Глава 30

Возвращение домой было совсем не таким радостным как начало путешествия. Вера собрала сумки и только после этого пошла будить Ника. Она не стала выдумывать и сообщила сыну правду. Рассказала, что Алиса заболела и они возвращаются, чтобы ее поддержать.

Мальчик выслушал, широко раскрыв глаза, после чего разревелся в голос. Ошеломленная его реакцией, Вера никак не могла успокоить сына. Сердце обливалось кровью на его безудержные рыдания. Ник повис у нее на шее и категорически отказывался слезать с рук. Так и уснул в обнимку, испуганно вздрагивая во сне всем тельцем. Видимо успел сильно привязаться к своей маленькой боевой подруге. Да и страх от недавней потери родной матери никуда не делся. Слишком много переживаний для одной маленькой души.

Роман в это время негромко обзванивал всех, до кого мог дотянуться — безопасник, главврач, Поль. Не трогал только брата с женой, понимая как им сейчас невыносимо. Ди Томацци, услышав о случившемся с внучкой, отправил в больницу стаи целый самолет врачей — но и те разводили руками. Девочка впала в кому внезапно и не приходила в себя. Странная симптоматика, странная реакция на препараты — это все что могли сказать врачи, изо всех сил поддерживая хотя бы текущее состояние маленькой пациентки.

Сразу после приземления, Кольские загрузились в авто и помчались в больницу. Планировали оставить сына в доме, но тот наотрез отказался, вцепившись в шею матери.

В реанимации для дочери альфы выделили отдельную палату, круглосуточно дежурил консилиум врачей. Встревоженный, с плохо скрываемым отчаянием в глазах, Поль встретил их в коридоре.

— Роман Георгиевич, приветствую.

— Поль, как она?

— Все так же. Мы погрузили девочку в искусственную кому. Ей становилось все хуже. Пытаемся, ищем — и не можем понять, — врач в отчаянии стиснул кулаки.

— Где альфа?

— Они в палате.

— Мы идем к ним.

— Синьора, — извиняющимся тоном произнес Поль, — простите мою паранойю, но я бы попросил вас оставить сына здесь. Мы не нашли никаких вирусов или микробов. Чисто технически — опасности нет. Но если эта болезнь поражает детей… Я бы не советовал рисковать.

Никита испуганно стиснул ее ладонь, вскинув глаза на мать.

— Хорошо, я останусь здесь. Рома, иди к ним, поддержи. Я зайду позже, — Вера покорно присела на стул, прижимая к себе перепуганного сына. Роман, кивнув, в сопровождении Поля зашагал в сторону палаты.

— С Алисой совсем плохо? — шепотом спросил мальчик.

— Я не знаю, малыш. Но я верю, что врачи ей помогут, — она прижала ребенка к своему боку, целуя светлую макушку.

— Она не виновата! Она такая хорошая, — шмыгнул носом Никита. Мальчик изо всех сил стискивал кулачки, чтобы снова не разреветься.

— Хорошая. И вот заболела. Так странно.

Никита вскочил на ноги, словно собираясь куда-то бежать, но в этот момент в коридор вышла Даша. Всегда солнечная, улыбчивая, сейчас была похожа на полустертую тень себя. Посеревшая, потухшая, с красными от слез глазами, она бросилась к Вере, как утопающий за соломинкой. Вера подхватила ее словно обессиленного взъерошенного воробья.

— Спасибо, что приехали.

— Мы здесь, с тобой. Дашенька, все будет хорошо. Врачи обязательно помогут, — Вера гладила ее как маленькую девочку по голове, больше, чем кто бы то ни было, понимая, что сейчас чувствует отчаявшаяся мать. И остро осознавая необходимость поддержать ее, как младшую сестренку.

Даша глубоко вздохнула и разомкнула объятья.

— Давай присядем, вы же с дороги. Привет, Никитка.

— Здравствуйте, тетя Даша, — сжался, словно чувствуя свою вину за то, что здоров, мальчик.

— Даш, что вообще произошло? — осторожно спросила Вера.

— Мне так жаль, что из-за нас вы прервали отпуск, — попыталась бескровными губами улыбнуться.

— Не говори ерунды!

— Все так внезапно произошло. Алиска играла во дворе, потом упала. Я подскочила к ней, а она начала задыхаться и глаза закатываются. Упала в обморок и все. Больше в себя не приходила.

— Что можно сделать? Чем помочь?

— Я не знаю, — Даша крепилась изо всех сил, но не выдержала и накрыв лицо ладонями, разрыдалась, — Не знаю! Я чувствую, что мою девочку что-то разрывает изнутри! Я ничем не могу помочь! Всем, только не ей!

— Дашка! — Вера прижала к себе рыдающую подругу. Острое чувство бессилия ударило под дых. Но одновременно с этим понимание, что кто-то сейчас должен быть стержнем. Опорой, которая не имеет права на слабость. Она стиснула зубы и усилием сдержала готовые выплеснуться слезы.

