающее великолепие, как ни странно, органично.

— Родная, ты сейчас настолько сексуально выглядишь, что зубы сводит.

— Снять? — усмехнулась она, получая удовольствие от осознания своей привлекательности.

— Ни в коем случае. Пусть весь офис слюной подавится.