Глава 100

Срочно вызванный глава тайного отдела доложил обо всем, что узнал.

Нападающих, как это ни странно для поднявшейся суматохи, удалось поймать. Ими оказались члены ордена, нацеленного на уничтожение всех, кто так или иначе отличается от людей.

После того как вся информация из нападавших была вытрясена, их казнили. Король не стал делать из этого представления, но и не скрывал своего приказа, поэтому все знали, что случилось с теми, кто покусился на королевскую семью.

Этим аресты и казни не ограничились. Король вместе с главой тайного отдела разматывали глубок, постепенно подбираясь к лидеру группы.

Неожиданно нашлись связи между орденом и гильдией. Многие влиятельные люди лишились либо головы, либо состояния, либо свободы. А то и всего сразу.

Никто не мог перечить королю. Особенно с учетом того, что замок в одно мгновение заполнили оборотни, которых он призвал для защиты. Король опасался, что аристократы или торговцы взбунтуются из-за многочисленных арестов и казней, поэтому позвал тех, на кого мог положиться.

Оборотни, предпочитавшие жить в лесу и не иметь дела с политикой, откликнулись на зов своего короля. Они знали, что кто-то стремится уничтожить их расу, поэтому готовы были приложить все усилия для поддержки венценосного сородича.

Марину к Дамиану не пускали, хотя она пару раз пыталась навестить его. Она только знала, что лекарю удалось стабилизировать состояние раненого.

Как-то раз к ней заглянул второй принц. Его визит стал неожиданностью, ведь Марина и думать о нем забыла.

– Простите меня, – повинился он вдруг. – Это я рассказал отцу об истинной Дамиана. Брат не хотел на ней жениться, но мне показалось, что он делает глупость.

При упоминании неприятной девицы, с которой Марина сталкивалась каждый раз, когда пыталась навестить Дамиана, она скривилась.

– Это имеет значение? – спросила Марина холодно. Вся эта история с истинными больно ранила. Если бы не угроза со стороны пока не найденного Танского, она давно бы покинула замок. Или нет. Все-таки, несмотря ни на что, она волновалась о Дамиане.

Винсент смутился. Под ледяным взглядом баронессы он ощущал себя маленьким и незначительным. Дамиан так ее описывал, что Винсенту казалось, что там будет кто-то ворчливый, но при этом бесконечно милый. Марианна полностью отличалась от того, что рассказывал брат. Она была серьезной, холодной и даже суровой. Сколько бы Винсент ни смотрел, он не замечал ничего милого.

– Наверное, нет, – Винсент сконфуженно опустил голову.

– Ваше высочество, – позвала Марина, внимательно глядя на второго принца. Кажется, кому-то требуется прощение. – Вы ни в чем не виноваты. Истинные… – она вздохнула, прервавшись на миг, но почти сразу взяла себя в руки. – Насколько я знаю, истинные всегда в итоге остаются друг с другом. Даже если бы вы не сказали, все закончилось бы их свадьбой. Вам не стоит переживать из-за этого. Хорошо, что все выяснилось до того, как Дамиан сделал мне предложение, а я его… приняла.

Винсент вскинул на нее взгляд. Он думал, она будет злиться на судьбу, но девушка выглядела так, будто происходящее ее мало касалось.

– Вы ведь не любите его, верно? – дерзко спросил Винсент, подскакивая с места. Он с яростью посмотрел на спокойную баронессу. Его брат… его бестолковый, веселый брат боготворил ее, а она была так холодна!

Марина спрятала боль внутри, не желая, чтобы этот юнец рассмотрел что-то в ее глазах. Подняв взгляд на второго принца, она едва заметно улыбнулась.

– Нет, я не люблю его и никогда не любила, – произнесла она, глядя, как второй принц возмущенно хватает ртом воздух.

– Вы!.. – закричал он, наставив на нее палец, а затем развернулся и быстро направился к двери. Но прежде чем выйти, он все-таки снова посмотрел на Марину. – Убирайтесь из столицы! Вам тут не рады!

Как только дверь за принцем закрылась, Марина выдохнула и ссутулилась. Из глаз потекли слезы. Всхлипнув, она встала и легла на кровать, уткнувшись в подушку. Хотелось кричать, но она лишь свернулась клубком, обхватив себя руками.

