Глава 29

Время в дороге прошло незаметно. Уютно прижавшись к мужу спиной, Вера поглядывала на головокружительный пейзаж за окном. Небольшие живописные поселения с уютными домиками. Каменные дома с черепичными крышами и ставнями на окнах, виднеющиеся кое-где высокие квадратные колокольни. И горы! Всюду горы — огромные величественные, надменные, небрежно надевшие снежные шапки.

Она периодически поглаживала лежащую на животе мужскую ладонь, чтобы убедиться, что это не сон.

— Мы доедем до деревушки Понте-ди-Леньо, потом еще немного дальше — и на месте, — тихо, чтобы не разбудить переполненного впечатлениями сына, шептал Кольский, — у нас отдельное поселение, чтобы никакие туристы не беспокоили.

— Там гостиница?

— Несколько шале, полное уединение. Разместимся и на машине доедем до подъемника. Там подберем экипировку тебе и Нику. И поедем учиться. А ужинать можем в деревушке. Станет скучно — махнем в Тонале, до него всего десять километров. Вдруг ты захочешь танцевать? — теплое дыхание вкупе с низким, вибрирующим голосом заставили нервно передернуть плечами.

— Нет, уж. Мне прошлого раза хватило.

— Хм… это было незабываемо. Ты там призывно двигала бедрами… У меня чуть член из штанов не выпрыгнул.

— Рома!

— Говорил и буду прямо говорить о том, чего хочу. В данный момент и во все остальные.

— Рома, ребенок!

— Спит. А мне страшно нравится говорить тебе пошлости. Признайся — тебя это заводит, — сильная мужская ладонь слегка сжалась на ее животе и попыталась поползти вверх.

— Прекрати немедленно! — зашипела Вера.

— Скромница моя, — хмыкнул Кольский, — я подожду. Но ночью пощады не жди.

Вера гневно боднула его головой в плечо, ни за что не готовая признаться, что уже ждет вечера.

Когда прибыли на место — Вера ахнула. Вначале от чистейшего прохладного воздуха, который хотелось вдыхать полной грудью. Вокруг нескольких домиков, разбросанных по холмам на значительном расстоянии друг от друга, словно стражи, росли солидные сосны. Первый этаж шале был сложен из грубого неотесанного камня, тогда как второй был деревянным, с широкой треугольной крышей. Яркое солнце отражалось в двух фронтальных окнах второго этажа. Казалось, будто дом им приветственно подмигивает.

Разбуженный сын осоловело оглядывался по сторонам, хлопая длинными ресницами. Выскочив из машины следом за родителями, проснулся мгновенно и с неугомонностью щенка побежал исследовать жилище.

Внутри была намеренно грубо сделанная деревянная мебель, потолочные, словно потемневшие от времени балки. Кухонная техника в ретро-стиле органично вписывалась в антураж дерева и камня.

Отпустив охрану и тепло попрощавшись с Марио, Роман демонстративно занес их чемоданы в одну спальню. Благо дело, что имелась смежная комнатка, которая сразу была назначена детской. Попытки возразить он пресек сразу же.

— Даже не думай. Никаких больше раздельных кроватей. Я и так долго ждал.

— В смысле — долго? — удивилась Вера. Ей казалось, что это она поторопилась и слишком быстро сдала позиции.

— Когда-нибудь я объясню, насколько долго. Просто поверь на слово. А сейчас — быстро в душ и переодеваться. Мы едем на подъемник. Мелкий, мы же на самый верх поедем?

— Да! — словно толпа разъяренных индейцев, радостно завопил ребенок. Вера с улыбкой замечала, что с каждым днем сын все больше раскрепощается, от запуганного, излишне тихого мальчишки не остается и следа. Когда на него накатывало, он уже не замыкался в себе, а бросался в объятья к ней или Роме, за порцией любви и ласки.

— Тогда мама первая в душ, а мы пока вещи разложим, — Вера вздрогнула от его слов, но Роман, к как ни в чем не бывало подхватил чемодан, сына и всей ватагой укатил в детскую.