— Тетя Даша, не плачьте! — Никита подбежал с другой стороны и обнял маленькими ручонками рыдающую взахлеб Дашу.

Из палаты дочери выскочил Кольский-старший. На него было страшно смотреть: бледный, с перекошенным лицом и с безумными глазами. Он бросился к жене, осторожно забрав ее из объятий Веры. Присел на соседний стул, прижав и обнимая обеими руками безутешную пару.

— Тихо, маленькая, тихо. Не плачь. Не рви душу. Мы что-нибудь придумаем.

— Миша, как же так? Почему? Почему именно она⁈ — захлебывалась Даша, устав сдерживаться.

Вера встала и деликатно отошла к Роману. Горе родителей было так велико, что рядом с ними было трудно дышать. Роман мгновенно притянул жену к себе, словно оберегая от невидимой опасности. Вера положила ему голову на плечо, чувствуя, как у ног к ним прижимается испуганный Никита.

Никто не разговаривал, каждый переживал горе как мог. Наконец, выплакавшись, Даша затихла. Через некоторое время она подняла голову:

— Вера, вы езжайте домой. Незачем вам тут торчать. Да и Никитке нужно отдохнуть.

— Мы покормим Ника, уложим и приедем. Да, Ром? — она вопросительно подняла глаза на мужа.

— Конечно. Мы скоро. Если вам что-то нужно…

Дарья отрицательно мотнула головой и обессиленно положила голову на плечо Михаила. Ни слов, ни сил говорить у нее не осталось.

В машине Никита, словно маленький, опять переполз к Вере на руки и затих, обняв за шею. Она в очередной раз пожалела, что взяла ребенка с собой в больницу. Прикосновение к чужой боли было слишком тяжелым, даже для взрослых. Что уж говорить о ребенке. Но он еще в самолете устроил дикую истерику, не желая оставаться без родителей. Видимо подсознательно боялся вновь оказаться брошенным.

Молча доехали до дома. Роман на руках отнес сына в дом, поднялся в ее комнату, которая должна была стать детской.

— Вер, иди переоденься. Я сам его искупаю. Что-то из еды соорудим, если прислуга не оставила. Я не предупреждал их, что мы возвращаемся.

Послушно кивнув, она поплелась в гардеробную. Ее вещи все еще оставались на месте. Обвела комнату опустошенным взглядом. Еще сутки назад она считала себя самой счастливой женщиной на свете. И вдруг — в одну секунду все изменилось. Морально сил не было совершенно. Чужая боль резала изнутри, воспринимаясь практически как своя собственная.

На автомате натянула домашние шорты и майку. Так нельзя, нужно брать себя в руки. Через «не могу». Отбросив волосы с лица, поспешила к своим мальчикам.

Рома вынес из ванной Никиту, закутанного в полотенце по самые уши. Одев ребенка, Вера присела на кровать рядом с сыном.

— Почитаешь мне книжку? — прижался к ней мальчик. Она поцеловала его светлую, пахнущую детским шампунем макушку, и кивнула. Сборник сказок лежал там же, на тумбочке, где его оставили.

— Вер, я сейчас тоже переоденусь и спущусь на кухню. Что-нибудь приготовлю. Дверь не закрываю, если что — позови, ладно? — Роман наклонился и быстро поцеловал ее в губы, — не хочу уходить, — словно извиняясь, пояснил он и быстрым шагом вышел из комнаты. Пока не плюнул на все и не завалился с ними на постель.

Вера начала читать вслух, ребенок пристроился рядом, держа ее руку обеими ладошками. Никита слушал в пол-уха, играл и теребил ее пальцы. Наконец не выдержал и поднял на нее светлые глаза.

— Мамочка-Вера, ты же не уйдешь?

Вера удивленно посмотрела на сына.

— Нет конечно. Я всегда буду с тобой.

— И тебя никто не украдет?

— Никто. У нас же есть папа. Он самый сильный и всех победит.

— Я тебе хочу кое-что сказать. Мне нельзя говорить, но я скажу. Только на ушко. А то ты умрешь.

Пока Вера после столь неординарного заявления ошарашенно хлопала глазами, сын приподнялся и, закрывая рот ладошками, торопливо зашептал ей на ушко. Сказанное обожгло своей невероятностью. Неимоверным усилием она заставила себя не дрожать. Когда Ник закончил, Вера, стараясь подавить панический ужас, деланно-спокойно позвала мужа.

Тот видимо уловил что-то в ее голосе, потому что влетел, на ходу натягивая футболку на широкие плечи. Неимоверным усилием воли Вера заставила голос не дрожать. Мерно поглаживая ребенка по спинке, медленно произнесла:

— Рома, звони своим спецам. Воспитатель что-то вколола нашим детям.