О, она любила. Как она любила! Марина и сама не могла понять, как так вышло. Дамиан был далек от ее идеала мужчины. Нет, внешность у него была превосходной, но излишне веселый, шебутной и даже капельку незрелый темперамент всегда заставлял Марину тяжело вздыхать и качать головой.

Вот только между тем, как она увидела его впервые, и этим днем ей удалось влюбиться в это невозможное создание. Пылко, жарко, словно девочка-подросток!

Но Марина не собиралась мешать счастью Дамиана. За последние дни она много наслушалась об истинных. Служанка, не замолкая, восхищалась, как повезло их принцу. Истинные встречались так редко, что были легендой, о которой мечтали все.

Возможно, в любом другом случае Марина попыталась бы отстоять свою любовь, но здесь… без шансов. Истинные всегда влюбляются друг в друга. Это неизбежность. Закон, с которым бессмысленно спорить.

Марина желала любимому счастья, поэтому собиралась отойти в сторону. И пусть Франческа была той еще стервой, Марина верила, что такой та является лишь для нее. В конце концов, все люди по-разному относятся к тем, кого любят, и к тем, кого ненавидят. А Франческа терпеть не могла Марину, явно зная о привязанности Дамиана.

Несколько раз Марину допрашивали, уточняли детали. Спрашивали не только о нападении графа, но и о родителях Марианны, шахте, Грумере и прочих людях и вещах.

Она отвечала честно – ей нечего было скрывать.

Головы продолжали лететь. Королевство буквально трясло. Было предотвращено еще несколько покушений на королевскую семью – это соседние страны решили половить рыбку в мутной воде, надеясь захватить находящееся в хаосе королевство без лишней крови.

Марина почти не выходила из своих комнат. Она больше не ходила к Дамиану, решив раз и навсегда оставить его и Франческу в покое. Принцессе и так несладко, а тут еще она.

– Поймали! – прогремел влетевший в ее покои Бонифаций.

Марина, мирно ужинавшая в этот момент, спокойно опустила вилку и встала.

– Кого? – спросила она, глядя на белое лицо по-прежнему сильно накрашенного мужчины.

– Графа Танского поймали! – уточнил он. – Я пришел рассказать вам. Удалось поймать его, когда он пытался выскользнуть из столицы в облике нищего. Сейчас его допрашивают в тайном отделе. Думаю, к утру все разрешится.

Марина облегченно выдохнула и благодарно улыбнулась.

– Как вы? – внезапно спросил Бонифаций. Подойдя, он подхватил ее руки и заглянул Марине в глаза. – Вы бледны и похудели.

– Все в порядке, – Марина вытащила ладони из чужих рук и отвернулась. – Просто боялась нового нападения. Знаете, сложно спать, когда за стенами бродит человек, желающий вас убить.

Бонифаций ничего не сказал. Марина застыла, надеясь, что это станет для него сигналом поскорее уйти.

– Знаете, он очень упрям, – внезапно произнес Бонифаций. Марина резко обернулась. – Я не знаю более упертого человека, чем он. Уверен, Дамиан не только выберется, но и вернется к вам.

– Нет, – Марина сделала шаг назад. Подняв руки, он выставила ладони перед собой. При этом ее лицо скривилось, словно слова Бонифация причинили ей боль. – Я не буду об этом говорить. Уходите.

– Вы…

– Уходите! – повысила Марина голос. Она не хотела, чтобы кто-то разжигал в ней ложные надежды!

Бонифаций вздохнул, покачал головой, а потом все-таки вышел. Кажется, упрямым был не только принц!

Он вернулся утром с новостью, что граф во всем признался.

Танский полагал (справедливо, кстати), что Марина взяла печать с собой. Он намеревался убить мешающую ему девчонку, а потом отыскать печать и заверить все подготовленные заранее документы. Оберон надеялся, что в суматохе никто ничего не заметит.

И да, он знал, что в этот день готовится покушение (связи у него оказались обширными, как в гильдии, так и в ордене), поэтому и решился провернуть свое дело, рассчитывая, что смерть Марианны повесят на одну из организаций, а он получит то, что давно хотел.

После признания граф был лишен титула и казнен на рассвете.

Марина невольно вздрогнула от этих новостей. Она была дитятей другого общества, в котором нельзя так просто убить человека, даже если он убийца, но спорить или выражать свое несогласие с местной системой она не собиралась.

