Глава 18

Все же Вера переоценила свои силы. Воздух свободы вместе с коктейлями исподтишка ударил в голову, и потому в какой-то момент зал начал активно вертеться перед глазами. Заставив ее удивленно остановиться. Как ей казалось. На самом деле она пошатнулась и упала. В заботливо подставленные мужские руки.

— Кажется кому-то точно хватит, — Роман с усмешкой поднял вяло сопротивляющуюся пару на руки и понес на выход.

— Ну, Рома….

— Не «нукай». Спать тебе пора, Золушка, — он осторожно устроил пару на переднем сиденье автомобиля и пристегнул ремнем, — иначе завтра голова превратится в тыкву.

— А у тебя глаза лазурные… с желтыми крапинками… — чуть заторможенно протянула она, глядя на него с восхищением.

— Ага. Я вообще весь такой сногсшибательный, — ухмыльнулся он, усаживаясь на водительское сиденье.

— Ты — бабник, — уныло протянула Вера, откидывая голову на спинку, — хоть и сногсши… вши… Фу, какое слово. Просто бабник, вот!

— Я им был. Теперь я весь только твой, прелесть моя, — бархатно произнес Рома, склонившись к паре.

— Так я и поверила…

— И как ты хочешь, чтобы я доказал?

— Никак. Красивым мужикам верить нельзя. Они всегда предадут, — она вздохнула и закрыла глаза.

— Я — не предам. А ты все же считаешь меня красивым? — ухмыльнулся Рома, вливаясь в поток машин. — Уже прогресс.

— А то тебе все твои бабы этого не говорили, — обиженно пробурчало с соседнего сиденья.

Роман решил не возвращаться в дом, а остаться в городе. Через некоторое время машина свернула в подземный паркинг. Когда открыл дверцу пассажирской стороны, Вера попыталась выйти самостоятельно, но он не позволил — легко поднял на руки и зашагал к лифту. Девушка в его руках поерзала, устраиваясь поудобнее и уткнулась носом в шею. Подумала, потом легонько лизнула теплую кожу. Мужчина вздрогнул. Потом несмело поцеловала, еще и еще.

— Вера! — рыкнул на нее мужчина, заходя в лифт.

Она в ответ муркнула что-то неразборчивое.

— М-м-м, а мне нравится. И почему я раньше не любила целоваться?

— Не с тем целовалась, — пророкотал Роман невольно задышав чаще, — Вера с огнем играешь.

— А ты и есть огонь! — жарко зашептала она, и потянулась к его губам

С бессильным стоном он потянулся к ней навстречу. Основательно приложился плечом о стену, потому как тело повело, когда женские руки обвили шею. Он вновь и вновь целовал ее, шепча что-то безумное, задыхаясь и выпивая ее дыхание все более страстными поцелуями.

Наощупь, не прерывая поцелуя, открыл входную дверь, махнул ногой, захлопывая, и прислонил вожделенную добычу к ближайшей стене. Она плотно обвила ногами его талию, заставив зарычать прямо в податливые губы. Он терся каменным, грозящим порвать ширинку стояком о влажное белье, дурел от все более усиливающегося аромата пары, понимая, что отказывают последние мозги.

— Хочу тебя, Вера. Прямо сейчас! — мужские губы спустились по шее до ключиц, оставив след на месте будущей метки, одна рука приспустила платье стремясь как можно быстрее добраться до груди. Ошалел от вида гостеприимно выставленных молочно-белых полушарий в обрамлении темно-бордового кружева. Кровь бухала в висках набатом, широкая грудь ходила ходуном, дыхание смешивалось с рычанием. Зверь грозился выйти из-под контроля рядом с вожделенной самкой. — Хочу, родная!

— Да! — она торопливо начала расстегивать пуговицы на черной рубашке, стремясь добраться до крепкого тела. Все пространство сузилось до мужчины, который был настолько возбужден, что было даже как-то страшно. И радостно. Все женское естество пело внутри, что этот великолепный образчик мужской красоты будет сейчас принадлежать ей. — Да! Я тоже хочу. Прямо сейчас! Завтра протрезвею и пожалею об этом, но сегодня…

— Что⁈ — взревел Роман с усилием отодвигая от себя пару на расстоянии вытянутых рук, — что ты сказала?

Она растерянно заморгала глазами и нервно облизнула губы, пытаясь сфокусировать мысли. Искренне недоумевая, почему красивое мужское лицо перекосило от ярости.

— А что такого я сказала? Мы сейчас оба пьяны…

— Хочешь сказать, что я тебя возбуждаю только под действием алкоголя? — он отпустил ее, заставив встать на ноги.

— Рома, не усложняй! — она недовольно поджала губы, — у нас сейчас мог случиться всего лишь пьяный секс. Мне захотелось молодого тела. А завтра все вернется как было…

С грохотом тяжелый мужской кулак врезался в стену над ее головой, заставив испуганно зажмуриться. Ее резко побледневшее лицо мгновенно охладило взметнувшуюся волчью ярость. Пара его не хочет! Его!

— Пьяный секс, значит, — процедил он сквозь зубы.

— Да что такого я сказала?

— Вера, иди спать, — не убирая кулака от стены, Роман, отвернув голову в сторону, подвинулся, открывая ей дорогу.

— Но…

— Пожалуйста. Иди. Спать. Спальня — слева. И закрой дверь покрепче.

Вера молча поправила платье и проскользнула мимо него. Действительно самым разумным было уйти от взбешенного мужчины подальше. Стараясь не обращать внимание на тело, которое потряхивало от желания.

Комната была погружена в полумрак, мягко светила только прикроватная лампа. От переизбытка алкоголя и впечатлений навалилась усталость. Вера нырнула в душ, пытаясь прийти в себя после произошедшего. Но даже прохладная вода не помогла. Закутавшись в халат, она вернулась в спальню. Чувствуя, что засыпает на ходу, вытащила в гардеробной первую попавшуюся мужскую футболку, натянула и провалилась в сон.

В отличие от нее, Роман упорно и целенаправленно накачивался алкоголем в гостиной. Его душила ярость и обида на упрямую самку. Которая категорически отрицала даже возможность серьезных отношений между ними. Хотела просто трахнуть его, как он делал со всеми женщинами до нее. Оказывается, это ранит. И бесит! Его впервые так открыто отвергали! Даже алкоголь не помог переупрямить пару. Так и подмывало ворваться к ней в комнату и проорать, что ему под триста лет и ни хрена он не моложе! А потом оттрахать до красных звездочек перед глазами.

Впервые ему было мало женского тела. Он хотел ее всю, целиком: душу, тело, мысли. Хотел, чтобы в глазах его женщины исчезло настороженное равнодушие.

Как не прискорбно признавать — следовало радоваться, что до «горячего» не дошло. Потому что утром, после «пьяного секса» Вера, к гадалке не ходи, начала бы шарахаться от него с утроенной силой. Упиваясь ложным стыдом и чувством вины, как это могут делать только женщины.

Тело плавилось от желания, ни ледяной душ, ни успокоительное не помогало. Оставался только старый добрый односолодовый шотландский друг. Из собственных замковых запасов.