Глава 38

Удивительно, как много работы может придумать подруга, если задалась целью загрузить руки так, чтобы голова не думала. Ввиду вчерашних поздних посиделок с вином, утро было поздним. Подруги поднялись ближе к полудню. После чего Алинка разрешила только умыться и выпить кофе. Переодевшись в самое непрезентабельное, начали генеральную уборку прабабкиного домика. Окна были распахнуты настежь, все что можно было вынести и проветрить — висело на перилах крыльца. Зажигательная латина играла на стареньком телефоне, который должен был остаться у Веры для экстренных звонков. Подруги мыли, чистили, перестирывали все, до чего могли добраться руки.

Через некоторое время сервиз в стареньком лакированном серванте засиял свежеотмытой посудой, окна — прозрачностью, а занавеси — свежестью.

Быстро перекусив, безжалостная Алина выгнала подругу на сенокос сорняков в огороде. По большому счету там мало что росло из полезного, задавленное разросшимся бурьяном и крапивой. Но как минимум прорубить тропу до калитки следовало. А далее — насколько хватит времени. Алинке надо было успеть на вечерний автобус, чтобы добраться до дома. Работу, будь она неладна, никто не отменял.

Молчаливая Вера вымученно улыбалась ее шуткам и покорно выполняла работу, старательно гоня любые горькие мысли. Они наползут к вечеру, когда придется остаться одной. А пока — оставалось только радоваться усталости и мозолям на руках. Это серьезно отвлекало от дум.

— Верунчик, давай еще вот тут у крыльца расчистим — и хватит на сегодня. Растопим баню, вымоемся. И я поеду.

— Рабовладелец ты, Алин. Безжалостный эксплуататор.

— А как же! Вот тебе заменитель твоего городского фитнеса. Бесплатно и эффективно. Пойдем я тебя еще с бабой Клавой познакомлю. У нее коза есть, будешь молоко покупать, — Алина отбросила еще одну охапку срезанной зеленой растительности и устало разогнула поясницу.

— Слушай, а ты чего никогда про эту прабабку не говорила никогда? И про дом этот?

— Да там ситуевина сложная, — Алина смущенно потерла нос, подбирая слова — она вроде, как и не родная мне. От нее муж ушел к моей настоящей прабабке, а как оба померли, она мою бабку, их совместную дочь, забрала к себе и воспитала. Сиротами обе ж остались — ну, и вот.

— Да ладно? Мексиканский сериал какой-то.

— И не говори. Мать моя еще к ней ездила, благодарна была. А я вот по бешенной юности все никак не могла понять: как можно ребенка от любовницы, ну ладно, от другой жены, принять? И вырастить, как родного. Без собственной личной жизни. Прабабка больше замуж-то не вышла. Я ее доброту, наверное, за слабость принимала что ли? И ездила сюда только из-под палки, с матерью. Наверное, очень неблагодарно с моей стороны. Но никак я не могла через себя переступить. Вот и удивилась, если честно, когда она мне этот дом отписала. Как пить дать хотела меня по носу щелкнуть.

— Что-то мне подсказывает, что вы не могли ужиться друг с другом, потому что у вас характеры похожи.

— Вера!

— Что? Не сверкай глазами. О том, что у тебя характер не сахар — мне не рассказывай.

— На себя посмотри.

— У меня лучше. Я же тебя терплю!

— Ну знаешь! Вот найду у бабки в подвале веник, да как отхожу тебя им в бане! За все слова твои гадские и несправедливые.

— Ой, все обещаешь и обещаешь!

Разморенные после бани с березовым веником, подруги все же успели на крыльце выпить по кружечке чаю, после чего Алина, наскоро обняв подругу, засобиралась до остановки автобуса.

— Самое главное, Вера: полезет какая-то слезливая дурь — начинай работать. Хоть дома, хот в огороде. Не смей киснуть. Особенно без меня. Буду звонить тебе с телефона-автомата каждый день. И будешь подробно рассказывать, что сделала за день. Иначе приеду и на горох в угол поставлю.

— Хорошо, от «природы-злая-женщина».

— Как только выцарапаю выходной — приеду. Хорошо?

— Буду ждать. С ворохом деревенских сплетен. Ох, Алинка, как же здорово, что ты такая — яркая, сильная, уверенная в себе. Мне бы так.

— Глупости. Это я завидую тому, что ты спокойная как скала, хорошая из тебя жена и мать. А я всего лишь — сорняк красивый.

— Алина, что за…?

— Все, не буду долго прощаться. Побежала, — подруга стиснула Веру в объятьях и, не оглядываясь, зашагала за околицу на остановку.

Ни одна из них не могла знать, что в следующий раз они увидятся через годы.

