Глава 31

Рома замер, едва продев голову в горловину футболки. Гневная судорога прошла по лицу, но он мгновенно взял себя в руки. Торопливо натянул майку и, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, мягко присел на кровать.

— Кто? Светлана?

— Нет. Валечка. Она что-то вколола Нику и Алисе. И еще «пошутила» неудачно про родителей.

— Она не шутила, — поднял голову Никита, — она сказала, что папа или мама умрут, если мы расскажем.

У Романа изнутри поднялось лютое, звериное бешенство. Его ребенка…! Какая-то сука, которую он сам порвет на части! Хотя Мишку от мести никто не удержит. Мужчина максимально старался удержать лицо, чтобы не напугать сына. Только гневно полыхнули глаза и дрогнули ноздри ровного носа. Сжал губы в тонкую полоску, едва сдерживая рвущийся наружу гневный рык.

— Кто бы мог подумать, одна из нас… Побудь здесь, родная. Я сделаю пару звонков. Никита — ты молодец что все рассказал, — он коротко поцеловал ребенка в лоб и вышел из комнаты.

— Макс, своих спецов и группу… — единственное, что услышала Вера прежде, чем за мужем закрылась дверь.

— Ничего не бойся, папа со всем разберется.

— Алиса теперь не умрет? — на нее с надеждой посмотрели голубые глаза.

— Мы все для этого сделаем, мой хороший. Ложись, поспи. Я буду рядом.

— Только не уходи!

— Никогда. Я всегда-всегда буду с тобой, — Вера прилегла рядом, обнимая малыша со спины. Она мерно поглаживала его, стараясь удержать панический ужас и бешенство. Как же так? Добрая улыбчивая Валечка, в этих смешных очках… За что? Что ей сделали дети? Руки зудели от желания найти и самолично разодрать лицо этой тихони в клочья. Вера была так зла, что даже не удивилась собственной кровожадности. Как же эта дрянь посмела⁈ Поднять руку на детей!

Веру начало потряхивать от адреналина и страха. От осознания того, что ее Никита мог сейчас лежать в реанимации рядом с Алиской. Просто потому, что какая-то сука что-то вколола.

Малыш заснул, а у нее от переживаний разболелась голова. Нестерпимо захотелось воды. Вера осторожно встала и решила спуститься на кухню. Но появился страх оставить ребенка одного. А вдруг преступница проберется сюда?

Осторожно подошла к окну, высматривая крадущуюся между клумб нескладную фигуру младшей воспитательницы. Но вместо этого увидела стоящих под окнами охранников в темном камуфляже. Как она могла подумать, что Рома оставит их без охраны? Несмотря на то, что у всего периметра дома имелась охрана — он поставил дополнительную группу у их домика. От сердца мгновенно отлегло.

Вера спустилась вниз, и поискав таблетку от головы, выпила с целым стаканом воды. Руки подрагивали, ноги подкашивались. Чувствуя слабость, не решилась сразу идти наверх, а пересидеть в гостиной. Внезапно открылась дверь. Вера испуганно подскочила с дивана. Кто…? Выдохнула, наткнувшись на уверенную улыбку мужа.

— Напугал? — он зашагал к ней широкими шагами.

— Прости я перенервничала.

— Ничего, я рядом, — он нежно привлек ее к себе, защищая руками от целого мира, — вышел из дома, чтобы поорать кое на кого по телефону.

— Ее нашли?

— Нет, — голос помрачнел, — уехала еще вчера. В ее доме сейчас обыск.

— Найдут?

— Жалеешь?

— Нет. Сама бы ей морду расцарапала за детей.

— Моя кровожадная. Найдут. Это вопрос принципа. Такое не прощают.

У Романа зазвонил телефон. Не выпуская жену из объятий, он ответил на звонок.

— Слушаю… Да. Принял… Что еще?.. Я подумаю.

Бросил телефон на диван.

— Посидишь со мной?

— С радостью. Иначе сейчас скачусь в истерику от страха. Кто звонил?