Уже поднимаясь на открытом кресле подъемника на самую высокую точку — ледник Презена, Роман понимал, что глаз не может отвести от собственной жены. В белых шапочке и короткой куртке с серыми вставками, которая так шла ее горящим от предвкушения дымчатым глазам, улыбающимся губам и яркому румянцу — она действительно была ослепительна. Тем, что излучала незамутненное счастье и восторг. Вера озиралась вокруг, впитывая величественную красоту, купаясь в ощущениях. Даже Ник, вцепившись в фиксатор, замер, перестав забрасывать миллионом вопросов в минуту. Вера повернулась и вопросительно подняла брови на его пристальный взгляд.

— Глядя на тебя я забыл, как дышать.

— Не выдумывай.

— Это правда. У меня сердце каждый раз замирает, когда ты улыбаешься.

— Не смущай. А то еще немного и я поверю, — попыталась перевести в шутку.

— Когда-нибудь — поверишь. Я все для этого сделаю, родная.

А потом было невероятное ощущение полета! От собственных неловких первых попыток, от широкоплечей, облаченной в черное, фигуры рядом, которая уверенно и терпеливо страховала. От визжащего и хохочущего Ника, который, в отличие от нее, освоился мгновенно. Его синий костюмчик и шлем ярко выделялся на фоне одетого во все черное отца.

Быстро утомившись, Вера уселась на лавочку в начале трассы, наслаждаясь видом своих мужчин. Когда Ник первый раз свалился в сугроб, у нее сердце екнуло. Она вскочила, собираясь бежать со всех ног, но Роман остановил ее уверенным жестом. Даже на расстоянии услышала его спокойное:

— Вставай. Ты же — Кольский?

— Да.

— Среди нас слабаков нет. Вставай.

У ребенка мгновенно перестал дрожать подбородок. Пыхтя, он хмуро ухватился за протянутую отцовскую руку и поднялся на ноги. Еще пара секунд — и вновь заливистый хохот на всю трассу. Ее мужчины периодически призывно махали ей рукой, но она отнекивалась. Так приятно было просто нежиться на солнце, дышать горным воздухом и любоваться снегом в это время года. Невероятно! Роман, словно волшебник, сотворил для них эту сказку.

Она прикрыла глаза, улыбаясь своим мыслям. Ее мужчина, ее муж. Делал ее счастливой, баловал, заботился. Делал все, не задумываясь о собственной выгоде или комфорте. Что-то всеобъемлющее поднималось изнутри, отчего перехватывало дыхание. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Это… Неужели влюбилась? Когда? Как? Вера резко открыла глаза, с удивлением заметив протянутый стаканчик. Как сумел так бесшумно подкрасться?

— Держи, — ослепительно, как мог только он, улыбнулся ей Роман, — глинтвейн. Согреешься.

Вера смотрела на его аристократичное лицо с холеной щетиной и высокими скулами, рассыпавшиеся в беспорядке густые светлые волосы, яркие голубые глаза — и понимала, что душа замирает. От восхищения, от ускользающего осознания, что этот мужчина — ее. Что он — с ней. Хотелось закапсулировать этот момент в стеклянный шар, чтобы переживать снова и снова. Эмоции такой глубины, которых она никогда не переживала. Сердце испуганно сжалось и забилось с утроенной частотой.

Рома сел рядом, блаженно вытянул ноги, прихлебывая из своего стаканчика. Никита немедленно прижался к ней с другой стороны. Запыхавшийся, разрумянившийся, сияющий как маленькое солнце.

— А правда я уже хорошо катаюсь? — затараторил ребенок.

— Очень хорошо. Я так тобой горжусь, Ник. Тебе не холодно?

— Жарко. Это куртка такая теплая. И штаны. А еще мне шлем нравится. Только очки — самые классные. Я в них в сад пойду. Это же все мое? Насовсем?

— Конечно твое.

— А я уже катаюсь, почти как папа. Правда, пап?