Бонифаций долго смотрел на нее, будто ждал, что она скажет что-нибудь, но Марина молчала. Лишь поблагодарила за работу и за то, что он взял на себя труд сообщить ей о ходе дела. Она не хотела снова поднимать вчерашнюю тему.

Мужчина в конце концов ушел. Но перед этим неожиданно рассказал о так называемом ордене. Марина не знала, почему Бонифаций решил доверить ей такие сведения, но молча слушала.

Она помнила, как они с Дамианом обсуждали популяцию оборотней. Тогда тот еще завис на некоторое время, когда Марина спросила, почему их так мало.

Все оказалось просто.

В королевстве давно существовал орден, члены которого люто ненавидели оборотней, поэтому делали все возможное, чтобы сократить их численность. Самым неожиданным стало то, что даже королева состояла в этой организации.

Именно она была повинна в том, что когда-то принца ранили. Нет, королева не нанимала людей, просто ей было приказано заманить его в определенное место, что она и сделала, а после лишь изображала скорбь.

Убили ее намеренно. Орден не знал, что король в курсе причастности королевы к делам тайного общества. Они боялись, что теперь, когда наследник вернулся, та себя случайно или намеренно выдаст. От свидетелей орден избавлялся быстро и жестко.

Во главе общества стоял герцог Валийский. Его цель была более приземленной, чем могло показаться.

Линия герцога произошла от королевской семьи. И Валийский искренне считал, что будет лучшим королем, чем какой-то зверь. Некоторое время он собирал ярых противников оборотней под свое крыло, внушив им мысль, что он такой же, как они.

Он медленно, даже методично, подбирался к королевской семье, давая своим соратникам возможность прореживать популяцию оборотней. Как один из высших аристократов, Валийский имел доступ ко многим сведениям, чем с удовольствием пользовался.

Кроме этого, он был слабым ментальным магом. Это очень помогло ему при вербовке новых «друзей». Его дар действовал на всех, кроме зверей. А оборотни наполовину звери, поэтому внушить им что-либо Валийский никогда не мог.

Жажда власти, уязвленное эго – все это вылилось в создание тайного общества, у которого на руках было слишком много крови, чтобы отпускать его членов безнаказанными.

Бонифаций не сказал, что стало с герцогом, Марина не спрашивала, но могла представить.

Сразу уезжать она не стала. Ждала.

И однажды, спустя несколько недель после того злосчастного бала, краснощекая служанка принесла весть, что принц очнулся.

Первым порывом было пойти к нему, чтобы убедиться самой, но около двери Марина очнулась.

Отпустив ручку, она горько поджала губы и сжала кулаки.

Больше ее в замке короля ничего не держало.

Вещи она собрала быстро. Потом в тот же день нашла своих людей и выехала домой. Ее не задерживали. Слухи в столице расходились как пожар в сухую погоду, поэтому все знали, кто она такая. Дело графа Танского было громким, ведь того ловили десятки стражников.

Покинув город, Марина приказала остановиться на холме неподалеку. Выбравшись из кареты, она немного отошла в сторону и долго смотрела на город.

Прощалась.

Вряд ли она когда-нибудь найдет в себе силы вернуться сюда. Ей не хотелось видеть Дамиана. По крайней мере, в ближайшие лет десять.

Слуги молчали. Лишь понимающе переглядывались и качали головами. Никто из них до сих пор не верил, что тот веселый молодой человек, с которыми они ехали сюда, окажется настоящим принцем.

Вынырнув из мыслей, Марина вернулась в карету. Устроившись удобней, она стукнула в стенку, давая знак возничему продолжить движение. И как только карета дернулась, она закрыла глаза и тряхнула головой.

Неважно! Все неважно! У нее есть дом и средства к существованию.

Пора оставить эту историю позади. Впереди ждало много работы. В конце концов, зима давно уже вступила в свои права. Скоро явятся сборщики налогов. Надо будет наведаться в шахту, набрать для этой цели камней. Если их, конечно, еще не растащили местные жители, узнавшие, что шахта на время осталась бесхозной!

Вот этим она и займется.

А любовь? А что любовь? Как пришла, так и уйдет. В конце концов, ученые говорят, что живет она всего три года. Сущая мелочь. Переживет, никуда не денется! Главное – больше не думать. Никогда не думать о нем.

Это ведь так просто, не так ли?