— Макс. Нашли у Красновой в доме осколки ампулы. Без надписи. Везут на исследование в лабораторию. Возможно, это то, что она вколола детям.

— Мне кажется — ты не договариваешь? — она подняла на него глаза.

— Макс переговорил с врачами — возможно потребуется еще кровь Ника для анализов. Чтобы понять почему на нем отрава не сработала.

— Ты думаешь, она хотела их отравить?

— Я не знаю. Но то, что Алиска в реанимации — наталкивает на такие мысли. Девочка даже обычной простудой никогда не болела.

— Если кровь Ника сможет помочь — мы сдадим сколько нужно.

— Ты не против? — изумился Роман.

— Конечно — нет. Это же может помочь! Мы сдадим кровь.

— Спасибо, родная. Даже не предоставляешь, как я благодарен.

— Разве можно по-другому? Мы же семья.

— Если бы я не влюбился раньше — полюбил за эти слова.

— Значит — влюбился? — она иронично улыбнулась, стараясь не подать виду как ее согрело признание.

— Втрескался по уши, как последний дурак, — кивнул он, — и даже больше. Давай, я сделаю нам сэндвичи, а ты — буди ребенка. Мы возвращаемся в больницу.

Рома был слишком зол, чтобы садиться за руль. На место водителя сел один из охранников. Кольский сел с завернутым в плед полусонным сыном на пассажирское рядом с женой. Одним взглядом заставив ту жевать бутерброд, не чувствуя вкуса. Сам он не был голоден. Вернее, не так — его зверь требовал не еды, а крови! Требовал наказать всех до единого обидчиков семьи. Посмевших покуситься. Тот, кто идет против стаи, получит ярость всей стаи.

О новой информации знал только главврач и Поль. Макс, как начальник службы безопасности подозревал всех. Поэтому старались избежать любой утечки, раз предатель оказался «из своих».

Для всех остальных — брат альфы привез сына с болью в животе. Учитывая их недавний приезд — никто не удивился. Видимо жена у Романа — паникерша. Что взять — человечка. И сын такой же чахлый.

Серьезный и насупленный Никита велел для Алисы брать крови «сколько надо, а завтра он принесет еще». Заставив невольно улыбаться всех присутствующих.

Исследование осколков проводили две независимые группы — ди Томацци и их стаи. Попутно тщательно изучался состав крови Никиты, искали причину, по которой человеческий ребенок оказался устойчивее маленькой чистокровной волчицы.

Кто-то из врачей предложил Вере с засыпающим ребенком перейти из коридора в палату. Но она категорически отказалась ложиться на больничную койку

— Плохая примета, — коротко отрезала она, и упорно не поддавалась на уговоры.

Заглянувший на шум Поль предложил выход:

— Пойдемте в мой кабинет. Он сейчас пустует. Там есть комната отдыха и диван. Приляжете с ребенком.

— Поль, да ты бессмертный. Сначала у брата пытался пару увести, теперь мою пытаешься? — усмехнулся Роман.

— А кто виноват, что вы выбираете самое лучшее? Никак вас не переиграть, — притворно заворчал врач, увлекая Веру с сонным ребенком за собой.

— Вер, ложись. Тебе нужно отдохнуть, слишком много нервов. Я тебя разбужу, если будут новости, — Рома бережно помог им устроиться на диванчике и укрыл дополнительным пледом.

— Я только на двадцать минут, — прошептала, проваливаясь в томительную дрему. Но ей не было страшно, потому что муж присел рядом и держал ее за руку, пока она не заснула.

Вера не слышала, когда через долгие несколько часов Романа мысленной связью вызвал альфа. Блондин вышел в коридор, коротко кивнув двум суровым охранникам у дверей. Отошел, держа дверь в комнату со своей семьей в поле зрения.

— Что, Мих?

— Из крови твоего сына выделили какое-то вещество. Оно блокирует ту херню, что разъедает Алису изнутри. Опробовали на образцах — эффект есть.

— И?