— Конечно. Еще пару дней и пойдем на сложные трассы. Ты — молодец, сын.

— Сегодня мы же еще будем кататься?

— Давай для начала пообедаем. А там посмотрим, — дипломатично ответил Роман.

Несмотря на решимость пройти все трассы за один день, начинающий лыжник начал клевать носом сразу после сытного обеда. Вяло сопротивляясь, он окончательно отрубился усталым сном у отца на руках. Ничуть не напрягаясь, Роман отнес Ника до машины и, добравшись до дома, отнес в спальню. Вместе они раздели ребенка и уложил под одеяло. На дом начали опускаться мягкие сумерки.

— Вер, не переодевайся. Хочу еще кое-что тебе показать. Пойдем?

— А Ник?

— Оставим с охраной.

Четверо плечистых охранника поднялись в комнату после его звонка.

— Глаз не спускать, — рыкнул он одетым, как обычные туристы, двуликим. Знал, что внешний периметр охраняют волки ди Томацци, но доверять мог только своим.

Инстинктивно прикрывая пару плечом от посторонних самцов, Роман вывел ее з комнаты. Ревность не давала ему покоя. И пусть сейчас жена доверчиво шла за ним, прижимаясь к его плечу, все равно раздражали любые мужские особи в радиусе видимости. Может после метки станет легче?

— На улице темень. Куда мы? — несмотря на вопрос Вера покорно села во внедорожник. Вторая машина охраны ехала следом.

— Проветримся. В тишине и без визга туристов, — загадочно улыбнулся муж.

Через некоторое время машины подъехали к склону какой-то горы.

— Здесь заканчивается трасса, родная, — пояснил Роман, усаживая пару на скамеечку и укрывая пледом.

Издалека цепочка огней на горе казалась забытым какой-то великаншей ожерельем.

— И зачем мы тут?

— Я люблю ночные спуски. Тишина, лишь звезды, я и трасса. Просто хочу скатиться с факелом. Немного размяться. Надеюсь, тебе понравится, — он коротко чмокнул ее в губы и выпрямился недобро зыркая на охрану, — отвечаете головой.

— Рома, это не опасно?

— Нет, родная. Здесь все проверено. Просто дождись и наслаждайся видами, — он ловко заскочил на проходящий мимо подъемник и начал подъем. Вере сразу стало неуютно, он заворочалась под пледом, пытаясь унять дрожь.

— Вера Николаевна, не волнуйтесь так, — обратился к ней старший группы. Роман Георгиевич очень хороший лыжник. Справится и черной трассой. Будет очень интересно наблюдать. У меня бинокль есть, хотите? Специально для вас захватил.

— А что такое «черная трасса»? — Вера приняла из рук навороченный агрегат.

— Это уровень сложности. Черная — самая сложная, почти смертельная. Не каждый по ней рискнет, тем более — ночью. Но Роман Георгиевич любит все сложное.

— Почти смертельная? — ужаснулась она.

— Это для обычных людей. А нас совсем непросто убить. Тем более — Романа Георгиевича. Не волнуйтесь, — добродушно улыбнулся седовласый охранник. А у Веры сердце ухнуло куда-то в желудок.

«Не волнуйтесь⁈» После слов «почти смертельная» ей предложили не волноваться?

— Посмотрите вон туда. Точка зажглась, видите? Это факел, — едва ли не на самой вершине замерцал огонек. Крошечная фигурка в черном взяла в руку факел, махнула ей, и… Вера стиснула бинокль, чтобы не заорать от ужаса. Она едва успевала следить за тем, как затянутый в черное лыжник с нечеловеческой скоростью изящно укладывался в повороты. Восторг вперемешку с паникой сковал ее существо. Спускаясь на бешенной скорости, он почти сливался с трассой, порой виден был только огонь факела, трепетный, но не гаснущий. Словно наяву слышала свист ветра в ушах, уколы морозного воздуха по лицу. Охрана одобрительно хмыкала, бросая периодически взгляд на разворачивающееся действо.