Рома разрывался между бешенным желанием броситься на поиски истинной пары и необходимостью быть рядом с сыном. После того злополучного праздника, пока он полночи потратил на поиски жены, Дашка забрала Никиту в большой дом. Но на утро ребенок с визгом бросился на шею отцу, едва заметил того на пороге. Волна какой-то особой отцовской нежности затопила Романа. Да, он собирался перепроверить данные ДНК-экспертизы еще несколько раз, хотя не доверять результатам брата смысла не было, но все же… Теперь мужчина внимательно вглядывался в детское лицо, находя свои черты в разрезе глаза, в форме носа. Но как? Эта мысль билась у него в мозгу, не переставая. Он не мог завести ребенка без метки. Ни от обычной женщины, ни от волчицы. Его похождения и сексуальные аппетиты в этом случае не играли никакой роли — оплодотворение бы просто не произошло. Но вот оно — невозможное. Сидит у него на руках и внимательно смотрит на него его же глазами. А запах? Его нос так не мог обмануться. Как такое возможно, чтобы его ребенок совсем не пах им в первую встречу? Сплошные вопросы.

— А где мама?

— Ей пришлось срочно уехать, сынок, — Роману пришлось тщательно сдерживать модуляции голоса, чтобы не напугать ребенка, — по работе. Но она очень скоро приедет.

— Даже не позвонила. Она всегда мне на ночь желала спокойной ночи. — насупился сын.

— Там куда она уехала — плохо со связью. Но она очень скучает по тебе. Я уверен.

— Я тоже, — со вздохом его шею стискивают детские ручки, — а ты с ней почему не поехал?

— Как я мог тебя оставить? Сегодня по делам в офис съезжу и вернусь. Ты побудешь с тетей Дашей и Алисой?

— А к тебе на работу нельзя?

— Я буду очень занят сынок. Давай в следующий раз? Когда и я, и мама будем на работе. Хорошо?

— Ладно. Иди тогда на свою работу. А я поиграю и буду ждать маму.

— Вот и молодец.

После визита к сыну Рома наскоро переоделся в футболку и джинсы и действительно поехал в офис. Там он заперся в своем кабинете, чтобы никто не видел его метаний. Постоянно дергал людей Макса с вопросом о новой информации, которой не было. Хотелось выбежать на улицу и броситься сломя голову, надеясь, что ноющее сердце куда-то да выведет.

Наконец не выдержал и сел за стол, обхватив голову руками. Только бы найти жену! Пусть ненавидит, шарахается от него — лишь бы рядом. Чтобы можно было ее видеть, вдыхать аромат, знать, что она в тепле и безопасности. В голове роились тысячи ужасов того, что с ней могло произойти. Люди такие хрупкие! Только бы с ней все было хорошо. Он приедет и вымолит прощение. Любым способом. Даже зная, что не виноват.

Ни сил, ни желания заниматься делами не было. Зарабатывание денег, азарт при решении финансовых головоломок — все вдруг потеряло смысл. Для чего нужны деньги, если их не потратить на любимую женщину? Если ее нет рядом, нет ее улыбки и сияющих глаз.

Роман просидел в офисе до 11. За окном давно стемнело, в окнах окружающих офисных высоток почти везде гас свет. Оставались только редкие вкрапления — трудоголики и одиночки, которым некуда идти. Или вот такие, потерявшие смысл жизни — как он.

В начале двенадцатого отзвонился начальник службы безопасности.

— Рома, Вересаева прибыла на автовокзал. Какие наши действия?

— Вежливо пригласите в авто и довезите до ее дома. Я выезжаю.

Возле дома подруги Роман оказался раньше своих волков. О том, как он гнал и какие нарушал правила — даже не думал. Пока руки крутили руль, мозг еще раз продумывал предстоящую беседу. Давить, или пытками выяснять местонахождение жены он не хотел. Это могло расстроить Веру, она дорожила подругой. Но если другие методы не сработают — сделает, не задумываясь. Найти и вернуть жену он собирался любым способом.

Внедорожник службы безопасности остановился возле автомобиля Романа. Алина неловко выбралась из салона автомобиля, подошла к Кольскому и смело подняла на него глаза. Маленькая, тонкая, похожая на вихрастого рыжего воробья. Двуликий жадно втянул воздух — едва заметный аромат его пары тонким шлейфом окружал подругу.

— Здравствуйте, Роман. Я знала, что вы приедете. Пойдемте, выпьем чаю.

Не дожидаясь решения Романа, она повернулась и зашагала к подъезду. М-да, решительность и полное равнодушие к мужским чарам — это у них с Верой общее.

Его усадили на тесной кухоньке. Мужчина едва сумел уместить свои немалые габариты за столом. Перед ним мгновенно оказались чашки, конфеты, какая-то выпечка.

— Как она? — у него вырвалось первое, что мучило его эти страшные сутки неизвестности.

— Рада, что первый вопрос, который я услышала от вас — это про нее. Физически — нормально. С моральным — все сложнее.

— Я беспокоюсь за нее. Она услышала то, что и для меня было шоком. А для нее наверняка стало ударом. Мне нужно с ней поговорить, — мужчина судорожно сжал лежащие на столе руки в кулаки, но мгновенно расслабил, чтобы не пугать собеседницу.

Алина, разлив чай по чашкам, присела напротив, задумчиво крутя посудину. Вскинула на него внимательные зеленые глаза, посмотрела строго и пронзительно.