— Синтезировать искусственно не получается, — альфа нервно взъерошил волосы, — мало того, что я должен дать разрешение вколоть своей дочери не известно что. Но и прошу тебя разрешить забрать еще крови твоего сына, если потребуется.

— Сколько потребуется? — Роман впился потемневшими глазами в усталое лицо брата.

— Врачи не могу сказать точно…

— Эти идиоты что — предлагают всю кровь выкачать из Ника? Ты хочешь сказать, что вы готовы убить моего сына… — Роман оскалил зубы, с трудом удерживая зверя.

— Нет, брат, — старший покачал головой, не реагируя на неприкрытую агрессию, — я не буду рисковать твоим ребенком ради своего. Врачи возьмут максимальную безопасную для него порцию. Ни каплей больше. И я, и Луна просим тебя разрешить это.

— Где Дашка?

— В палате. Не хочет давить на тебя заплаканным видом, — грустно улыбнулся Михаил.

— Мих, ты знаешь, что ради тебя и твоей семьи я пойду на все. Если бы подошла моя кровь — отдал бы всю до капли. Но с Никитой — пусть трижды все перепроверят. Он — человек. Тебе ли не знать, какие они хрупкие.

— Спасибо, брат, — мужчины обнялись.

— Что тут происходит? — рявкнуло громовое за их спинами. Оба синхронно повернулись.

— Приперся-таки, — проворчал Роман, выпуская брата из объятий.

— Я вас спрашиваю, чем вы тут, бездельники, занимаетесь, пока моя внучка болеет? — сам Винченцо ди Томацци, собственной персоной высокомерно смотрел на братьев. Гордо посаженная голова, тронутые проседью смоляные волосы, хищный нос — и аура. Тяжелая аура главы Света и одного из самых сильных двуликих ложилась на плечи бетонной плитой.

— Мих, иди. Дай отмашку врачам. Я сам разберусь, — прошептал Роман, едва не скрипя зубами от ауры старого альфы.

Внезапно открылась дверь.

— Мужчина, вы почему так орете?

— Это вы мне⁈

— Вам. Вы что из леса? Здесь больница, а не оперный театр, — рассерженная Вера стояла в дверном проеме, гневно откидывая от лица чуть спутанную челку.

Повисла оглушительная тишина. Изумлению главы Совета не было предела. А его реакцию на столько вызывающее поведение не мог предугадать никто. Роман мгновенно оказался возле жены, оттесняя ее себе за спину. Готовый получить первый удар.

Несколько секунд ди Томацци сверлил бесстрашную незнакомку темными пронизывающими глазами, потом посмотрел на подобравшегося рядом Романа и неожиданно улыбнулся:

— Прошу прощения, прекрасная сеньора. Мы, итальянцы, народ эмоциональный и шумный, — даже отвесил ей легкий шутливый поклон.

— Дед! — Даша выпорхнула из палаты дочери и через несколько секунд оказалась в объятьях незнакомца, — ты приехал.

— Как только смог. Как ты, птичка моя?

— У нас появилась надежда, дед. Познакомься, это Вера — жена Ромы. А их сын Никита — сейчас единственная надежда Алисы.

Словно услышав ее слова, вперед просочился взъерошенный Никита, стараясь загородить мать и встать рядом с отцом. Он сурово посмотрел на незнакомого бородатого дядьку, который с одной стороны шумел и плохо себя вел, а с другой стороны — обнимал тетю Дашу, а значит находился в категории «свой».

— Похож, — усмехнулся ди Томации, — такое же упрямство на лице, как у отца. Сеньора, позвольте представиться — Винченцо ди Томацци — дед этой малышки.

Он взъерошил внучке и без того взлохмаченную прическу.

— Вера, — кивнула она, — и простите мои резкие слова. Мы тут все на нервах.

— О, не извиняйтесь. Такой красавице простительно многое. Вот только что вы нашли в этом долговязом бабнике — ума не приложу.

— Твоя жена же что-то в тебе нашла, — улыбнулась Даша.

— Как что? Я — совершенство! — рассмеялся глава Совета, ослабляя давящую ауру мощного зверя.