Когда фигуру лыжника стало видно уже без бинокля, Вера откинула плед и пошла навстречу. Припорошенный снегом, широко улыбающийся Роман с факелом в руке ловко притормозил возле нее.

— Ну, как тебе?

— Ты! — женские кулачки изо всех сил ударили его по плечам. — Ты совсем с ума сошел? Так рисковать собой. Ради чего? Я тебя сейчас сама придушу!

Отбросив факел и лыжные палки, он со смехом крепко обнял взбешенную пару.

— Неужели волновалась?

— Вот еще! Овдоветь не хочу раньше времени, — фыркнула она, взбрыкивая. И одновременно вдыхая его аромат, смешанный с морозом и снегом.

— Ради того, что ты сама вышла навстречу, я готов скатиться еще раз.

— Только посмей! — Вера вновь стукнула его кулаком в плечо.

— Бешенная моя, — он ласково обнял ладонями ее лицо и накрыл поцелуем искусанные от волнения губы. У нее от нежности поцелуя подогнулись колени. Но сильные руки прижали крепче, не давая упасть, словно защищая от всех опасностей мира.

— Романо, ты ли это, дорогой? — раздался низкий грудной голос откуда-то сбоку.

Оба нехотя развернулись. Неподалеку стояла группа туристов, от которых торопливо отделилась высокая блондинка. Абсолютно не обращая внимания на гримасу недовольства на лице мужчины, она подошла к обнявшейся паре, призывно покачивая бедрами, — так и знала, что это ты. Настолько безбашенный и горячий, чтобы ехать по черной трассе ночью. Мы сейчас в клуб, присоединишься? Зажжем, как в старые-добрые! Я скучала, — промурлыкала она.

— Карла, — голос Кольского был сух и спокоен, — даже не буду спрашивать, что ты тут делаешь, учитывая твою любовь к тусовкам. Позволь представить, это моя жена — Вера.

— Что⁈ — Чрезмерно пухлые губы блондинки сложились в гневное «о!». — Она? Не может быть!

Незнакомка нервно отбросила длинные светлые волосы за спину и окатила Веру пренебрежительным взглядом. Та поначалу инстинктивно дернулась, но Рома лишь крепче прижал ее к своему боку. И тут вместо обиды в груди поднялся гнев. Да как эта силиконовая кукла смеет⁈

— Да, жена, — ровным тоном заметила Вера, — а вы что-то имеете против выбора Романа? Хотите оспорить?

— Нет, но…

— Тогда добавьте больше доброжелательности в голос. Если вам, конечно, позволит воспитание, — голос был холоднее, чем все ледники лыжного курорта.

— Я не хотела… я… — блондинка окончательно стушевалась. Скомкано попрощавшись, быстро улизнула к своей компании. А Роман мгновенно заключил жену в объятья.

— Ух, какая ты грозная, — не скрывал своего восхищения.

— Я так понимаю — это первая ласточка из твоих бывших?

— Это прошлое, Вера. Через которое я перешагнул, не оглядываясь.

— А мне, судя по всему, понадобится хлыст, чтобы отгонять всех твоих «овец» и «кошечек».

— Родная, ты прекрасно справляешься словами. Даже у меня был мороз по коже.

— Не подлизывайся. Домой идем. Я все еще зла, — проворчала Вера.

— Придется вымаливать прощение, да? — посмеиваясь, он чмокнул ее в губы и склонился, отстегивая лыжи, — на сколько заходов ты согласна сегодня, родная?

После многократно заслуженного «прощения» Роман перенес засыпающую жену из гостиной в спальню. Как она не старалась — совсем не шуметь не получалось, поэтому пришлось максимально удалиться от детской. Едва устроил Веру под одеяло и собирался нырнуть к ней под бок — раздался звонок телефона. Звонить сюда в такое время мог только один.

— Рома, у вас все нормально? Как Ник? — голос брата был сух и напряжен.

— Все нормально. Спим. Что-то случилось?

— Алиска… в реанимации. Врачи не знают, что с ней.

— Мы вылетаем.