— Роман, скажите, зачем вам Вера?

Густые брови изумленно взлетели вверх. Исповедоваться перед незнакомкой он совершенно не собирался. Но рыжая стояла между ним и его счастьем. И видимо защищала Веру, как могла. Что ж в этом они были похожи.

— Я люблю ее и не смогу без нее жить. Я не знаю, как случилось то, о чем она услышала. Но во всем разберусь, лишь бы жена была рядом. Хочу, чтобы она снова улыбалась. А сейчас я даже на расстоянии чувствую, как ей плохо.

Алина кивнула, словно соглашаясь с его словами. Но не сказала ни слова. Она нервно кусала губы, словно собираясь с мыслями.

— Спасибо за честность. И за ваше отношение к Вере. Она не заслуживает плохого. Более чем кто бы то ни было. Пожалуй, для понимания ситуации я вам кое-что расскажу. Верка меня убьет, если узнает, — она нервно отпила из чашки, давая себе еще пару секунд на раздумья.

— Мы с Верой дружим со школы. Класса с седьмого. Она всегда была тихой, замкнутой девочкой. Очень правильной. Никогда не жаловалась ни на мать, ни на сестру беспутную. Кроме школы и дома никуда не ходила, чтобы не расстраивать мамашу. Это я уговорила ее уехать поступать, сама бы она не решилась, несмотря на способности. И когда после школы мы приехали сюда, она сразу поступила. У нее светлая голова, как вы, наверное, убедились.

Роман согласно кивнул. Слегка улыбнувшись.

— На втором курсе, как бывает у домашних девочек, случилась большая и чистая любовь. Вернее — любовь была только с ее стороны. А тот мажор просто забавлялся, решив раскрутить на секс наивную дурочку. Вроде бы банальность, многие через это проходят. Если бы не несколько «но». Во-первых, там на даче, секс был… не совсем добровольным, — Роман шумно выдохнул, едва сдерживая клокотавшую в горле ярость, — он тогда над ней еще вдоволь поиздевался, обозвав тупой деревенщиной, которую надо пользовать. А во-вторых, Вера тогда забеременела.

— Что?

— Первый раз в жизни она от меня что-то утаила. Студентка, денег особо нет. Ей сделали подпольный аборт, — мужские пальцы сцепились в замок, чтобы не разнести стол и все вокруг. Бедная его девочка!

— Ее забрали на скорой во время занятий, открылось кровотечение. Вот тогда я и узнала. Врач сказала, что нужны дорогостоящие препараты, а где их взять? Я в палату — а Верка молчит, замкнулась в себе. Просто отвернулась к стене и отказывалась жить.

— Что вы сделали? — спросил внезапно севшим голосом.

— Я пошла и заработала деньги так, как могла. Да, это постыдно. Можете меня осуждать, но я ни о чем не жалею, — собеседница вскинула рыжеволосую голову и посмотрела на мужчину с вызовом. Никому и никогда она не рассказывала о том, что было, не нуждаясь ни в чьем прощении.

Вместо слов, Роман взял Алину за руку и благоговейно коснулся губами натруженной ладони.

— Спасибо. Спасибо вам за нее, — на красивом мужском лице сменялась целая гамма чувств.

— Теперь вы понимаете, что Вера на дух не переносит ложь? Или все, что ложью кажется. Все эти годы она никого к себе не подпускала в душу. Пока не появились вы.

— Алина, скажите, где она? Я не хочу, чтобы моя девочка страдала.

— Я напишу вам название деревеньки, — Алина нацарапала на листке бумаги название населенного пункта и примерное расстояние от Рязани.

— Спасибо. Безмерно благодарен за все, что вы для нее сделали.

— Я просто ее очень люблю.

— В этом мы с вами похожи, — скупо улыбнулся мужчина, — и последнее. Допишите мне имя того, кто так… огорчил Веру в юности. Хочу убедиться, что он больше никого не заставит плакать.

— Можете думать, что я — мстительная тварь, но от всей души буду радоваться, если он получит по заслугам, — Алина написала имя и фамилию.

— Я постараюсь вас не разочаровать. Да, и еще, — Роман достал свою визитку и написал на обратной стороне телефон и имя «Феликс».

— Это мой заместитель.

— Зачем? И что значит — «все»?

— Все — это указание ему. Она должен будет сделать все, о чем вы попросите.

— В каком смысле?

— В любом. Не ограничивайте фантазию, пусть побегает. Ему полезно, — ухмыльнулся, представив физиономию своего высокомерного зама.

— Это…

— Это благодарность, что тогда спасли Веру для меня. Теперь моя очередь сделать так, чтобы она больше никогда не плакала. Сейчас я очень тороплюсь к жене. Надеюсь, в следующий раз мы поговорим, когда я верну ее, и вы приедете к нам в гости. Доброй ночи.

— Удачи вам, Роман.

Мужчина коротко, но уверенно улыбнулся и вышел из квартиры. Сбежав по лестнице, он быстрым шагом направился к машине. К нему подбежал один из службы Макса.

— Какие буду указания, Роман Георгиевич?

— Я еду один.